Глава Четвертая
6 января 2020 г., 21:33
Через час они сбежали от семьи и рассказов о шалостях, в которые Милдред и Матильда ввязывались в детстве. Гарри смеялся все время, но его рука под обеденным столом лежала на внутренней стороне ее бедра, медленно поднимаясь вверх. Ей оставалось только кусать губу, чтобы не выдать обоих.
Ее трусики совсем намокли еще во время поцелуев на диване, перешедших во много большее, но предвкушение горело в ее животе, когда она размышляла о том, что может произойти дальше.
– Они скоро отключатся, – тихо сказала Гермиона, закрывая за собой дверь. – Я не думаю...
– Я не прикоснусь к тебе, пока они совсем не уснут, – заверил ее Гарри, потянувшись к вороту рубашки и стягивая ее через голову. Он усмехнулся и нежно поцеловал ее в уголок рта.
Она, конечно, знала, что он в хорошей форме, но, учитывая внезапную перемену в их отношениях, у нее пересохло во рту, когда она смотрела на него. По правде говоря, одному человеку нечестно было выглядеть высеченной из мрамора статуей, так был очерчен его живот, и V-образные мышцы, идущие к паху. Гермиона заметила, что он наложил заглушающие и запирающие чары, заклинание было настолько тихим, что даже мышь не смогла бы его услышать.
– Гарри, – начала Гермиона, задыхаясь сильнее, чем она когда-либо помнила с Оливером.
– Гермиона, – сказал он с ухмылкой, кладя палочку на прикроватный столик. – Расслабься.
Она засмеялась.
– Я все пытаюсь придумать, что тебе сказать. Когда я пригласила тебя домой на Рождество, я и представить себе не могла, что это случится. Не то чтобы я жаловалась...
Гарри шагнул к ней, положив руки ей на плечи. Он наклонился, его губы коснулись мочки ее уха – ухмыльнувшись, когда она вздрогнула – и прошептал.
– Я собираюсь набрать для тебя ванну.
Гермиона моргнула.
– Что? – тупо спросила она, сдвинув брови. Она была так уверена, что он сейчас бросит ее на кровать и...
Он усмехнулся, заправляя выбившийся локон ей за ухо.
– Жаль, что я редко вижу тебя в замешательстве, ведь ты так очаровательна.
– Я... что?
– Я все еще Гарри, а ты все еще Гермиона.
– Да, я бы предположила, что основы биологии не изменились. – съязвила Гермиона, закатывая глаза. Дальше по коридору захлопнулась дверь в спальню родителей.
Гарри ухмыльнулся.
– О, я уверен, наша биология не изменилась, учитывая то, что мы творили на диване.
Ее щеки вспыхнули, она уставилась на пальцы ног.
– Отвали, – в словах не было злости, и она игриво шлепнула его. – Я не говорю ничего такого, что не хотела бы сказать.
– Похоже на личную проблему, – нахально ответил Гарри. – Насчет ванны, я просто считаю, что ты ее заслужила. Когда ты в последний раз позволяла кому-то позаботиться о себе?
Гермиона помолчала. Еще раз оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что дверь заперта, она снова повернулась к нему.
– Ты можешь приготовить мне ванну в другой раз, Гарри. Это не то, что я хочу в данный момент, – она обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. – Я хотела спросить, что, черт возьми, происходит.
– Мы наслаждаемся друг другом, – пробормотал он, проводя костяшками пальцев по ее щеке. – Ты мне чрезвычайно нравишься.
Она сглотнула, собираясь с духом, чтобы задать вопрос, на который ей, возможно, не понравится ответ.
– Ты должен знать, что у меня есть вопросы.
Он засмеялся.
– Я знаю. Я расскажу тебе все, что захочешь, – Гарри потянул ее к кровати, усадил у изголовья и похлопал по пустому месту рядом с собой. – Посидишь со мной?
Как будто она могла сказать нет. Гермиона села рядом с ним, сложив руки на коленях.
– Это просто внезапная потребность в теплом теле на Рождество? – спросила она, и он не должен был удивляться тому, насколько она настойчива.
