Once Upon A Holiday/Однажды На Праздник

      Отношения между ними после того, как он поцеловал ее, будто они действительно встречались, изменились. Гермиона не стеснялась – совсем не стеснялась, но если она заметила эти изменения – совсем не разлад, это было больше похоже на позитивный сдвиг – ее семья, конечно, тоже их заметила.       Она была достаточно осторожна, запирая чарами дверь спальни на ночь. Отчасти из-за того, что Милдред и Матильда могли ворваться в ее комнату, и это был бы самый лучший способ расстроить ее. Но скорее, она боялась, что это случится снова. Как она ни старалась убедить себя, что определенно не хочет, чтобы он снова переступил черту, это ей никак не удавалось.       Тем временем, в течение следующих двух дней, ее мать порхала по дому, спеша привести все в порядок перед Рождественским утром, когда приедут остальные члены семьи. Полагая, что только вопрос времени, когда мама попросит их убраться в двухэтажном доме с помощью магии, она делала все возможное, чтобы держаться подальше.       Утренние часы начинались одинаково: она просыпалась, хватала книгу, которую всю неделю пыталась дочитать, но так и не дочитала до конца. Потом Гарри шевелился, иногда храпел, а потом их звали завтракать.       Но сегодня все было по-другому. Мерлин запретил им жить нормально в праздники.       Гермиона спала, сунув руку под подушку и закинув бедро на Гарри. Не понимая, как это получилось, она открыла глаза от неожиданного движения.       – Гарри? – прошептала она, положив тыльную сторону ладони ему на лоб. Промокший в холодном поту, он корчился, как будто под Crucio. Она приняла дополнительные меры предосторожности, наложив заглушающие чары, прежде чем положить палочку на прикроватную тумбочку.       – Гарри, – сказала она на этот раз громче, тряся его за плечо. – Гарри, проснись, тебе снится кошмар, – Гермиона пыталась вырвать его из сна, но ничего не получалось. Склонившись над ним, она потянулась к тумбочке с его стороны, чтобы взять стакан с водой.       – Гермиона... не трогай ее, – он задыхался, и его рука двигалась сама по себе, как будто он пытался найти палочку.       Ее сердце сжалось от того, как он хмурился.       – Гарри... – воскликнула она, и его глаза резко распахнулись, испугав ее, но затем он схватил ее запястья и прижал их к подушке над головой. Ее спина почти касалась матраса, одеяла были разбросаны вокруг них, и она могла только смотреть на него снизу вверх.       Его глаза расширились, он обнял ее, хватка на руках ослабла.       – Черт, черт, мне так жаль, – пробормотал он, глядя на свои руки, будто действительно причинил ей боль.       Гермиона приподнялась на руках и пристально посмотрела на него.       – Все хорошо. Я просто удивилась, – на мгновение воцарилось молчание, которое, как она надеялась, подтолкнет его рассказать о случившемся, но он промолчал.       – Это была война?       – Давно не было таких кошмаров, – кивнул он и вздрогнул.       Гермиона склонила голову набок.       – Праздники могут напомнить худшие времена, – пробормотала она. – Что это было?       – Малфой-мэнор, – тихо ответил он.       У нее перехватило дыхание, и все, что она смогла сделать, это кивнуть.       – Ты произнес мое имя еще до того, как проснулся. Хотела бы я знать, почему. С тобой все в порядке?       Голос ее матери донесся с лестницы, зовя их завтракать.       Взгляд Гарри упал на ее обнаженную грудь, не то чтобы грудь была выставлена напоказ, но кончик шрама, который она получила от Долохова, был виден. Когда он опрокинул ее на спину, рубашка сползла вниз, открывая кружевной край лифчика и темный шрам, бегущий по груди. Словно сама по себе, рука Гарри потянулась вперед, проведя указательным пальцем по бледной коже.       – Ты не хотела идти. Ты сама мне это сказала, и мы все равно пошли, – тихо пробормотал Гарри.       Слишком ошеломленная, чтобы что-то сказать, и слишком удивленная выражением его лица, и тем, насколько осторожно он провел пальцем по шраму, она кивнула.       – Я знаю.       