Улицы сеульских фонарей

— Значит, нож вы так и не нашли? — Нет. Мы прошли всю аллею, осмотрели все скамейки и мусорные вёдра, но тщетно. — Вы позвонили её родителям? — Да, они живут в Кванджу. А их дочь приехала сюда работать дизайнером. — Она снимала квартиру? — Да. Это на другом конце города. Довольно старый район. — Так-так… Вы уже ездили туда? И да, кстати, заключение из морга пришло? — Нет, мы сегодня заберём его и сразу же поедем на квартиру убитой. — Хорошо… Юна, а что с тем студентом, которого ты вчера допросила? — Юна? — Ах, да, извините, — тихо сказала следователь, еле заметно встряхнув головой. Она выглядела неважно. Большие синяки под глазами и бледное лицо невозможно было скрыть. Она снова всю ночь не спала. — Он прогуливался по аллее уже после того, как закончился дождь. Девушка лежала у фонарного столба, а на улице никого не было. — И нож он, конечно, не видел… — вздохнул мистер Ким. — Нет, но чуть позже он заметил, как кто-то нёсся уже в конце аллеи. — А вот это уже интересно, — Джин присел на стул, внимательно слушая Юну. — Тэхён сказал, что, скорее всего, это был мужчина. — Почему он так решил? — спокойно поинтересовался прокурор. — Он сумел разглядеть короткие волосы. Сам человек был одет в длинный чёрный плащ и серые брюки. — Спасибо… — задумчиво произнёс мистер Ким. — Значит… Что у нас есть… Девушку нашли убитой, удар был нанесён ножом в поясницу, паспорт при погибшей имеется, родители на допрос приедут, квартиру вы осмотрите, заключение будет… Так-так, а где она работала? — Я обошёл все магазины на улице Мёндон. Она работала менеджером в «Document», — хриплым басом ответил Юнги. — Ты что, опять не выспалась? — шёпотом спросил Хосок, наклонившись к Юне, пока блондин рассказывал о работе погибшей. — Нет, — тихим уставшим голосом сказала девушка. — Опять что ли? Слушай, может тебе к психологу сходить? Нельзя же так. Ты себя в зеркало видела? Твои кошмары тебя доведут. — Успокойся, это было уже сотню раз. Я переживу, — следователь слегка отстранилась от друга. — А я волнуюсь. Ты так в обморок упадёшь и в больницу ляжешь, — недовольно зашипел юноша. — Не переживай, не лягу. — А Тэхён же на психолога учится, да? — не отставал с расспросами он. — Ну да, а что? — Может ты его спросишь, что тебе делать? — Ещё чего, — девушка начала раздражаться. Её вечному ангельскому терпению приходил конец. Представьте, что вы находитесь на пляже какого-то прекрасного острова. Берег покрыт ярко-жёлтым песком и блестит золотом от заходящего солнца. Вечер, закат. Зрелище завораживающее. Гуляете по игривым волнам тёплого моря. Делаете шаг вперёд, ещё шаг и ещё… С каждым движением эта солёная влага всё больше покрывает вас. Но вы не останавливаетесь, а всё идёте и идёте. Вот уже отошли далеко, вода вам по шею. Шагаете, шагаете… Начинаете задыхаться, плеваться. Волны уже не кажутся такими приятными, как свежее парное молоко, они резко и безжалостно льются в лёгкие, кислороду прохода не дают. Так выглядит чаша с терпением. — Хосок, успокойся, я в полном по-ряд-ке. Ничего не надо делать. Сама справлюсь, — обиженно шикнула на друга Юна. — Ты, конечно, как хочешь, но я бы всё-таки с кем-нибудь посоветовался, — не обращая внимания на раздражение юной леди, парень отвернулся и посмотрел на Юнги, который всё ещё докладывал начальнику о разговоре с коллегой убитой. Сегодня, ровно в девять утра, мистер Ким вызвал на срочное совещание Юну, Хосока и Юнги. Они уже целый час рассказывали Джину о вчерашнем происшествии. — Хорошо, — выслушав светловолосого юношу, проговорил