– Вовсе нет, – он обвил ее рукой, пальцы теребили ее рукав и скользили по обнаженному участку кожи. – Я хотел тебя, и хочу до сих пор.
Она втянула в себя воздух.
– Не хочу напрашиваться на комплименты, но почему? Мы никогда... Ты никогда не видел меня в этом смысле, Гарри.
Было бы очень мило, если бы он сказал, что всегда считал ее желанной, но тогда они слишком плохо подходили друг другу. Только это было бы нелепая идея, а она не любила лжецов.
– Я не всегда видел тебя в романтическом плане, да, – согласился Гарри. – Должен сказать, что последние пятнадцать лет моей жизни в этом отношении были адовой тратой времени. Ты просто прелестна.
– Прости? – она резко вскинула голову.
Он улыбался от уха до уха.
– Так охуенно блестяща и ошеломляюща, удивительно, что Вуд вообще отпустил тебя. Скатертью дорога, по-моему, иначе ты никогда бы не пригласила меня к себе домой.
Гермиона склонила голову набок, выгнув бровь.
– Кажется, я не совсем понимаю, – в этот момент она все еще думала о том, что он назвал ее прелестной.
– Гермиона Грейнджер, мне кажется, ты мне нравишься, – пробормотал Гарри, и в воздухе повисла пронзительная тишина.
И снова она забыла ответить.
– Гарри? – прошептала она, бессознательно наклоняясь вперед. – Разве ты не знаешь, что не должен водить девушку за нос, – Гермиона ухмыльнулась, обхватив его лицо ладонями.
Во второй раз поцеловав ее, Гарри не стал медлить. За мгновение до этого она оказалась под ним, извиваясь, закинула ногу ему на бедро, и позволила ему держать ее руки над головой. Он прикусил ее нижнюю губу, слегка оттянув ее, чтобы увидеть, как ее глаза расширились, а затем закрылись.
Его пальцы застыли над верхней пуговицей ее пижамы.
– Можно? – спросил Гарри, она кивнула и завопила, когда он даже не потрудившись расстегнуть каждую детскую голубую пуговку, вместо этого оборвал их все.
– Я куплю тебе новую, – он невозмутимо поцеловал ее в шею, когда она откинула голову назад.
Когда его пальцы погладили ее клитор через два слоя ткани, а губы прижались к груди, она простонала его имя, потянув за волосы.
Гарри не спешил, и она не была уверена, что он просто дразнил ее, когда его язык прошелся по шраму, оставленному заклинанием Долохова.
– Гарри! – Гермиона застонала, выгибая спину, и его ладонь скользнула к позвоночнику. – Что ты делаешь?
– Мы не должны были быть там, помнишь? Это была моя идея пойти туда, и тебя чуть не убили. Как и многих из вас, – пробормотал он, лаская губами каждый дюйм шрама. – Из-за меня у тебя не должно было быть так много шрамов, – прошептал Гарри, глядя на нее снизу вверх и медленно лаская языком шрам.
Она всхлипнула, но не сказала, что это никогда не было его ошибкой, и она бы сделала все это снова. В его движениях была такая нежность, что ее бросило в дрожь.
– Я не виню тебя, – прошептала Гермиона.
Он кивнул, целуя ее живот и прижимаясь губами к каждой отметине, которая портила ее плоть. Она знала, что некоторые из них были получены во время бега через лес, ветки царапали нежную кожу живота, оставляя крошечный след.
– Я знаю, – простонал Гарри, обхватив ее за ягодицы. – Ты бы не ушла, даже если бы я тебя умолял, – он осторожно поцеловал ее руку, и ее глаза наполнились слезами.
– Ты не просил меня, – ахнула она. Было что-то особенное в том, чтобы наблюдать за ним, держать глаза открытыми и смотреть, как он проводит языком по буквам. – Я сделала бы все то же самое снова.
– Твоя ебаная преданность едва не стоила тебе жизни, – прорычал он, поднимаясь, чтобы грубо поцеловать ее. Его язык прошелся по губам, прежде чем скользнуть ей в рот.
Гермиона схватила его за предплечья, когда он навис над ней.
– Я бы никогда тебя не бросила.
