Кофе с вишней

«Не знаю, чего я боюсь больше — увидеть тебя снова или не увидеть вообще». © из фильма «Одна встреча»

Kimi no naka ni sotto hisonde, karamitsuku you ni unetteru? Что это за странное чувство, погребенное в груди?

Тридцатое декабря. Канун Нового года. Пятничный вечер в клубе. Куча разношерстного народу. Громкая музыка, море выпивки.

Zawameku iwakan no shoutai wa nanda. Оно никак не утихнет и не даст покоя.

Весь вечер Осаму был как на иголках, сам не понимая почему. Он то и дело выискивал среди толпы рыжую макушку. Они не виделись с Чуей с понедельника, все это время омега будто специально избегал его. Несмотря на допрос с пристрастием, который он устроил Рюноскэ, и его увещевания, что у Чуи никого нет и быть не может, назойливые мысли все равно не желали покидать дурную голову. На все прямые вопросы о том, что с ним, Чуя раздраженно отмахивался, посылая в далекое пешее. «Что же с тобой творится?!» Вот и сегодня Чуя — душа компании, вел себя странно: за весь вечер он так и не подошел к барной стойке, старался держаться ото всех подальше, был тише обычного, а когда группа отыграла свою часть программы, он, ни с кем не попрощавшись, поспешил ретироваться. — Эй! Осаму нагнал его уже выхода. — Чуя, что случилось? Да, действительно, «что-то случилось», но, когда до него дошло что именно произошло, было уже поздно. — Не сегодня, — сбивчиво прошептал Чуя, пытаясь сбросить с плеча чужую руку. Он упорно прятал взгляд за непослушной челкой, низко опустив голову. Чтобы такой гордец как Накахара ходил с опущенной головой? Да быть такого не может! — Эй, да что с тобой? — длинные пальцы осторожно касаются острого подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза. «Зараза» — проносится в голове, когда он наконец смог увидеть расширенные зрачки и почувствовать как тяжело дышит сейчас омега. В нос ударил пьянящий аромат вишни. Запах расцветал и кружил голову, словно альфа попал под дождь из лепестков сакуры. Глаза будто застилала темная пелена. Осаму пару раз моргнул, но это не помогло. Сердце билось в сумасшедшем ритме, грозясь вот-вот разорвать к чертям грудную клетку, кончики клыков ныли и чесались, а рот наполнился вязкой слюной. Возбуждение ударило в голову с такой силой, что никаким афродизиаком и не снилось. Он на автомате схватил рыжика за запястье, пытаясь остановить. — Пусти, — оскалившись, зарычал Чуя. В первые за все время их общения Осаму заметил промелькнувший страх во взгляде Накахары. Именно это помогло взять себя в руки. — Идем. Тебя нужно срочно увести отсюда, — он сильней стискивает тонкое запястье. — Чего? — Я не смогу защитить тебя от всех альф в этом баре, — выволакивая ошеломленного рыжика на улицу, говорит Осаму. — Я могу за себя постоять. — Знаю. Но явно не в таком состоянии. На улице мороз и свежий воздух. Стало немного легче. Альфа пару раз тряхнул головой, чтобы отогнать морок. Он достает из кармана телефон, набирая сообщения Оде, пока омега за его спиной, облокотившись о стену тихо сползает вниз. — Я попросил друга о помощи. Сейчас приедет. Не переживай, он бета, так что проблем не должно возникнуть. — Спасибо. А как же работа? — шепчет Чуя. — Меня прикроет Мичизо. Тебе совсем больно? — спрашивает Осаму. — Подавители почему-то не сработали. Теперь низ живота ноет. — И часто? — Каждые три месяца. — Я не об этом, — смутился Осаму. — Часто тебя так неожиданно накрывает? — А-а-а, сегодня впервые, — Чуя машинально, прикрыл нос и рот руками, пытаясь сдержать рвотные позывы. Несмотря на то, что они вышли на улицу запахи продолжали обступать плотной стеной, от чего невольно закружилась голова. Чуя обнял себя за плечи, но это не помогло. Ничего подобного с ним еще не происходило, сейчас омега чувствовал себя, словно зверь, загнанный в угол. — Ты как-то побледнел, — с беспокойством говорит Осаму, присаживаясь рядом с рыжиком. — За-запахи, — просипел Чуя. Слишком острая реакция на запахи? Это не есть хорошо. Дело плохо. — Иди сюда, — притягивая рыжую макушку к себе, решительно говорит Осаму. Холодный нос уткнулся в изгиб теплой шеи, вызывая волну мурашек. — Так лучше? Один-единственный запах альфы, запах кофе с коньяком, в один миг заглушил все остальные. Аромат мягкой дымкой окружил омегу, ластился, будто говоря: «Ты в безопасности». Собственная слабость в такие моменты страшно бесила, но сейчас он был как никогда благодарен Дазаю. — Спасибо, — шепчет Чуя, оставляя горячее дыхание на тонкой коже. Осаму только что не скулил в голос. Жадный взгляд так и скользил по открытой шее омеги, задерживаясь на загривке, там где должна стоять метка. Его метка. Осознание этой мысли выбило почву из-под ног. «Да ладно. Да быть этого не может! Я же не мог…» Вихрь ошалелых мыслей прервал гудок автомобиля. Ода приехал. — Чу, — Осаму осторожно прикоснулся к рыжей макушке. — Машина приехала, нам нужно идти. Тебе лучше? — Да. Немного. — Переночуешь у меня, — говорит Осаму, придерживая Чую за плечи. — Нет! — Возражения не принимаются. Я знаю, что Акутагава уехал, я не могу оставить тебя одного в «состоянии не стояния». — Млять, я не маленький ребенок, Осаму! — Хм, — ироничная ухмылка тронула бледные губы, — а ведешь себя как маленький. Хотя почему как?! — А ты!.. Чуя тихо заскулил, закусив губу, очередной спазм отозвался неприятной болью в боку. Осаму уже успел доказать, что хорошо умеет контролировать инстинкты, и все же Чуя не привык, чтобы кто-то заботился о нем, и уж тем более видел в таком состоянии, когда даже стоять трудно было. Спонтанные боли и головокружение стали одолевать его на прошлой неделе, а когда к этому всему добавилась неоднозначная реакция на запах, стало совсем не по себе. Не спасали даже подавители, выписанные врачом. «Рано, — смотря с тревогой в календарь, отмечал про себя Чуя. — Слишком рано». Он не мог понять в чем дело, пока не встретился с Осаму на той лекции в понедельник. Дазай еще не успел толком войти в аудиторию, как Чуя почувствовал его. Живот тягуче-сладко заныл, омега повел носом. Будоражащий аромат стелился густым, бархатным шлейфом за альфой. Этот запах затмевал все остальные, не давая возможности вздохнуть. Аромат настойчиво опутывал шелковистыми лентами запястья и грудь, заставляя сердце биться с бешеной скоростью, как если бы он выпил десять чашек кофе подряд. Руки предательски задрожали, выдавая волнения с головой. Чуя всеми силами старался скрыть свое состояния и вести себя как обычно. Стоило больших усилий досидеть до конца лекции, особенно рядом с Осаму, который то и дело бросал на него подозрительные взгляды. Он думал, что все устаканится, если какое-то время избегать близкого общения с Осаму, но все стало только хуже. — Я переночую на кухне или уеду к Оде. Можешь не переживать за сохранность своей прелестной задницы. — Пошел к черту! — С удовольствием, — улыбается Осаму, открывая дверь машины. Пока ехали в машине, Чуя пригрелся и без опаски уснул на дазаевском плече. Вроде бы ничего сверхъестественного в этом не было, но для Осаму, который прекрасно знал как настороженно омега относится к альфам, тот факт, что Чуя позволил себе спать, находясь рядом с ним в таком состоянии, был сродни безграничному доверию. Ода всю дорогу молчал, и лишь изредка бросал заинтересованный взгляд в зеркало заднего вида и по-доброму улыбался, видя с какой нежностью друг придерживал голову незнакомого ему парня, чтобы тот не упал. — Это и есть тот самый омега? — Чуя. Его зовут Чуя. — Всё серьезно? — Ты даже представить себе не можешь насколько, — шепчет Осаму, зарываясь носом в рыжие кудряшки. Чуя никак не отреагировал, лишь часто-часто дышал и иногда хмурился во сне. «Горячий», — с тревогой отмечает Осаму, касаясь губами пылающего лба. Но что больше всего насторожило чувствительный нос альфы, так это то, как изменился запах Чуи — он ускользал словно вода сквозь пальцы. Теплый, живой аромат вишни будто в одно мгновение стал тоньше. — Ода, ты говорил, что твоя девушка работает в больнице? — Да. Врачом. — Можно попросить тебя об услуге…

