Улицы сеульских фонарей

      

— Ты пойдешь с нами? — Юнги стоял в коридоре и наблюдал, как Хосок надевает шапку. Уже светало, а следователи только закончили разговаривать. Всю ночь напролет они только и делали, что пили и пытались отвлечься от ужасных мыслей будущего, которое словно разъедало глаза, мучило до глубины души, заставляло схватиться за голову и навзрыд зарыдать.       

С ночью проходит все. Недаром человек становится сильным и полным внутренней энергией для следующего дня. Ночь дает человеку время обдумать вопрос, ответ на который решит многое, просто успокоиться и поплакать, чтобы завтра выглядеть сильным, как ни в чем не бывало. Только сейчас, когда наступило такое светлое, но нежеланное утро, друзья, вернувшись к суровой реальности, решили, что лучше разойтись. Юна отправилась спать, а Хосок решил пойти домой. Блондин вызвался его проводить до двери.       

— Куда? — недоуменно посмотрел юноша на следователя, но тут же осекся. Похороны. Похороны Джессики. — А-а… нет, — поспешно ответил он, — я хочу пойти в клуб.       

— Dope?       

— Разумеется, думаю, что смогу чего-нибудь там разузнать.       

— Ты уверен? Мы же уже там были, никто ничего не знает.       

— И что? Еще раз проверить не помешает.       

— Делай, как знаешь, — вздохнул Юнги и устало облокотился на стенку. Он долго смотрел на своего друга-следователя, застегивавшего темно-зеленую куртку и поправлявшего длинный теплый шарф.       

— Ну, я пошел, — слабо улыбнулся Хосок и, кивнув, ушел.       

Немного постояв в тишине, блондин закрыл глаза руками и глубоко вздохнул. Усталость будто накрывала пушистой периной и вновь заставляла забыться. Прошло немного времени, прежде чем он открыл глаза и погасил свет в прихожей.       

— К черту все это… – махнул рукой Юнги и пошел в комнату к девушке. Он думал о предстоящих похоронах, о том, как пережить эти злосчастные минуты, как успокоить Юну.       

Зайдя в спальню, блондин осторожно прикрыл дверь и, как можно тише переступая с ноги на ногу, лег рядом с девушкой. Спустя две минуты он закрыл глаза, казалось, крепко вздремнул, но нет. Сон у Юнги чуткий, чуть шорох, сразу просыпается. Так и сейчас. Стоило Юне проснуться через несколько часов, аккуратно перевернуться на правый бок, как усталость Юнги, будто морской волной смыло.       

— Ты чего не спишь? — тихо пробурчал юноша.       

— Пора уже, — коротко ответила девушка и медленно поднялась с постели. — Ты есть будешь или так поедем?       

— Буду, — сказал блондин и приподнялся с кровати.       

Легкий завтрак прошел в полном молчании. А когда с наскоро приготовленной яичницей было покончено, Юнги и Юна быстро оделись и так же, не обменявшись даже парой слов, вышли из дома и сели в заказанное заранее такси.

*Больница*

      

В десятый раз, поправив медицинский белоснежный халат, который даже не намеревался сползать с широких крепких плеч, переминаясь с ноги на ногу, зачесав назад темные кудрявые волосы, а потом, снова прилизав их ко лбу, Тэхен нервно прокашлялся и поднес дрожащую руку, слабо сжатую в кулак к двери, намереваясь постучать в палату. Прошла минута. Взяв воздух в легкие, юноша сглотнул и убрал уже разжатую ладонь в карман. Студент взглянул на темно-розовые тюльпаны, которые держал в правой руке и прикусил губу. «Ну же, соберись, наконец, трус. Ты взрослый человек, мужчина, а ведешь себя как тряпка, в дверь постучать не можешь», — сказал внутренний голос Тэхена. По телу пробежали мурашки.       

Как бы ни уговаривал себя юноша, что бы не говорил себе, еле слышно бурча под нос, ничего не помогало. Зайти в эту палату было страшно. При одной только мысли, что он увидит Чонгука, щеки начинали густо краснеть, сердце обливалось горячим пламенем, а глаза не знали, куда себя деть. Обычно Тэхен смелый и решительный. Всегда поступает быстро, чаще даже не подумав. А сейчас… Сейчас ему с одной стороны настолько страшно, что он еле-еле заставил себя вообще прийти в эту больницу. А с другой стороны так и тянет, манит сюда. Будто магнитом притягивает юношу, отдышаться не дает, рассудок заставляет исчезнуть, здравый смысл уйти на десятый план, все мысли в туман вводит, канатом к себе тянет, понять что к чему не дает. Только кто или что это. Юноше никак не понять.       

Наконец, парень закрыл глаза, шумно выдохнул и, растрепав волосы, никак не дававшие ему покоя, постучал в дверь.       

