Дотянуться до солнца

—Кёджуро-сан...-Танджиро стоял в луже крови. Вокруг пахло надвигающейся смертью—этот запах, сильный и пугающий, обжигал горло и мешал сосредоточиться на поисках. Парень заметил, что тело столпа пропало. Неужели другие демоны добрались и уничтожили его? От таких мыслей на глазах навернулись слезы, состоящие из ненависти и тоски. Танджиро постарался принюхаться сильнее, но мысли о смерти Ренгоку заполнили голову. Красноволосый даже находил дорожку запахов, ведущую в лес, но быстро терял её—слишком уж много всего сейчас концентрировалось в воздухе и голове. Мысли перебивали друг друга, и молодой истребитель винил себя с каждой минутой все сильнее. Варианты того, что же все таки случилось с пламенным хаширой, плодились в геометрической прогрессии, и мечник никак не мог сконцентрироваться на поисках. На лес опускалась ночь, прогоняя день. Закат занял всё небо—оттенки красного и рыжего напоминали успевшее стать родным пламя. От этого становилось горестно, и щемило где-то в районе сердца. —Пойдем,-Камадо бросил печальный взгляд на темнеющую даль леса, надеясь все же углядеть хотя бы какое-то движение. Искать дальше было бессмысленно. Ноги подкашивались от усталости, голод и жажда начали брать верх над ранеными и изнеможденными телами юных мечников. Прочесав почти весь лес и потратив на это весь день, истребители решили уйти. —Надо сказать остальным столпам,-на последнем слове голос дрогнул, опустившись до нервного шепота. *** Ренгоку открыл глаза. Вернее, глаз. Вокруг мелькали тени деревьев. Места быстро сменялись один за другим, словно он все еще находился в поезде. «Что происходит?..» Голова гудела и слабо соображала. Мир словно был покрыт сероватой пеленой, состоящей из смеси крови и грязи. Все тело ужасно болело, ноги затекли, а левая часть тела перестала давать о себе знать. Взгляд желтого глаза поднялся вверх. «Черт! Где катана?» Кёджуро слабо дернулся, пытаясь вырваться. Демон заметил движение, скользнув безучастным взглядом по чужому телу, но проигнорировал всякие попытки. «Нужно уйти! А как же Танджиро и остальные юные истребители?» Страх за учеников холодной змеёй прополз вдоль хребта. Ночь. Ты безоружен. Рядом демон. Что делать? Рыжий собрал остаки сил и ловко вывернулся из захвата демона, упав на промерзшую землю. Жестко. Ренгоку быстро встал, не обращая внимания на боль в шее и боку. Значит, придется драться с помощью подручных средств—да хоть палка сойдет. Ведь цель одна. В глазах третьего Высшего мелькнуло удивление. «Что, он еще и брыкается?» Демон устало вздохнул и сделал шаг навстречу человеку. —Я не хочу с тобой сражаться,-прозвучало жалко, особенно из уст кровожадного демона-убийцы. И Аказа догадался, что сам себе не доверяет до конца. —А я...-истребитель не успел договорить и упал вперед. Демон рванул вперед и ловко подхватил человека, не дав тому упасть. Опять потерял сознание—на этот раз от удара об жесткую землю, только вот не сразу. «Черт, у него рана на боку открылась... Чего он рыпался?» Аказа побежал быстрее. Демон аккуратно укладывал раненого на кровать. Старая деревянная хижина посреди леса послужила им временным домом. Заброшенная и никому ненужная, она все же отлично выполняла свою работу. Внутри почти не было мебели: только старая кровать, потрепанный толстый ковёр и стол со сломанным стулом. Несколько окон пропускали свет луны. Дверь скрипела, когда ее трогали. Но ничего, это только на время. Демон сидел на краю кровати, глядя на столпа. Страшные рваные раны портили человеческую фигуру, добавляя чернеющие пятна на униформу охотника. И лицо. Лицо, ровное и аккуратное, даже можно так сказать, было перепачкано ошмётками крови, а яркие волосы, казались, потускнели в несколько раз. Черт. Кёджуро-Кёджуро. Ты совсем себя не щадишь, а главное, зачем? Ты особенный, единственный такой. За сотни лет не встречались охотники, подобные тебе—хоть капля страха, но пробегала в их глазах. А ты...