прокурор, — жду вас сегодня ровно в 17:30 в моём кабинете. Скажите мне, что и как. — Да, мистер Ким, — отрапортовали следователи и скрылись за дверью. — Предлагаю разделиться. Кто-то из нас сейчас едет в морг и забирает заключение у врача, а затем уже добирается до квартиры. Остальные двое доезжают до дома девушки естественно намного раньше и начинают осматривать квартиру. Сэкономим, как минимум, час, — предложил Хосок, когда они вышли в коридор. — Хорошо. Я могу поехать к патологоанатому, а вы спокойно поезжайте на квартиру, — согласилась Юна. — Ты? Может всё-таки я? Не надо тебе лишний раз себя изматывать, — забеспокоился Хосок. — Да хватит уже! Я в порядке, — взбесилась девушка. — Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь в вашу ссору, но советую тебе, Юна, взять водителя и поехать на нашей следовательской машине. Вид у тебя, мягко говоря, плохой, — обеспокоенно посоветовал Юнги, наверное, первый раз встревая в разговор коллег. — Спасибо, а то меня она вообще слушать не будет, — обиделся Хосок. — Прости, я правда в норме, а твоя забота немного взбесила, — уже мягким голосом извинилась Юна. — Да ладно, всё окей, — потрепал её по плечу друг. — Тогда я пойду, — улыбнувшись, сказала девушка. — До встречи! — она помахала им рукой. — Пока, — в один голос попрощались юноши. Юна вышла из машины и направилась в сторону морга. Она шла не спеша, прогулочным спокойным шагом. Пешком до морга было идти минут двадцать пять, если знать как правильно сократить дворами. На вид это было обыкновенное старое двухэтажное здание. Мало кого оно привлекало. Лично у молодых следователей это заведение всегда вызывало некий страх и отвращение. Сняв шарф и надев бахилы, она зашла в помещение. — Я к мистеру Квон, он у себя? — спросила она у пожилой женщины, сидевшей на посту охранника. — Да, милая, проходи, — старушка приветливо кивнула, отвлекаясь от чтения газеты. — Благодарю, — улыбнулась следователь, поднимаясь по старой лестнице с высокими крутыми ступеньками. — Доброе утро, Джисон, — поздоровавшись, девушка вошла в мало освещённый кабинет. — О, Юна! Как я рад тебя видеть! Какими судьбами? — обрадовался молодой парень в белоснежном халате и голубых врачебных перчатках. Он был среднего возраста, чуть выше Юны. Короткие чёрные волосы забавно торчали из-под шапки. У него было вытянутое неестественно бледное лицо, маленький аккуратный нос с небольшой горбинкой и большие рыбьи глаза. Они были словно затуманены и почти всегда смотрели задумчиво, медленно перемещая свой утомлённый взгляд с одного объекта на другой. Казалось, им всё равно на любой шорох и движение. Необычная внешность юноши говорила о том, что он был очень сдержан и имел большую осторожность, редко позволял себе что-либо, жил скромно, откладывая каждый оставшийся вон на будущее. По поводу характера можно только сказать о его дружелюбии, заинтересованности и уважении к беседе. Если же этот парень и позволял себе летать в облаках, то так, чтобы это не заметил собеседник, горячо говоривший о чём-то. Джисон не любил болтать, а уж тем более о себе. На все вопросы он отвечал обычно сухо, без особого выражения, но так, чтобы знакомый или даже друг мог сразу понять: продолжать дальнейшую беседу или проявлять хотя бы элементарную вежливость и заинтересованность в этом человеке не следует. Патологоанатом был не столько скуп и иногда даже чрезмерно жаден, сколько расчётлив и бережлив, ведь судить его было довольно трудно, так как все мы знаем о приблизительном доходе простого врача, работающего официально. Что сказать