Никто не ответил. Тэхен набрался смелости и постучал второй раз. Тишина. Тогда, осторожно приоткрыв дверь, студент зашел в палату. Никого не было. Незаправленные постели пустовали. Парень подошел к кровати, на которой беспорядочно лежали книжки, тонкая тетрадь, ручки, бутылка воды и четыре яблока. Присев на самый краешек, Тэхен положил аккуратно тюльпаны на колени и стал ждать возвращения хозяина этого ложе. В горле все вдруг пересохло, даже дышать юноша боится, глаза от пола не отрывает.       

Ким сверлил одну точку взглядом, думая лишь о нем. О нем. Почему он сейчас пришел сюда? Зачем? Что он скажет, когда увидит Чонгука? Тэхен сам слышал, как холодно и совсем отчужденно ответил ему юноша. «Не помнит… Все он помнит, только признавать не хочет. На что я ему сдался?» Сначала Ким думал, что действительно ошибся, перепутал, только потом понял одну простую истину. Можно обмануть рассудок и здравый смысл, но обвести вокруг пальца сердце никак. Оно все чувствует, знает даже больше, чем мы.       

В дверь постучали, студент быстро встал с постели и сжал в руках букет цветов.       

— Доброе утро, вы навестить кого-то пришли? — в палату заглянула молодая медсестра.       

— Д-да, к… полицейскому Ч-чон Ч-чонгуку… – едва пробормотал Тэхен почти одними губами.       

— Он сейчас на процедурах, подождите еще двадцать минут.       

— Сколько?! — удивился юноша. — А… простите, а пораньше он никак не придет? Мне… нужно в университет.       

— К сожалению, нет, хотя, может быть он освободиться и пораньше. Ему передать что-то? — девушка быстро посмотрела на цветы.       

— Нет, не нужно, спасибо, — покачал головой парень.       

Тэхен просидел еще 15 минут в палате, но так никто и не пришел. Взглянув на наручные часы, студент в ужасе понял, что опаздывает на лекцию, положил тюльпаны на маленькую прикроватную тумбочку и оставил короткую записку.

*10 минут спустя*

      

— Мистер Чон! — задумавшийся о чем-то полицейский резко обернулся и увидел перед собой молоденькую медсестру. Он только что возвращался в палату, просто шел ни о чем не думая, в каком-то небытии, только ноги шли по знакомой, изученной траектории. Верно, если бы они не помнили дорогу, то юноша бы просто заблудился в больнице.       

 — Да? — все еще пребывая где-то в своих мыслях, поинтересовался он.       

— Вас ждут в палате, поторопитесь, пожалуйста, — сообщила девушка и ушла.       

— Ждут? — непонимающе переспросил Чонгук. Он и не думал, что кто-то захочет его навестить. Парень поспешил в свою палату. Он не спешил, он мчался, оббегая обслуживающий персонал и пациентов. Внутри что-то клокотало, билось так громко и отчетливо, не давая капли воздуха в легкие. Кто мог быть этот посетитель? Как его имя? Это знакомый или… Чонгук смутно догадывался о том, кто эта персона. И поэтому несся еще быстрее и быстрее. Лишь бы успеть. Увидеть его хоть на секунду. Сам грубо ответил, замкнулся, хотел чувства подавить, глубоко замуровать, закрыть, запереть на тысячу замков, только не получилось. И не получится. Никогда.       

Зайдя в комнату, полицейский окаменел. На тумбочке лежал восхитительный букет его любимых цветов и записка. Такой знакомый и одновременно далекий почерк: «Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Эти цветы тебе».       

Недолго думая, юноша подлетел прямо к окну и посмотрел вниз. По дороге, вымощенной темно-бордовой плиткой, шла до боли знакомая фигура с опущенной головой в черном полурасстегнутом пальто и фиолетовом берете.

* Клуб*

      

Прежде чем направиться в логово тайн и загадок, окутанных вечным сигаретным дымом, запахом алкоголя и неоновым голубым светом ламп, Хосок забежал домой переодеться. Следователь решил пойти в клуб налегке и взять только самое необходимое: телефон, банковскую карточку, паспорт, удостоверение, складной ножик и пистолет. Сложив все это в карманы джинс и клетчатой рубашки, парень направился в клуб.       

— Бокал виски, — артистично и самодовольно бросил он, лениво садясь за барную стойку.       

«Нужно как можно больше выпить, чтобы они подумали, что я пьян», — подумал про себя юноша.       

Так стакан вина за стаканом вина, бокал виски за стаканом виски, 3 слабоалкогольных коктейля и соджу взбодрили Хосока и придали уверенности. Дело было в том, что парень редко пьянел и только изображал, что навеселе после первого стакана.       

«Пора», — промелькнула мысль, и юноша окликнул бармена, сидящего в телефоне.       

— Молодой человек! — следователь старался сделать как можно больше нетрезвый голос. — Молодой человек, пойдите-ка сюда, пожалуйста-а-а!       

— Что Вам угодно, сударь?       

— Директор у себя в кабинете?       