Воспоминания о том дне все еще были слишком свежи в ее памяти: видения пыток Сириуса Блэка, которые побудили АД к поспешному спасению, отсутствие связи, заставившее их поверить, что Сириус действительно схвачен, когда Кричер сказал им, что его нет на площади Гриммо. Столкнувшись лицом к лицу с Пожирателями Смерти, даже сражаясь с ними, Гермиона все еще не могла смириться с событиями битвы, и всем последующим.       – Это не твоя вина.       – Ты не должна была быть там; никто из нас не должен был там быть. Что хорошего из этого вышло? – пробормотал Гарри, соскользнув с нее и стараясь не встречаться с ней взглядом.       Поправив майку, Гермиона услышала шаги на скрипучей лестнице.       – Волшебный мир должен был поверить, что он вернулся. Они больше не смогли называть тебя лжецом. Все изменилось. Все, – Гермиона коснулась его щеки. – Я не думаю, что тебе стоит винить себя в том, что случилось в Отделе тайн, но я знаю, что ты это делаешь.       – Сириус никогда бы там не оказался...       Послышался легкий стук в дверь, а за ним голос матери.       – Гермиона? Гарри? Завтрак готов, спускайтесь, если хотите.       Гарри уже потянулся за своей рубашкой, когда она положила руку на его предплечье, качая головой. Взяв свою палочку с прикроватной тумбочки, Гермиона тихо пробормотала: – Финита.       – Мам, Гарри сейчас не очень хорошо себя чувствует. Мы скоро спустимся, если ты не против.       Она представила себе, как ее мать остановилась, приподняв брови, а потом кивнула так, что никто этого не заметил.       – Конечно, дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится.       – Как ты думаешь, твоя мама посчитает, что "Гарри плохо себя чувствует" – это код для утреннего секса? – спросил Гарри, его глаза наполнились весельем, а мрачность исчезла.       Она фыркнула.       – Наверное, ты прав.       В доме Грейнджеров было тихо. Или, возможно, не совсем тихо, так как на кухне жужжал миксер, по крайней мере три таймера звенели в промежутках, сигнализируя, что пришло время вытаскивать различные пироги из духовок, а еще был отец, сидящий в гостиной перед телевизором.       Гермиона сидела на нижней ступеньке лестницы, ожидая, выхода Гарри из ванной, чтобы присоединиться к семье в гостиной. Ее мать первая напомнила, что они должны пораньше начать праздновать, так как у них не будет времени, когда приедут остальные члены семьи. Каждый год они смотрели праздничные фильмы – невероятно пафосные, имевшие обычно почти одинаковый сюжет, а пока они это делали, ее отец имел привычку подмешивать что-то дополнительное в гоголь-моголь.       Милдред и Матильда взяли мамину машину, решив провести вечер по-родственному. Гермиона была абсолютно уверена, что это означало, что близнецы ввалятся в дом в половине третьего, совершенно бухие.       Раздался гулкий звук закрывающейся двойной духовки, а затем ее мать повернула кран.       – Гермиона, ты готова устроиться на новом месте? – воскликнула Джин, появляясь в поле зрения и развязывая сзади свой фартук.       Гермиона кивнула.       – Почти. Если бы Гарри уже вытащил свою задницу из ванной, – многозначительно заскулила Гермиона, положив руки на колени. Друг, казалось, был все еще немного не в духе с тех пор, как четыре часа назад очнулся от кошмара.       – Легок на помине, – Гермиона рассмеялась, когда дверь ванной открылась. – Они уже готовы к встрече с нами.       Она вошла в гостиную, зарывшись пальцами ног в плюшевый серый ковер, Гарри последовал за ней. Гермиона заползла на свое место в углу дивана, поджав под себя ноги, и пижама мягко обтянула ее бедра. Она похлопала по месту рядом с собой.       – Садись, мы еще немного побудем здесь.       Ее родители сидели на кожаном диванчике рядом с ними, ее мать уже копалась в миске попкорна.       – О, это мой любимый! – воскликнула мама, наклонившись, чтобы поцеловать отца в щеку.       Гермиона притворно прикрыла ладошкой рот рядом с Гарри, когда она сделала это, озорная усмешка изогнула ее губы.       – Какими бы ужасными они ни были...       – Гермиона Джин, ты только что назвала меня ужасной? – заворчала ее мать, изгибаясь и прижимаясь к руке мужа. – Знаешь, я ничего не сказала о том, как вы решили утром остаться в комнате?       – Гарри чувствовал себя не очень хорошо, – Гермиона закатила глаза, потянувшись за стаканом гоголь-моголя, который был оставлен для нее на кофейном столике. Передав Гарри его стакан, она бросила сердитый взгляд на мать. – И если бы ты позволила мне закончить, то услышала бы, что я считаю вас примером той любви, о которой мечтаю, когда стану старше.       Мама подмигнула ей и кивнула Гарри.       – Мне кажется, ты на правильном пути, дорогая, – Гермиона покраснела, случайно облившись напитком. – Теперь вы двое, будьте внимательны.       Гермиона расслабилась на подушках, потягивая гоголь-моголь, в то время как ее рука нашла руку Гарри. В этих фильмах никогда не было ничего особенного, но они вызывали определенное чувство обиды в ее сердце. Может быть, эта женщина-бизнесмен, зависимая от работы, слишком близкой к ее дому или то, как она утверждала, что ей не нужно искать любовь. Скорее она хотела найти цель, оставить след в этом мире.       Гарри мурлыкал рядом с ней, сжимая ее руку.       – Я знаю, о чем ты думаешь, – прошептал он, когда брюнетка на экране отошла от неловкой встречи со своим бывшим парнем. Парнем, который думал, что она слишком много работает, могла бы добавить Гермиона. – И все же ты ошибаешься.       Она фыркнула так тихо, как только могла, прижав ладонь к носу, чтобы заглушить звук.       – Я не ошибаюсь, Оливер не ошибался, и да, я действительно слишком много работаю. С таким же успехом я могла бы платить Министерству арендную плату за квартиру, Гарри.       – Но это же чепуха. Ты всегда можешь переехать ко мне, – ответил он, проводя большим пальцем по ее костяшкам. – Я могу убить Вуда за то, что он заставил тебя сомневаться в себе, – Гарри отпустил ее руку, вместо этого обняв за плечи. – Я бы не хотел, чтобы ты когда-нибудь изменилась, – прошептал он ей на ухо и снова откинулся на спинку дивана.       Это только начало, сказала себе Гермиона, сместившись, чтобы прижаться к нему. Его бедро и рука, лежащая на ее плече, были теплыми. Она молчала на протяжении всего фильма, но когда он подошел к концу, Гермиона не смогла усидеть на месте. Взяв его за руку так же, как ранее он взял ее, она проследила шрамы, полученные от Амбридж, и ее нос сморщился от отвращения.       – Ну как, отличный фильм, Гермиона? – спросила ее мама, вставая с дивана и потягиваясь перед началом следующего. – Ну, – продолжила она с широкой ухмылкой на лице, уперев руки в бока, – разве вы двое не прелесть?       Гермиона оторвалась от него, с ее лица не сходил румянец, но его рука удержала ее за талию.       – Ты всегда была такой чертовски застенчивой? – Гарри усмехнулся, притягивая ее обратно на место. – Тебе не нравится? – тихо спросил он ее, и она была уверена, что вспышка боли в его глазах не была воображаемой.       Ее сердце сжалось, она покачала головой.       – Дело не в этом, но... – она оглянулась, чтобы убедиться, что ее родители не слушают. Но взгляды матери и отца были прикованы к телевизору. – Тебе вовсе не обязательно обнимать меня на диване. Они уже верят, что ты мой парень, так что...       Гарри наклонился вперед – только после того, как бросил мрачный взгляд в сторону, чтобы убедиться, что они вернулись на диван – и обхватил ее затылок. Его глаза блестели за проволочной оправой очков, но челюсть была стиснута.       – Гермиона, – пробормотал он.       – Что? – пискнула Гермиона, еле слышно, ее голос можно было принять за мышиный писк.       – Если бы я знал, что твой отец не выкинет меня из окна со второго этажа, я бы поцеловал тебя прямо сейчас. К сожалению, он это сделает, так что придется подождать. Я делаю это не ради какого-то розыгрыша с тех пор, как мы были под омелой.       Она кивнула, поднимая дрожащую руку и проводя кончиками пальцев по щетине на его подбородке.       – Тогда это значит...       – Да, – прошептал он приглушенным голосом. – Начинается следующий фильм. – сказал он, убирая руку с ее шеи. – Мы поговорим об этом позже, – ухмыльнулся Гарри.       – Как я теперь должна сосредоточиться на этом проклятом фильме? – прошипела Гермиона. Выпивка, стоявшая на кухонном столе – выпивка, которой ее отец приправлял гоголь-моголь – выглядела для нее все более и более привлекательной.              