насчёт ума этого молодого человека, то здесь можно было смело похвастаться. Гениальности, изобретательности, особой чуткости, серьёзности и рассудительности хоть отбавляй. Коротко посмотрев на следователя, Джисон снял со своих тонких длинных пальцев перчатки. Тёмные брови удивлённо и дружелюбно приподнялись, патологоанатом явно не ожидал к себе гостей. — Я за заключением об убийстве вчерашней девушки. — Ах, да, сейчас, — юноша окончательно отошёл от своих мыслей и грёз, ведь цвет его карих глаз, как показалось Юне, стал чуточку ярче и немного оживился, и подошёл к небольшому шоколадного цвета столу. — Сейчас-сейчас… А-а-а, вот же оно, — он протянул юной леди листок бумаги. — Так жалко… Она ведь из моего родного города, — вдруг грустно сообщил он. — Правда? Стой, а откуда ты знаешь, что она из Кванджу? — да уж, замечать детали и, казалось бы, самые незначительные крупицы — работа следователя, с которой Юна отлично справлялась. — Вчера, когда скорая привезла, сказали. — О, мне так жаль… Джисон… Мы найдём убийцу, обещаю, — Юна потрепала врача по плечу. — Спасибо тебе, — слабо улыбнулся тот. — Прости, но мне нужно срочно бежать. До встречи, — произнесла девушка. Следователь вышла на улицу и пошла на автобусную остановку. Погода была прохладная. Ветер дул в лицо и развевал собранные в аккуратный хвост рыжие волосы. Через десять минут подъехала нужная маршрутка. Оплатив проезд, девушка достала наушники и включила музыку. Все сорок минут дороги она не отрываясь смотрела в окно. Новый центральный район постепенно исчезал, всё больше появлялись старенькие дома и тихие улицы. Наконец доехав до нужной остановки, Юна вышла из маршрутки и побрела по тихому двору. Пустая маленькая детская площадка, падающие с высоких деревьев осенние листья, жёлтая трава создавали задумчивое и грустное настроение. Вокруг было много луж, зеркально отражавших невысокие, слегка обшарпанные здания. Вообще здесь всё было мрачно, будто ты попал в совершенно другой город или посёлок. Как бы это не звучало, но резкие грани между красотой и уродством, добром и злом, улыбкой и горем присутствуют везде. Подойдя к подъезду пятиэтажного дома, девушка позвонила. — Да? Это ты, Юна? — спросил Хосок. — Да, я, откроешь? — Конечно, секунду. Зайдя в помещение, Юна поднялась на четвёртый этаж и зашла в открытую квартиру. — Привет, нашли что-нибудь? — тут же спросила она. — Привет, ничего особенного, пока всё чисто, — ответил Хосок и повесил пальто девушки на вешалку, — а что сказали в морге? — Я прочитала заключение. Никаких зацепок не нашла. Она скончалась на месте практически сразу, а сопротивление оказать не успела. Никаких следов, кроме крови, не было. — А кровь её? — Да. Скорее всего убийца просто подбежал и ударил её ножом сзади. — Какой кошмар… Надо же быть таким психом… — вздохнул подошедший Юнги. Следователи вздрогнули от неожиданности, однако их коллега, в то время слегка опустивший голову и поправлявший свои почти белые волосы, ничего не заметил. — Задаюсь этим вопросом уже не первый год, — Юна облокотилась на стену. — Что ж, давайте продолжим? — предложил Хосок, бодро оглядев своих сотрудников. Добавить тут кроме того, что этого парня можно смело назвать солнечным лучиком, который воодушевляет и помогает в не самые светлые полосы жизни этой компании, просто нечего. Одна только улыбка этого, как на вид казалось обыкновенного и ничем не отличающегося от других людей юноши, могла заставить забыть всё плохое и просто засмеяться в ответ. — Давай, — согласилась девушка. — Мы ещё не обыскали её комнату, надо