Там было что сказать, но она больше не винила Рона. Она сомневалась, что и Гарри тоже. Его глаза вспыхнули, и он скользнул рукой в ее трусики, застонав, когда его пальцы скользнули по ее скользким складкам.
– Я хотел, чтобы это случилось в палатке. Я хотел тебя, – он задыхался.
После этого Гермиона потерялась в чувствах.
***
Проснувшись, она услышала из коридора журчание бегущей воды и голос Гарри, трясущего ее за плечо. – Проснись, у нас сегодня длинный день, – он усмехнулся. По сравнению с накалом, который он разделил с ней ночью, ее лучший друг выглядел совсем по-мальчишески. – Что? – сонно пробурчала она. Он рассмеялся, и по лестнице поплыл запах бекона. – Я приготовил ванну. Гермиона моргнула. – Ты ведь всерьез насчет ванны, правда? Это уловка, чтобы увидеть меня голой и мокрой? – Нет, это ты мне покажешь сама, спасибо. – фыркнул он. – Неужели тебя никогда не баловали? Ну... нет. Румянец пополз по ее шее, когда он так сказал. – Пожалуй, нет. Почему у нас такой длинный день? – спросила она, отчасти отчаянно пытаясь уйти от этого разговора, а отчасти потому, что понятия не имела, о чем он говорит. – Это сюрприз. Встретимся внизу, – сказал ей Гарри с радостным блеском в глазах, и вышел.***
Он запланировал чертово свидание, и судя по усмешке на его лице, это будет не похоже ни на одно из тех, на которых она бывала раньше. Гарри спросил, не согласится ли она взять арендованную машину, на которой они приехали, чтобы иметь возможность еще раз поиграть в снежки в центре. Мудрое решение, учитывая, что на этот раз игра может перерасти в нечто, нуждающееся в дезилюминационных чарах. Но это была мысль, на которой не стоило задерживаться. Тем не менее, ее щеки горели от обещания того, что могло произойти после стольких жарких, выходящих из-под контроля моментов. Ей следовало бы притормозить их; в конце концов, им было еще слишком рано спать вместе – чего они не сделали, из-за того, что Гарри заметил ее неуверенность – но не было ли слишком рано для них делать все остальное? Это должен был быть знак, чтобы показать ей, как легко изменить их отношения. Вместо этого она крепко схватилась за руль, гадая, что изменится, когда они вернутся домой. Слова о том, что он мечтал о ней, эхом отдавались в ее ушах, когда она пыталась быть рациональной. Гарри никогда бы так не сказал, если бы это было просто... – Я могу слышать твои мысли отсюда, – сказал Гарри, и она оглянулась, чтобы увидеть улыбку на его губах. – Ты дважды пропустила поворот, знаешь ли. Я уже давно тебя зову. Гермиона вспыхнула, наконец заметив, как сильно сжимала руль, и отпустила его. – Ты можешь их слышать? Что они говорят? Он фыркнул. – Ты беспокоишься о том, что это значит для нашей дружбы, но, Миона, мне не нужно использовать легилименцию, чтобы узнать это. Сокращение, которое она раньше ненавидела, звучало лучше, когда оно исходило от него. – Ты ожидал другого? Это все так внезапно, и... Гарри отрицательно покачал головой. – Я с радостью найду время, чтобы доказать тебе это, – сказал он мягко, улыбка играла в уголках его губ. – Я тоже этого не ожидал, но я был бы глупцом, если бы не попытался поухаживать за тобой. – Ухаживать? – она хихикнула, останавливаясь в пробке. – Полное разоблачение: кажется, я не доверяю, когда речь заходит о романтике с самого начала. – Я люблю сложные задачи, – кивнул он, опершись рукой на центральную панель. Она посмотрела на него без всякой злобы. – Я не приз, который можно выиграть и показать кому-то, Гарри Поттер. – А как насчет женщины, которой я хочу дорожить? У нее пересохло во рту. Что ж, их игривое перешучивание вряд ли предполагало такое. Гермиона откашлялась. – Это кажется вполне возможным, – хотя ее голос был тихим и почти скрипучим, Гарри не засмеялся. – Если бы я не был уверен, что ты в кого-то врежешься, я бы поцеловал тебя прямо сейчас, – протянул Гарри, откидываясь на спинку сиденья. Ее ответ удивил их обоих, но больше всего – ее саму. – Я могу съехать на обочину, – без малейшего колебания ответила Гермиона. И сделала это.***