***

             Стоит отметить, что она не уделила внимания фильму – это был классический мультфильм "Рудольф, красноносый северный олень" – и не запомнила следующие три. Каждый нерв, казалось, оживал всякий раз, когда она прижималась к Гарри. Ему нравилось ласкать ее пальцы и предплечья, заставляя ее вздрагивать.       Несмотря на то, что Гермиона все последние несколько часов обдумывала его слова, она все же хотела вытащить его из комнаты для полного разъяснения. Застрять в комнате с родителями после того, как он признался, что хочет поцеловать ее снова – это была своего рода пытка.       Телефон на кухне, пронзительный звонок которого, как говорила мама, всегда разбудит ее, зазвонил почти одновременно с кульминацией. Мать вздохнула, вскочила на ноги и направилась на кухню.       – Алло?       Гермиона повернулась на месте, ее рука нечаянно коснулась паха Гарри.       – Мне очень жаль, – прошептала она, огорченная тем, как его веки затрепетали и закрылись.       – Держу пари, что так оно и есть, ведьма, – дерзко ответил он, осмотрев комнату, прежде чем легонько шлепнуть ее по заднице.       – Гарри! – она ахнула, оглядываясь, но родители ничего не заметили.       Он пожал плечами, ухмыльнулся и шлепнул ее еще раз, когда она перегнулась через подлокотник дивана. Покачав дерзкой маленькой задницей только для того, чтобы поддразнить его, она была спасена от еще одного шлепка – отец повернулся лицом к ним.       – Что происходит? – спросила Гермиона, но мать лишь подняла палец в воздух.       Тяжело вздохнув, Джин Грейнджер швырнула трубку обратно на рычаг и нахмурилась.       – Фрэнк, бери пальто. Мы должны забрать Милдред и Матильду. Они в каком-то пабе, – сорвалась она. – В чертовой дыре, и они потеряли машину.       Гермиона оглянулась назад расширенными глазами, и увидела, что Гарри еле сдерживает смех.       – Они потеряли... что? – неуверенно спросила Гермиона. Лучше быть осторожной, подумала она. Ее мать не часто теряла самообладание, но когда она его теряла, это не было приятным зрелищем. – Как им это удалось?       Мать схватила шерстяное пальто с вешалки в углу.       – Даже не знаю. Они либо проиграли ее, либо просто забыли. – сказала Джин, как можно быстрее застегивая пуговицы. – Это ты виноват, знаешь ли. – многозначительно обратилась она к мужу.       – Что? – проворчал он, забирая у нее пальто. – Как это я виноват? Ты сама сказала им взять твою машину!       Как она ни старалась сосредоточиться на ссоре, это было довольно трудно, когда Гарри водил пальцами по ее позвоночнику. Гермиона пнула его изо всех сил, причинив при этом больше боли себе, чем ему.       – Они же из... твоей семьи, – парировала Джин, как будто это все объясняло. – Я поведу машину. Мы вернемся через час, ребята. Не стесняйтесь посмотреть следующий фильм, хотя вы все равно их не смотрели, – дала указание ее мать. Дверь захлопнулась, и тут же завелся двигатель.       Рука Гарри соскочила с ее спины, когда она медленно повернулась, садясь спиной к подлокотнику. Это позволяло быть как можно дальше от него, не вставая с дивана.       – Гарри?       Он помолчал с минуту, его глаза потемнели, взгляд остановился на ней, и она очаровательно покраснела.       – Хочешь смотреть фильм? – спросил ее Гарри, и на мгновение ее сердце остановилось.       Неужели она все это выдумала с самого начала? Конечно же, нет. Ни того, как он был сосредоточен, прикасаясь к ней, ни того, как он наслаждался, судя по его ухмылке, заставляя ее дергаться.       – Не особенно, – прошептала Гермиона.       