пойти туда, — проговорил Юнги. — Она снимала двухкомнатную квартиру? — удивилась следователь. — Да. Я вчера говорил с её родителями. Они приезжали к ней раз в полгода. — Понятно… — Я поищу в столе, может там она хранила что-то важное, — сказала Юна, войдя в просторную комнату. Она была выполнена в зеленоватых оттенках. У окна стояла одноместная кровать, аккуратно заправленная покрывалом приятного травяного цвета. На фоне фисташковых обоев висел календарь с красивыми пейзажами, а стол, находившийся напротив кровати, был завален вытащенными оттуда документами и папками. Изумрудные светильники и ночники дополняли эту уютную спальню. Зайдя сюда, ничего не знающий человек никогда бы не подумал, что живущая в этой комнате девушка могла вести тяжёлую жизнь и вообще быть убитой. — Тогда я займусь шкафом, — произнёс блондин. — А я комодом, — Хосок подошёл к кровати. Наступило молчание. Слышался только шелест бумаг, папок, скрежет вешалок в шкафу и грустные, иногда даже обречённые, вздохи. — Эй! Смотрите, что я нашёл, — воскликнул Хосок, и Юна с Юнги, подскочив на месте, бросились к нему. — И что это? — безразлично сказал Юнги, смотря на находку парня. — Это визитная карточка стриптиз-клуба «Dope», — гордо заявил парень. — И что? — всё тем же голосом спросил светловолосый юноша. — Ну ты и следователь конечно! Что ты делаешь с рекламой, которую тебе дают на улице? — Выбрасываю, — пожал плечами блондин, не понимая, к чему клонит его коллега. — Правильно, тогда почему это, — Хосок помахал визиткой, — лежит здесь? — Ну может ей дали эту штуку, а она просто забыла её выкинуть и всё. — А я уверен, что это не просто так! — Хосок, возможно всё так и есть, как сказал Юнги, — произнесла Юна. — Я на сто процентов уверен, что нет. — Хорошо, допустим. Но что ты собираешься тогда делать? — равнодушно вздохнул парень. — Как что? Туда поеду. — Ты? В стриптиз-клуб?! А-ха-ха-ха, ну ты конечно нашёл причину увильнуть от работы, — рассмеялся Юнги. — Смейся, смейся… — процедил Хосок. — А я всё равно еду туда, — он тут же поднялся на ноги. — Ну, удачи, — всё ещё весело говорил блондин. — Только будь осторожен, — заволновалась девушка. — Не переживай, я буду в полном порядке, — выходя в коридор, улыбнулся парень и накинул куртку. — До вечера, Юна! — Хосок помахал рукой девушке. — Пока! — юная леди закрыла дверь и пошла в комнату. Юнги, решивший не тратить свои силы на проводы коллеги, не терял времени и снова стоял у шкафа и разбирал вещи. — А вы давно вместе работаете? — поинтересовался он, как только услышал шаги вошедшего в комнату следователя. — Уже три года. — Классно. Приятно, когда есть друг, который помогает расследовать преступления, — лучезарно улыбнулся он и обернулся, смотря Юне в глаза. Первый раз девушка видит его улыбку. Так странно, он никогда не показывал её. Что тут говорить, он вообще практически не задавал вопросов и не интересовался чем-то, кроме работы, какие же тут взгляды прямо в глаза и усмешки? — Да, — сказала она и улыбнулась в ответ. Склонившись над столом, девушка снова продолжила осматривать бумаги. Остаток дня прошёл довольно бессмысленно. Так ничего и не найдя, Юна и Юнги вернулись в прокуратуру. Вскоре приехали родители погибшей, и следователи провели допрос, но всё было также запутано. Родители мало общались с дочерью и мало что о ней знали, приезжая раз в полгода. В пять вечера в кабинет ворвался счастливый и довольный Хосок. Он самовлюблённо и гордо кинул куртку на диван и артистично сел напротив Юны, излучая свою фирменную солнечную улыбку. — А вы