Раньше она каталась на коньках, но только один раз, и этого было достаточно, чтобы с грустью признать, что это у нее плохо получалось. Так же как и в полетах – только ее ноги могли касаться земли – у Гермионы не было гена, который позволял удержаться на чем угодно. В отличие от Гарри, который зашнуровал коньки за те же тридцать секунд и скользил по льду с некоторой долей изящества. Желая подразнить ее, он сделал два круга вокруг катка, в то время как она совершала свой собственный жалкий поход вдоль стенки. Гермиона крепко хваталась за нее, вовремя ловя равновесие, когда ноги выскальзывали из-под нее. Если у него и был момент, когда он пожалел о том, что привез ее сюда, то именно тогда. Гарри остановился рядом с ней, катясь на коньках задом наперед. – Давай, Гермиона, – он протянул руку, коснувшись пальцами ее рукава. – Я не дам тебе упасть, – он сделал паузу, а затем продолжил. – Ну, если ты упадешь, я буду рядом, чтобы поймать тебя. – Это обнадеживает, – она замерла, все еще не отрывая руки от стены. – А разве нет? Она покачала головой. – Не особенно, да, – ее глаза блуждали по парам, порхающим вокруг по льду, их смех заполнял пространство. – Я не могу этого сделать, – пробормотала Гермиона, указывая на них рукой. Он закатил глаза. – Я не прошу тебя об этом. Не беспокойся о том, что могут делать все остальные; они ничем не лучше тебя. – А я и не говорила... – Тем не менее. Оливер подарил тебе неуверенность в себе, и ты даже не понимаешь этого. Послушай, – пробормотал он, придвигаясь ближе к ней и обхватив ее бедра через джемпер. – Ты не умеешь кататься на коньках, не смотри на меня так. Это вовсе не оскорбление. Может быть, ты и не умеешь кататься на коньках, но ты можешь творить заклинания, которые никто другой не может, ты можешь решать проблемы, которые никто другой не может, и ты самая умная женщина, которую я знаю. – Есть гораздо больше, чем книги и ум, Гарри. – Знаешь, ты мне это как-то говорила, – он улыбнулся. Это было так давно, и она не должна была так удивляться, что он вспомнил об этом, ведь он был ее лучшим другом, но... – Ты помнишь это? – Я все помню, – пробормотал Гарри. Он протянул руку, чтобы накрутить прядь ее волос на палец, так же, как делал прошлой ночью. – Может быть, я это не показываю, но я уверен, что никогда ничего о тебе не забываю. Глаза Гермионы расширились, когда она подняла голову, разрываясь между надеждой на то, что он поцелует ее, и тем, что он дополнит сказанное. – Да тут и вспоминать особо нечего, – пробубнила она. – Я довольно скучная. – А вот и нет, – возразил он. – И я не думаю, что ты действительно веришь в это, – сказал Гарри, обхватив ее лицо ладонями. Когда она прижалась к нему, он продолжил. – Прости, что я не заметил, как сильно Оливер повлиял на тебя. – Я не хочу о нем говорить. Плевать на Оливера, – Гермиона замолчала, не желая терять ни минуты на мужчину, который бросил ее, и чем больше Гарри говорил, тем больше она начинала верить, что это вовсе не ее вина. – Я и не знала, что ты такой милый. Он фыркнул. – Спасибо. – Я имела в виду... Гарри наклонился вперед, коснувшись большими пальцами ее скул, и мягко прижался губами к ее губам. – Я знаю, что ты имела в виду, – прошептал он ей в губы.***