Гарри открыл было рот, но тут же закрыл его. Подняв руку, он согнул палец, призывая ее подойти к нему. И, как правило, Гермиона Грейнджер не очень хорошо относилась к тем, кто указывал ей, что делать. Вот только сейчас все было иначе. По нескольким причинам, одна из которых заключалась в том, что это был, ради Мерлина, Гарри, а также потому, что это была совершенно другая версия ее лучшего друга.       Она придвинулась ближе к нему, все еще сидя на коленях, и это движение позволило ей посмотреть ему в глаза. Гермиона склонила голову набок.       – Что это? – пробормотала она, теребя пояс его джинсов. – Что мы делаем?       Он усмехнулся, и по ее спине пробежала дрожь.       – По-моему, это называется флиртом, Гермиона, – поддразнил ее Гарри, глядя на нее блестящими глазами. Его рука дернулась, как будто он собирался протянуть руку и обнять ее за шею.       Она поймала себя на том, что ей очень этого хочется, и тогда она сможет узнать, каково это. Гермиона, конечно же, знала о слухах, ходивших уже после войны. Видите ли, у Мальчика-Который-Выжил просто не было времени целоваться с ведьмами в продуваемых сквозняками коридорах, он был занят тем, чтобы избежать смерти от руки Темного Лорда. Слухи, которые ходили вокруг Гарри, не были тем, о чем она всерьез задумывалась, но его "репутация" шла впереди него.       Когда Гарри отстранился от нее, Гермиона поняла, что молчала дольше, чем следовало. Он отвел взгляд, и румянец залил его щеки. Он думает, что его отвергли. Она могла бы рассмеяться, но просто схватила его за джемпер, чтобы остановить.       – Погоди, я... потерялась в мыслях. Прости меня, пожалуйста?       Это было проще, чем щелкнуть пальцами, он снова повернулся к ней, и внезапно ей стало легче дышать.       – О чем ты думала, Гермиона? Я умру от горя, если ты скажешь мне, что думала об Истории Хогвартса.       Гермиона закатила глаза.       – Не глупи. Даже я не стала бы думать о книге, когда рядом со мной красивый волшебник. Неважно, о чем я думала, но я хочу сказать, почему мы флиртуем? Что изменилось?       Он улыбнулся от уха до уха, протягивая руку, чтобы накрутить один из ее непослушных локонов вокруг пальца.       – Ты прекрасна, ты знаешь это?       – Прости? – ее глаза расширились.       – И ты еще говоришь, что я дурак. – он засмеялся. – О чем ты только думала?       Алый румянец окрасил ее щеки.       – Ничего такого, что имело бы к нам отношение.       Гарри наклонился к ней, его нос мягко соприкоснулся с ее носом.       – Ты же знаешь, что ты ужасная лгунья?       – Вовсе нет! – возразила она, отталкивая его. – Ты же знаешь, что это не так.       Он на мгновение завис, вспоминая последствия – взлом хранилища Лестрейнджей, ночь в Малфой-мэноре.       Глаза Гарри вспыхнули, и он резко кивнул, скорее дернув головой.       – Ты права, ты хорошая лгунья, но знаешь что? – он наклонился ближе к ней, его губы скользили по ее подбородку, пока не коснулись ее уха. – Я обученный аврор, и твой лучший друг в одном лице. Я не только знаю все твои маленькие хитрости, нас также учат распознавать ложь, Гермиона. Работая в Министерстве, я думаю, ты должна это знать.       Она сглотнула, застыв на месте.       – Тогда как ты узнал, что я лгу?       Он ухмыльнулся.       – Я не могу тебе сказать, ведь тогда ты узнаешь этот секрет. – Гарри сделал паузу, его пальцы скользнули вверх по ее руке, кожа под ними покрылась мурашками.       – Хотя... – он провел пальцами по ее руке и плечу только для того, чтобы вплести их в волосы, – я могу сделать исключение, если ты скажешь мне, о чем ты думала.       Гермиона стояла неподвижно, закрыв глаза, пока его пальцы медленно двигались по обнаженной коже. В животе у нее было знакомое тепло, и она знала, что ее трусики мокрые, а складки скользкие. Он даже не снял с нее одежду, ни один предмет одежды не был брошен на пол, но это было так интимно, как она никогда раньше не испытывала.       – Это глупо, – пробормотала она.       – А если я пообещаю не смеяться? – пробормотал Гарри, и его пальцы запутались в ее волосах, запрокидывая ее голову назад. На мгновение ей показалось, что он собирается поцеловать ее в шею, и она была уверена, что ей конец.       Гермиона не могла решить, была ли она разочарована тем, что он этого не сделал       – Невежливо дразниться, – ахнула она, схватив его за предплечье и пристально глядя на него.       – Врать тоже невежливо, – так же мягко ответил Гарри.       – Так и быть... – Гермиона замолчала, рассеянно задаваясь вопросом, забудет ли он все это, если она наклонится и прижмется губами к его губам. – Я размышляла, верны ли эти слухи о тебе. Твоя репутация опережает тебя, – она посмотрела на свои руки, не желая встречаться с ним взглядом, когда он безжалостно захихикал.       Он лишь слегка приподнял ее голову, проведя костяшками пальцев под подбородком.       – Не могла бы ты объяснить ход своих мыслей? – в ответ на ее негодующее фырканье он поспешил сказать. – Я вовсе не хочу, чтобы ты гладила мое эго.       – О? – Гермиона выгнула бровь. – Так ты предпочитаешь, чтобы я погладила что-то другое?       Он фыркнул.       – Ну, я бы не отказался, но я имел в виду, что не понимаю.       Гермиона вздохнула.       – Ты их не слышал? – последовало молчание, а затем он покачал головой. Она тупо сказала "Ох". Сделав паузу, чтобы решить, что сказать, она продолжила. – Ну, они любят говорить, что ты великолепно целуешься, и прекрасный любовник.       Гарри усмехнулся.       – Представляешь себе мое мастерство, Гермиона?       Она покраснела.       – Заткнись! – Гермиона шлепнула его по груди, глядя, как он поймал ее руку, и нежно положил себе на грудь. Ее пальцы прижимались к его твердой груди, и она не могла ни о чем думать. – Что тебе подсказало, что я лгу?       Его глаза расширились, как будто он забыл свою часть сделки.       – У тебя нос морщится всякий раз, когда ты лжешь Рону или мне, – сказал Гарри. – Ты делаешь так с первого курса.       – О, – потом они застыли вот так, ее рука прижалась к его груди, его длинные пальцы обхватили ее запястье, их колени едва соприкасались. Она еще раз поразилась тому, как невинно они должны были выглядеть вместе, но она была уверена, что то, к чему они стремились, было совсем не невинно.       Гарри прикусил губу, прежде чем хрипло произнести.       – Ты хотела бы узнать, правдивы ли эти слухи?       Ее ответ был едва слышным, задыхающимся.       – Пожалуйста?       Он посадил ее к себе на колени, и она не успела что-либо сказать, а только взвизгнула. Оседлав его талию, покачивая бедрами для лучшего эффекта – он-таки дразнил ее – Гермиона обхватила ладонями его лицо, слегка отклонившись назад.       Гарри потянулся к ней, одной рукой скользя вниз по ее спине, а другой сжимая ее локоны в кулаке. Легкое движение заставило ее всхлипнуть в его объятиях, в то время как его язык прошелся по ее губам.       – У тебя божественный вкус, – он застонал, а потом все стихло.       Для Гермионы, которая всегда жила рассудком, сейчас не было ничего, кроме ощущения его рта, прильнувшего к ее губам, такого медленного движения его губ, того, как он сильнее прижимал ее к своему паху. Конечно, позже она будет прокручивать в голове последние несколько дней, пытаясь точно определить, как их отношения приняли такой жесткий оборот, но пока...       Пока она была готова позволить осколкам своего разума лететь в тартарары, запутавшись пальцами в мягких черных волосах.       – Гарри, – она прикусила губу, чтобы сохранить тишину, стон, зарождающийся на кончике ее языка, угрожал быть невероятно громким в небольшой комнате.       Но он не позволил ей этого. Покусывая ее нижнюю губу, рукой он скользнул вверх по ее спине, царапая ногтями кожу через тонкую ткань.       – Дай мне услышать тебя.       – Слишком громко, – выдохнула она ему в губы бессвязное, прерывистое предложение.       – Ты слишком громкая? – догадался он, потянув ее за волосы, чтобы она откинулась назад. Его губы распухли, волосы растрепались, а взгляд блуждал по ее телу. – Мне похуй, Гермиона. Почему я не могу услышать эти сладкие, тихие звуки?       