***

— Чу, — длинные худые пальцы ласково касаются щеки, в попытке разбудить. Накахара проснулся и сонно заморгал, не сразу соображая, что умудрился заснуть на чужом плече. — Мы приехали. Разбуженный протер глаза и посмотрел на встревоженного альфу, в машине было так тепло, а запах Осаму так успокаивал, что он сам не заметил как отключился. — Тебе лучше? Чуя молча кивнул и хотел было встать, но низ живота резко пронзило болью. От неожиданности перехватило дыхание, а в глазах резко потемнело. Захотелось заскулить, но он сдержался, шумно выдохнув. — Идем, — поднимая рыжика на руки, говорит Осаму. — Поставил меня на землю, живо! Но альфа не собирался прислушиваться к возмущениям рыжика. — Не агрись. Я вызвал врача, — спокойно продолжает Осаму, прижимая к себе возмущающуюся тушку. — Тебе больно. Я хочу помочь и позаботится о тебе. Поэтому можешь засунуть свой гонор куда подальше! Чуя ничего не ответил и как-то странно затих. «Хм, может же быть паинькой, когда захочет», — ухмыляется про себя Осаму. На самом деле в этот момент для Чуи опасно было что-либо говорить, он всеми силами пытался сдержать очередной рвотный позыв, чтобы совсем уж не ударить в грязь лицом, голова безбожно кружилась и казалась свинцовой. Он вновь уткнулся в изгиб теплой шеи ища спасения. Удивительно, но тот же возбуждающий запах, не дающий покоя, сейчас действовал на него словно болеутоляющее так, что альфу не хотелось отпускать от себя, хоть весь день ходи рядом с ним и нюхай. «Кажется я схожу с ума» — шепчет Чуя, обнимая Осаму за шею.