Он вел ее по катку, ее рука вцеплялась в него каждый раз, когда она падала и он хихикал. Гермиона не была уверена, что когда-либо испытывала нечто подобное. Конечно, она и раньше чувствовала бабочек в животе, жар щек, и то, как ее желудок завязывался в узел каждый раз, когда он смотрел на нее. Ужин с семьей никогда не был тихим событием, и старые леди за столом с нетерпением ждали подробностей дня. – Да ладно тебе, Гермиона, – взмолилась Матильда. – У нас не было ни одного парня с тех пор, как наши мужья вышли из игры. Вода брызнула из носа Гарри, когда он фыркнул. – Мерлин! – он закашлялся, и Гермиона постучала ему по спине. Гермиона уже слышала это раньше и не могла скрыть своего безразличия. – Это не ваше дело, – пробормотала Гермиона, гоняя вилкой еду по тарелке. – У нас был хороший день. Милдред приподняла бровь. – Держу пари, так оно и было, – она ухмыльнулась и ткнула пальцем, когда ее внучатая племянница покраснела. – Гермиона Джин, ты сегодня сделала что-нибудь неприличное на людях? Ее отец кашлянул. – Милдред, неужели это действительно стоит обсуждать за обеденным столом? У Милдред загорелись глаза. Хихикая, она сумела выговорить. – Однажды я слишком быстро нагнулась над столом, и у меня лопнуло платье на заднице. – О боги, – простонала Гермиона, прикрывая глаза. – Тебе обязательно делать все таким чертовски неловким? – Конечно, нет, дорогая, – вмешалась Матильда, подмигнув ей, – но жизнь была бы такой пресной, если бы мы этого не делали, тебе не кажется? – На самом деле мы просто катались на коньках и гуляли вдоль реки, – Гермиона попыталась положить конец этой чепухе. – Никаких поцелуев? – Матильда сморщила нос. – Это не твое дело и... – Гермиона попыталась снова, но была прервана на полуслове. – У реки есть чудесное местечко, где можно прокрасться под мост, – задумчиво произнесла Милдред, постукивая себя по подбородку, словно вспоминая давние времена. Это было не то, можно услышать за обеденным столом. – Скрытое от посторонних глаз, и хорошее место на стене, чтобы... – Довольно! – рявкнула Джин, вставая из-за стола. – Я иду на кухню за последней бутылкой вина, а когда снова сяду, то хочу услышать, как идут дела у моей дочери. Но не о том, как она целовалась и срывала трусики под мостом. Гермиона закрыла лицо руками. – Я вообще не срывал с нее трусики, – сделал слабую попытку Гарри. Ее отец облегченно вздохнул. – Итак, – хором произнесли Матильда и Милдред. – Поцелуи были?***
Поскольку это уже вошло в привычку, и отчасти из-за собственных надежд, Гермиона произнесла заглушающее заклинание, едва они вошли в спальню. – Прости, если моя семья слишком утомительна с этим праздником, – сказала она, положив свою палочку на стол и выскользнув из джинсов. На матрасе уже лежали ее пижамные штаны, и она влезла в них. – Не мог бы ты расстегнуть мне лифчик? Гарри кивнул, шагнув ей за спину, когда она сняла через голову рубашку. – Они просто прелесть, гораздо лучше, чем когда-либо были Дурсли, и они могут понравиться мне больше, чем Уизли, – его пальцы скользнули по ее бокам, руки покрылись гусиной кожей и она задрожала. – Этот праздник дал мне больше, чем я ожидал. Гермиона ахнула, когда почувствовала, как его губы прижались к верхней части позвоночника, медленно опускаясь вниз. – Гарри... – она замолчала, когда он потянул застежку у нее на спине. – Ты... о Боги, ты это серьезно? – Гермиона расхохоталась, когда он зубами расстегнул лифчик. – Это одно из моих многочисленных умений, – он усмехнулся, массируя след от лифчика. – Можно я тебя поцелую? Ее сердце сжалось. – Тебе не надо спрашивать, – ответила Гермиона, позволяя ему повернуть ее лицом к себе. – Но думаю, в постели будет удобнее, – она усмехнулась, забираясь в постель и прячась под одеялом. Раздался глухой стук, когда он сбросил кроссовки и скользнул внутрь рядом с ней. – А ты наглая, знаешь? – шепнул он, просунув руку под Гермиону и укладывая ее поперек своей груди. – Я не возражаю, если ты останешься без верха, но тебе, вероятно, следует