Ее глаза закрылись, когда он склонил голову, покрывая легкими поцелуями ее горло.       – Я бы не хотела, чтобы это меня смущало, – призналась она, прекрасно понимая, что он не согласится.       Она не удивилась, когда Гарри Поттер воспринял это как вызов, в порядке эксперимента сдвинув руку между их телами. Когда она прижалась бедрами к нему, кивнув, два пальца прижались к ее клитору через пижамные штаны.       – Гарри! – она застонала, запрокинув голову. Мерлин.       – Можно? – мягко спросил он, касаясь пуговиц ее пижамы, привлекая внимание.       – Да, не останавливайся, – она вздрогнула от его прикосновения. – Только не сейчас.       – Никогда, – ухмыльнулся Гарри.       Гермиона расстегнула пижаму, оставив последнюю пуговку, поскольку ее семья могла ввалиться в дверь в любой момент. Это должно было волновать ее больше, чем на самом деле. Вместо этого она сосредоточилась на ощущении его тела и его члена, колом торчащего в брюках под ее задницей.       Гарри положил очки на стол справа от них, влажно целуя ее в ключицу.       – Ебаный Мерлин, – прорычал он, просунув палец под лифчик и потянув его вниз. С небольшим усилием ее грудь освободилась, и ей захотелось прикрыться, но его язык, блуждающий по мягкой плоти, изменил ее мнение, а потом дело дошло до его пальцев, которые танцевали вдоль края ее пояса. Она уже собиралась рявкнуть ему, чтобы он поторопился, когда он скользнул рукой к ее заднице. Он бесцеремонно сжал половинку и его средний палец скользнул по чувствительному бутону дырочки.       – Я хочу тебя, – простонал он, вонзив в нее палец и зажав зубами ее сосок, слегка покусывая и посасывая затвердевший кончик.       – О боже, – выдохнула она, извиваясь у него на коленях, запустив руки ему в волосы и царапая ногтями кожу на голове. – Да! – закричала Гермиона, ее глаза затрепетали и закрылись, когда второй палец вошел в нее. – Блядь, Гарри...       – Кончи для меня, Гермиона. – рыкнул он, его свободная рука поддерживала ее за середину спины.       – Я не могу, – всхлипнула она, уверенная, что он собирается довести ее до оргазма, намного более интенсивного, чем любой, испытываемый ею до сих пор.       – Можешь, – прошептал он ей в грудь, проводя языком по соску. – Я долго мечтал, как ты будешь вот такой, понимаешь? Такой красивой, у меня на коленях, стонущей для меня.       Временно она пропала в этом потрясающем откровении.       – Ты представлял себе это? – задыхаясь, спросила Гермиона, шевельнув бедрами. – Но когда?       – Ты будешь смеяться, если я скажу.       Гермиона покачала головой, скользя ладонями по его груди и раздумывая над тем, чтобы обхватить его голову.       – Я никогда... бля!       – Ты кончишь от моих пальцев, милая? – Гарри ухмыльнулся.       Широко раскрыв глаза, она сумела кивнуть. Ласковое обращение всегда действовало ей на нервы; таким покровительственным тоном говорили служащие министерства самого высокого уровня. От Гарри это прозвучало лучше, чем должно было.       – Гарри? – она чуть не потеряла самообладание, когда он убрал руку, а его глаза загорелись озорством.       – Двигайся на мне, Гермиона, – прошептал он, ущипнув ее за сосок. – Ты же только что это делала. Покажи, как ты трахаешь себя моей рукой.       Его ебаные слова. "С каких это пор Гарри так разговаривает?" рассеянно подумала она. Это не то, что она знала о нем до сих пор, но неудивительно, что ведьмы стекались к нему       – Я... – она смолкла, делая именно то, что он сказал.       Они услышали, как одновременно захлопнулись дверцы машины, и она бросилась застегивать пижаму. Ее родители были в нескольких минутах от того, чтобы найти их в сомнительной ситуации и...       Гарри схватил палочку, наложив дезиллюминационные чары, за которыми последовал конфундус. Он с такой силой швырнул палочку на стол, что ей показалось, что она треснет.       – Гарри! – прошипела она, пытаясь слезть с его колен.       Он схватил ее за запястье.       – Они не узнают, пожалуйста, позволь мне, – попросил он, а его руки по-прежнему держали ее за задницу.       