ещё говорили! — воскликнул он. — Пожалуй ничего и не нашли, в отличие от меня. — Не нашли, — вздохнул Юнги, пододвигая свой стул поближе к сотрудникам. — Я так и знал! Хорошо, что вас не послушал. — Ну говори уже, что ты узнал, — нетерпеливо попросил юноша. — Сударь, не спешите, — засмеялся Хосок. — Ладно, всё, надо же было хоть немного поторжествовать. Девушка эта подрабатывала в клубе. Я говорил с одной из её знакомых и пригласил на допрос завтра в двенадцать часов. — Ну, а что она тебе сказала? — Юна навострила слух и внимала каждое слово. — Она устроилась в клуб семь месяцев назад. Куча поклонников, ей довольно много кто завидовал. Но в мае к ней пришёл молодой человек. Знакомая, конечно, его уже не помнит, ни внешности, ни во что одет. Но устроил он ей тогда скандал, чтобы она уходила отсюда, не место ей здесь и так далее. — Он угрожал ей? — Нет, но кричал на весь клуб. Посетители слышали многое. Только толком никто ничего не запомнил. — Интересно… — задумалась Юна. — А ты говорил с каким-нибудь её начальником? — Нет, вообще не понимаю, кто там руководит. Кстати, здание это находится в противоположной части города. Совершенно в другом районе. И ещё она дала мне телефон её лучшей подруги. Не знаю откуда у неё он, но я позвонил уже. — И что? — Договорился на ещё один допрос завтра в 15:20, — усмехнулся Хосок. — Ну ты даёшь, — удивился Юнги. — Доверяй самому себе и всегда слушай, что говорит тебе сердце, — грациозно откинувшись на спинку стула, закрыл глаза юноша. В ответ блондин лишь хмыкнул и пожал плечами. Час спустя следователи вышли из кабинета мистера Кима. Вечерним совещанием он остался крайне довольным. Коллеги уже зашли в свой кабинет, чтобы забрать верхнюю одежду и поехать домой, но снова предательски зазвонил телефон. — Какого чёрта?! — взбесился Хосок, бросая куртку на стол. — Да? Следователь Чон Хосок… Понял… Да, скоро будем, — парень повесил трубку. — Поздравляю вас, друзья мои! У нас убийство! Поехали, а то труп уже без нас скучает, вздыхает, своими шевелениями пальчиков прохожих пугает, — с сарказмом произнёс он и вышел в коридор. — Весёлый будет вечер… — вздохнул Юнги, устало завязывая тёплый шарф. — Да уж… — согласилась Юна, надевая пальто. Неожиданно дверь открылась, и Хосок снова зашёл в комнату. — Значит так, Юнги, одевайся, жду у выхода на улицу. Юна, едешь домой, — строго приказал парень. — Это ещё почему? — возмутилась девушка. — Потому что! Хватит изматывать себя, и так на тебе лица нет. Едешь домой. — Я тоже… — Слышать ничего не хочу, домой и точка, — перебил её парень и, хлопнув дверью, вышел в коридор. — Хосок! — попытался окликнуть его Юнги. — Он, когда злится, всегда такой? — спросил он, повернувшись к Юне. — Почти… — кивнула юная леди. — Понятно, может мне вызвать тебе такси? — в голосе слышалось явное желание что-то ещё сказать или сделать, помочь. Блондин поймал себя на мысли, что невольно любуется девушкой. У неё были милые и очень красивые черты лица. Грусть «этому чудесному созданию», как про себя случайно назвал Юну следователь, совсем не шла. Даже синяки под глазами и усталый вид не могли скрыть и толику прекрасного, что только было в этой юной леди, которая совершенно не замечала ни долгих взглядов вдохновлённых глаз, ни смущённых красных щёк, отворачивающихся так, чтобы никто их не видел. Он Мин Юнги. Человек, который, как он до этого был сам убеждён, никогда, ни за что, ни при каких-либо обстоятельствах не скинет свою маску и не покажет своей души, истинной души, мягкой, чистой, такой доброй и нежной. Нет, сердце