бросить запирающие чары, чтобы нам не помешали. Она застенчиво улыбнулась. – А чему именно они будут мешать? Глаза Гарри потемнели, и он слегка ущипнул ее за сосок. – Бля, это так мило, – он застонал, когда она всхлипнула. – Наложи уже это ебаное заклинание. Гермиона отползла от него, схватив палочку со стола. На полпути он шлепнул ее по заднице, вызвав тихий стон из ее груди. – Еба-ать, – выдохнула она, торопясь произнести заклинание, прежде чем его рука опустилась еще раз. – Тебе это нравится? – спросил он срывающимся голосом, массируя мягкую плоть ее задницы. – Скажи мне, Гермиона. Она кивнула, задыхаясь и сжимая простыни. – Больше никто никогда так не делал, – пробормотала Гермиона, гадая, шлепнет ли он ее снова. Она уж точно не будет жаловаться. Раздалось громкое: шлеп! когда его рука снова опустилась. – Иди сюда, – пробормотал Гарри и обнял ее за спину, когда она оседлала его талию. Скользнув руками по его груди, она прижалась к нему, и он поцеловал ее, медленно, так же тщательно, как в первый раз на диване в гостиной ее родителей. Гермиона прикусила его губу, зажав ее между зубами, и сжала его бедра своими. Услышав его низкий стон, Гермиона на пробу качнула бедрами. Ее глаза расширились, когда она почувствовала что-то твердое внутренней поверхностью бедра. – Гарри, – простонала она, схватив его руку и положив себе на грудь. – Не думаю, что ты ждешь приглашения, но я очень хочу твоей ласки. – Да, мэм, – он усмехнулся, запустив пальцы в ее кудри и потянув вниз. Она вздрагивала под его губами, сначала прильнувшими к уголку ее рта, затем скользнувшими вниз по шее и по ключице. Гермиона застонала, а затем Гарри перевернул ее на спину. Она заметила это в первый раз – что он может быть грубым. Не то чтобы она возражала, когда он одной рукой схватил ее за запястья и зажал их над головой. – Ты чертовски великолепна, – сказал он, его губы еще раз скользнули по ее ключице, прежде чем он лениво провел языком по ее груди. Гарри слегка прикусил ее сосок, проверяя, понравится ли ей ощущение его зубов, затем его рука скользнула ей между ног. – Раздвинь ноги для меня, – он застонал, когда она уступила и ее бедра раскрылись под его рукой. – Гарри, – она застонала, и ее волосы упали на подушки. – Блядь, пожалуйста, – ее глаза затрепетали и закрылись. – Что пожалуйста, любимая? – пробормотал он перед тем, как засосать ее сосок. Она простонала его имя, зарываясь пальцами в волосы. – Коснись меня, пожалуйста... – Я касаюсь тебя, – ответил Гарри, сунув руку в пижамные штаны и рисуя круги на ее клиторе через трусики. – Ты должна быть более конкретной, дорогая. Гермиона сердито посмотрела на него. – Ты знаешь, чего я хочу, – ее голова откинулась назад, когда он ущипнул ее клитор, вызвав у нее пронзительный крик. – Я думаю, ты просто хочешь услышать мою мольбу. – Прекрасная мысль, но я не заставлю тебя умолять. Может быть, в другой раз? – Гарри ухмыльнулся, снова прижимаясь губами к ее груди. – Я не умею читать мысли... ну, технически... Она быстро оборвала его. – Я хочу, чтобы ты раздел меня, – выпалила Гермиона, и на ее щеках появился румянец. – Если только ты... о, не важно! Он уже зацепил пальцами резинку ее штанов и начал стягивать их вниз по ногам. Она украдкой смотрела на то, как бросив их на пол, он проделал то же самое с трусиками. – Не надо смущаться. – Тебе легко говорить, – она закатила глаза. Гарри не ответил, его язык скользнул по ее клитору, он раздвинул складки и вошел в нее двумя пальцами. Она думала, что он будет дразнить ее медленными движениями, едва ощутимыми касаниями и низким голосом, тянуть до тех пор, пока не добьется от нее оргазма, вместо этого, когда она, задыхаясь, упала на подушки он, потянул ее к краю кровати. Теперь, лежа на краю кровати, со