Она прикусила губу, оглядываясь на то место, где должны были появиться ее родители.       – Они под конфундусом у дома?       Гарри кивнул.       – Обещаю, что они не узнают.       – Но мы можем закончить позже...       – Мне нужно почувствовать, как твоя хорошенькая пизда сжимается вокруг меня, когда ты кончаешь, – хрипло попросил Гарри       Она схватила его и грубо поцеловала, позволив ему раздвинуть свои бедра на диване.       – Что ты... о боже мой! – Гермиона тихо застонала, зажимая рот руками.       Гарри скользнул вниз по ее телу, его пальцы легли на живот, он встал на колени между ее бедрами.       – Ты должна вести себя тихо. – он усмехнулся, вонзив в нее два пальца, и наклонился к ней губами.       Сначала он осторожно провел языком по ее клитору, крайне нежно заставляя ее кричать. Это был шквал страсти, когда ее трахали пальцами, языком – конечно же, она подхватила такие грязные слова от мужчины у себя между ног – и ее трясло под ним. Гарри закинул ее ноги себе на плечи.       Гермиона склонила голову набок, крича в подушки.       На самом деле, она знала, что это длилось всего лишь около минуты, но она не могла в это поверить, когда он отстранился от нее. Не говоря уже о том, что ей было интересно, каково это, если бы он действительно дразнил ее.       Гермиона вернула штаны на место, встала с дивана и пригладила волосы.       – Похоже на то, что мы делали то, что делали? – несомненно, это была не самая безответственная вещь, которую она сделала за свою короткую жизнь до сих пор, но то, что она отдалась кому-то, пока ее семья была заколдована снаружи, занимало более высокое место, чем многое другое.       – Ты выглядишь совершенно встрепанной. – он рассмеялся. /*Прим. перев.: Игра слов. Гарри имеет в виду – оттраханой. */       – Выглядишь чудесно, – Гарри последовал за ней на кухню.       Потянувшись, чтобы взять стакан из буфета, она почти пропустила то, как он облизал два пальца.       – Гарри?       Он прислонился к стойке, глядя на нее сверху вниз.       – Уже жалеешь? – мрачно спросил Гарри.       – С чего бы? – ответила Гермиона, повысив голос. – Конечно, нет, мерзавец. Скорее... Я вот думаю, может нам следует повторить это вечером, когда поднимемся наверх?       – Ты даже не представляешь... – он тяжело дышал.       Дверь распахнулась, и Милдред с Матильдой вошли в кухню раньше ее родителей.       – Чем вы двое занимались? – спросила Милдред, бросая сумочку на стол и грозя им пальцем. – Санта-Клаус знает, была ли ты гадкой или милой.       Гарри ущипнул ее за задницу.       – Она заснула во время фильма. – спокойно ответил он. – Проснулась, услышав, как подъехала машина.       – Вы потеряли машину? – спросила Гермиона. – Как вам это удалось?       Фыркнув Милдред, обернулась к сестре.       – Ну, если вы так уж хотите знать, моя дорогая сестра оставила меня у дверей паба, пока искала место для парковки. Матильда настаивала, – подчеркнула Милдред – что пока еще может справиться с выпивкой, как справлялась, когда мы были юными пташками, но это определенно не так.       Двоюродная бабушка Матильда действительно выглядела немного подавленной.       – Текила была не лучшим выбором. – призналась она. – Но я не потеряла машину. Она стояла там же, где я ее оставила.       За ее спиной отец уселся на кухонный стул, а мать вздохнула.       – Они оба пропустили лучшую часть, – фыркнул мистер Грейнджер. – Продолжай, расскажи им, что вы двое сделали.       Однако провинившиеся молчали, и Гермиона была уверена, что впервые видит, как они краснеют.       – Хорошо, я помогу тебе. Твои милые, забавные двоюродные бабушки подумали, что было бы неплохо развлечься, разведя тамошних байкеров на деньги.       Гермиона фыркнула, а Гарри расхохотался.       – Это потрясающе, – сказал Гарри между взрывами смеха. – И сколько же вы выиграли?       Милдред улыбнулась, и бросила сумочку на стол.       – Всего шестьсот фунтов. – невинно сказала она.       Гарри присвистнул.