Юнги не похоже на слишком ранимое и трепетное. Вовсе нет. Юноша боится, что его посчитают таким. Он силён, смел, просто не хладнокровен и равнодушен, как это кажется остальным. Пусть и дальше кажется, парень этого и хотел. Только делать это становится в сотни раз труднее, когда он видит перед собой Юну. Почему-то именно рядом с этим человеком тяжело носить маску. Представьте, что вы идёте по улице и несёте в руках какой-то пакет, сумку. Неважно. Спокойно шагаете, разглядываете вывески магазинов, любуетесь городским пейзажем, вечерним и прекрасным небом. Ничто не предвещает препятствий. Но с каждым шагом вам становится всё труднее ступать по дороге, всё сложнее дышать, наполнять свои лёгкие кислородом, а всё потому что ноша тяжелеет. Тяжелеет и тяжелеет с каждой секундой. Вы уже сбились с мысленного счёта шагов, не смотрите ни на что. Плевать. Главное, дойти до цели как можно быстрее. А на горизонте цель и не думает появляться. Идёте вперед — дальше становится, сделаете шаг назад — ближе. Хочется бросить всё, оставить то, что так тяготит и не даёт покоя. Но это ваш принцип, и вы не отступите, пока не дойдёте с этой вещью до нужного вам места, хотя то, что несёте, совсем не пригодится там. Что поделать, такова человеческая сущность. Мы несёмся за собственным составленным в голове идеалом, стремимся к нему. Надеваем красивую маску, которая, кажется, нас делает лучше и приносит пользу, новых людей. Только всё не так. Когда мы встречаем нужного нам человека, то не можем стоять вот так перед ним с этой дурацкой маской, ненужной уже никому. Только бы встретить этого человека, только бы встретить. Вот уже сегодня не сдержался и сам, вообще ни о чём не думая, и улыбнулся. Просто улыбнулся, как это делал маленьким в детстве, когда приходила с работы мама или отец. Мы взрослеем. Многое меняется, а что-то остаётся прежним. Например, некоторые наши привычки и мимика. Юнги часто переписывается с родителями, не пройдёт такой день, когда он не позвонит им вечером. Пусть поздно, зато поговорит. — Нет, спасибо, я сама доберусь. — Ну смотри, как хочешь, — юноша поник. — Удачи вам! — улыбнулась девушка. — Спасибо, — парень слегка смутился, и кончики его ушей порозовели. — До завтра! — он вышел в коридор.

***

Девушка брела по улице. Небо было тёмно-синего цвета. Высоко-высоко юная леди разглядела маленькую, точно бриллиант, звёздочку. — Юна! — окликнул её кто-то. Следователь обернулась и закричала: — Джессика! Дорогая! — она неслась по улице навстречу старой подруге. — Как ты приехала? Ты же учишься? — Отпросилась у декана на один день, сказала, что хочу навестить родных. — И он тебя отпустил? — Неужели ты думаешь, что пожилой строгий учитель Оксфордского университета меня не пустит? — засмеялась Джессика, хлопая подругу по плечу. — Пошли домой, ты, наверное, устала после перелёта. — Есть немного… Расскажи о себе? Как ты тут? И что у тебя с лицом? — Ну… Понимаешь… — Понятно всё, у моей подруги опять начались кошмары, верно? — Д-да… — сдавленным голосом сказала Юна. — Так… Понятно… Что ж, будем бороться с ними, — держа за плечи девушку, произнесла Джессика. — Как? — Ну, сначала наедимся сладостей, посмотрим весёлый фильм и потом, укутавшись пледом, заснём в обнимку, м? — улыбнулась подруга, не скрывая своей радости и предвкушения о предстоящем вечере. — Хорошо, только вряд ли это поможет… — с ноткой грусти произнесла следователь. — Но-но-но! За борьбу с ночными кошмарами берётся лучший специалист мира — Джессика Суон! — весело и оптимистично воскликнула девушка и засмеялась.