свешенной задницей и ногами закинутыми ему на плечи, она могла только радоваться, что он напомнил ей бросить запирающее заклинание. Ее тело дрожало, она зажала себе рот в попытке приглушить громкие стоны, срывающиеся с ее губ. – Гарри, Гарри... – всхлипнула она, когда его пальцы впились в нее. – Я... почти... – прошипела она, приподнявшись на локтях и обнаружив, что он все еще наблюдает за ней. Это было последним, что толкнуло ее через край, в бездонную высоту, мчащуюся над ней. Мерлин. Он усмехнулся, матрас прогнулся под его весом, когда он снова забрался на кровать. Гарри улегся на подушки, откинув руку, чтобы она могла прильнуть к нему. – Обычно я не даю на первом свидании, – пробормотала она. Гарри затрясся от смеха рядом с ней. – А как насчет второго? – усмехнулся он, целомудренно целуя ее в висок. У нее отвисла челюсть. – У нас только что появилась первая мысль. Он пожал плечами. – У меня нет никаких неотложных планов на завтра, а у тебя? – Неужели это происходит на самом деле? – Неужели ты хотела сказать это вслух? – он хихикнул, и она стукнула его.***
Когда он назначил второе свидание, она подумала, что они могли бы сходить в кино, может быть, даже пообедать пораньше, прежде чем вернуться домой. Однако, оглядываясь назад стоя в комиссионном магазине, она должна была понять, что Гарри Поттер может пойти на все. Он разбудил ее в семь утра, сказав, чтобы она надела все, что захочет. Он сказал, что это не имеет значения, так как она все равно не будет носить это долго. В то время как она думала, что он просто ведет себя как дерзкий засранец, сующий ногу в дверь, она была совершенно неправа. Когда он велел ей припарковаться у заброшенного магазина, она не знала, чего ожидать. Магазин выглядел прикрытием нелегального бизнеса с черного хода. На что он фыркнул и выхватил ключи из ее затянутой в перчатку руки прежде, чем она успела дать задний ход. Оказавшись внутри, он рассказал ей, что они делают. – У нас есть двадцать минут и двадцать фунтов, чтобы купить друг другу одежду на весь день, – начал Гарри, скручивая купюру в ее руке. Она моргнула. – Ты это имел в виду, когда сказал, что я не буду долго носить свою одежду? – она сказала это слишком громко, и продавец за стойкой рассмеялся. – Ты разочарована, что я не отвез тебя на уединенный участок дороги и не трахнул? – прошептал Гарри ей на ухо, покусывая мочку уха. – Ладно, иди, – Он проскочил мимо нее в направлении женской секции. Слегка сбитая с толку, она помахала клерку рукой. – Извините, не могли бы вы сказать, где я могу найти мужской отдел?***
Они оба выглядели совершенно нелепо. Улыбающийся Гарри был одет в ярко-желтый джемпер с фиолетовыми кроссовками. Она хихикнула, когда он повернулся к ней, театрально изображая молодую пару – хорошо одетую пару – проходящую мимо них. – Ты выглядишь безумно, – сказала Гермиона. – Как грубо. Мне кажется, что ты выглядишь прекрасно. Посмотрев на себя сверху вниз, она ответила. – Думаю, ты предвзят. Он купил ей платье, но оно было чудовищно ярко-розовым, и украшено цветами спереди. С тонким поясом вокруг талии, все же слишком широким для нее, и неудобной парой туфель, она выглядела как лопнувшее цветное колесо. – А куда мы едем? – А куда бы ты хотела пойти? Гермиона уставилась на свои туфли. – Тут есть хороший музей, но я не думаю, что тебе будет интересно. Он взял ее за руку, жестом приглашая сесть в машину. – Ты ходила со мной кататься на коньках, в этот раз можешь выбирать все, что хочешь, – уголки его губ приподнялись, когда она, придерживая платье, садилась в машину. – Ты права, мы действительно выглядим вызывающе безумно. Тем не менее, это оказалось ее лучшим свиданием из всех на которые она когда-либо ходила, а границы их дружбы быстро размывались.