— Директор? Зачем он Вам нужен? Я могу сию секунду позвать администратора.       

— Мое дело, зачем он мне нужен. Где он?       

— У себя.       

— Где у себя?! — Хосок ударил кулаком по столу так, что бармен вздрогнул, а посетители клуба удивленно посмотрели вокруг, ища, откуда только что донесся шум.       

— Второй этаж, идите по коридору, третья дверь справа, — сухо ответил молодой человек и куда-то ушел.       

— Прекрасно, — восторжествовал юноша и ухмыльнулся.       

Не дождавшись ответа или хотя бы фразу «войдите», следователь открыл дверь и прошел в кабинет.       

— Добрый день, — поздоровался Хосок, присаживаясь в кресло напротив директора, — Вас зовут Нам Ли Сок, я прав?       

— Да, а Вы, собственно, кто и по какому вопросу? — мужчина удивленно вскинул брови.       

— Следователь Чон, центральная прокуратура Сеула, — юноша достал свое удостоверение. — А по вопросу такому… была у вас неделю назад убита одна работница, кхм, стриптизерша, Вы наверняка что-нибудь слышали про это?       

— Конечно, слышал, у нас уже были следователи, что-то еще Вам нужно?       

— Да, нужно.       

— Что?       

— Какой Вы, однако, нетерпеливый, — засмеялся Хосок. — у Вас убили человека, а Вы так спокойно мне об этом говорите.       

— Вы меня подозреваете?       

— Надо будет, всех буду подозревать, не только Вас. А пока я Вам таких слов не говорил, так что не делайте поспешных выводов и слушайте внимательно то, что я скажу.       

— А с каких это пор я должен Вас слушаться?       

— А с тех, что в тюрьму за убийство может сесть любой из ваших сотрудников, причем невиновный.       

— Это угроза?       

— Нет, предупреждение. Давайте не будем спорить и просто по-человечески поговорим, хорошо?       

Директор нахмурился и ничего не ответил.       

— Что ж, — самодовольно улыбнулся юноша, — молчанье знак согласия.       

— Я…       

— Не перебивайте, пожалуйста. Просто отвечайте на мои вопросы и слушайте меня. У вас был один посетитель, который учинил здесь недавно скандал со стриптизершей, которую убили. Никто его имени не знает, по внешности описывают только официантки и то, с трудом. А теперь вопрос. Кто этот человек?       

— Я не знаю.       

— Все так говорят, не врите.       

— Я и не вру, правда, не знаю.       

— Хорошо, пойдем другим путем. Когда произошел скандал?       

— Я…       

— Отвечайте!       

— Две недели назад.       

— Как точно, — усмехнулся Хосок. — Вы слышали, о чем говорили те молодые люди?       

— Стриптизерша и посетитель?       

— Не спрашивайте, конечно же, они.       

— О том, чтобы девушка ушла из нашего клуба и больше тут никогда не появлялась.       

— Почему?       

— Потому что молодой человек считал эту работу постыдной и самой низкой.       

— Хорошо, а Вы как считаете?       

— Это имеет значение?       

— Большое. Отвечайте, — оборвал Нам Ли Сока парень.       

— Я не размышлял об этом, не думал.       

— Хорошо, допустим. Вы торгуете наркотиками?       

— Простите, что?       

— Я спрашиваю, Вы торгуете наркотиками? — Хосок сверлил взглядом директора клуба.       

— Послушайте, давайте…       

— Да или нет?!       

— Да.       

— Этот посетитель поставлял Вам их?       

— Откуда Вы…       

— Послушайте, давайте не будем играть в прятки. В любом таком клубе, как ваш, есть и стриптизерши, и стриптизеры, и марихуана с маком, — процедил сквозь зубы Хосок, — так что не стройте здесь из себя ангелочка.       

— Да, он работает при какой-то государственной конторе, где наркотики нужны.       

— Медицина?       

— Нет. Вряд ли, что-то другое…       

— Хорошо, сколько Вам лет?       

— А зачем Вам это?       

— Надо. Раз спрашиваю, говорите.       

— 36.       

— Сколько здесь работаете? — Хосок закидывал вопросами очень быстро и не давал даже опомниться.       

— 2 года.       

— Как бармена зовут?       

— Ман Сок.       

— Цвет вашего костюма?       

— Серый.       

— Что по утрам пьете?       

— Кофе.       

— Как Ваше имя?       

— Нам Ли Сок.       

— Имя наркодилера?       

— Чарли Джонс.       

Услышав это, Хосок хлопнул в ладоши, но, вдруг осознав, кто это, многозначительно посмотрел на ошарашенного директора клуба.       

— Послушайте, дорогой Нам Ли Сок, я всегда и везде добиваюсь правды, скрыть от меня что-то просто бесполезно. Хоть под землю пойду, но истину достану, не сомневайтесь, — усмехнулся следователь и ушел, оставив Нам Ли Сока в одиночестве.