Талант. Погибающий. Аказа рыкнул, когда синие пальцы дернули кожу на руке. Демоническая кровь струйками полилась на кровать. Нет, третий не допустит такого позорного конца для такого сильного воина. Надо обращать, и обращать его быстро, пока теплящийся огонек жизни не покинул тело. Огненный цветок—один на миллион растений в поле, сейчас лежит, опустив лепестки к земле. А кто, кто вырвал его из благодатной почвы вместе с корнями, не оставив возможности расти вверх? Аказа медленно подносит кровоточащую руку к мерно вздымающемуся телу. Да, цветок был один. Но теперь он точно станет сильнее, да! Совсем потеряв мимолетное цветение и прекрасный момент раскрывшейся силы. Лепестки его побледнеют, и он станет таким же, как и остальной миллион в поле. Сольеться с сотнями таких же кроважадных, хищных растений, потеряв всякую индивидуальность. Аказа сжал челюсть до привкуса крови во рту. Нельзя, нет. Сам презираешь слабых, но уничтожаешь сильных, черт возьми! Демон, рыча, резко дергает руку на себя. Никаких обращений, пока Ренгоку еще дышит. Нельзя портить его обращением, нельзя. Позор, противоречие самому себе. О’ни тряхнул головой, поднялся с кровати и оценил ситуацию. Как остановить кровь? Розоволосый даже не представлял себе этого. Он—демон, ему легко. Получил ранение, и все сразу заросло. «Так как же? Ты же сам был человеком, так что давай, вспоминай.» Кровь нужно остановить, но как? Мышцы у человека сами собой срастаться не захотят, и рана не закроется. Черт, сложно то как. Третий постучал себя по голове, напрягая мозг. Удивительно, но столь простое действие помогло. «Ага!» Аказа аккуратно приподнял рыжего и достал простыню. Нужно разорвать на длинные полоски... так, сделано. Теперь обмотать живот и шею. Демон вообще не умел обращаться с ранеными, и действия его оказывались резкими и грубыми, хотя добивать столпа он пока не собирался. Ситуация была странной—сам сначала чуть не убил, а теперь вдруг помогает. Синие пальцы коснулись живота столпа. Аказа вздрогнул всем телом, но не от страха, а от некой загадки и неожиданности. Обычно прикосаться к живому ему не удавалось, если не считать удары или, скажем, обед человечиной. Ренгоку размеренно дышал, и живот приподнимался в такт его дыханию. Розоволосый, пересилив осторожность внутри себя, с натягом обмотал торс рыжего. Бинт сразу пропитался кровью. Надо шевелится быстрее. Аказа с шумом выдохнул. С бинтами покончено. Но... Демон видел, как разлагаются тела. Трупные черви и стая мух сопровождают до конца—не самое приятное зрелище с отвратительным запахом. С Ренгоку такое никогда не случится. Двадцать лет упорных тренировок приводят к сырой земле и куче насекомых?..Смех. Аказа не позволит. Так, нужны лекарства, чтобы обеззаразить раны. Где их взять? Ответ поступил из задней части головы— у людей... Придется идти в деревню. Как он будет выпрашивать лекарства? «А, разберешься по пути.» Демон вышел из дома. Вокруг шумел лес. Людьми даже и не пахло—все запахи смешались в один едкий, полный лесной живности и демонов поменьше. Аказа наугад пошел на восток. Чутье не подвело, ведь после получаса ночных прогулок демон наткнулся на слабый запах человека. *** Третья Высшая Луна стоял рядом с дверью дома. За ней было тихо, будто никого не было. Вообще, вся деревня была тихой, только из одного большого дома (амбара, вообще-то) исходил громкий шум и сильный запах людей. Наверно, у них там праздник, вот все и собрались в одном месте. Аказа не решался пробраться в чужой дом, но знание того, что Ренгоку сейчас в одиночестве, без сознания чуть ли не умирает, дало большой пинок под зад. Демон аккуратно открыл скрипучую дверь. Вроде никого. Полы также скрипели под легкими шагами. Розоволосый прошел уже половину пути к маленькой тумбочке. Ногу резко свело болью. Аказа негромко вскрикнул и глянул вниз. Большая черная собака злобно рычала, сверкая желтыми глазищами. "Только не лай, только не лай." —Хороший пес,-демон протянул руку,—Давай только тихо, ладно?-собака разжала пасть и посмотрела демону в глаза. Умная вроде попалась. Аказа облегченно вздохнул и сделал шаг вперед. Собака оглушительно залаяла. Раздался детский плач. «Вот почему она не пропускала чужака в дом.» Здесь маленький ребенок, которого оставили одного. Родители наверно подумали, что в такой большой деревне рядом с такой большой собакой, ребенку ничего не будет. Смех. Иному демону сейчас было выгодно убить мешающих, однако, принципы Аказы оказались совершенно противоположными чужим. И розоволосый занес бы руку над ребенком, и от последнего точно не осталось бы и живого места, но, черт возьми. Ребенок—это ребенок. Таких трогать, ну, принципы не позволяют. Пес стал заливаться лаем. Вдруг крепкие зубы вновь сомкнулись на ноге, и резко дернули на себя. —Дурацкая псина!-Аказа обернулся и с сожалением подметил, что во рту у собаки висел хороший такой кусок демонической плоти.—Черт с вами. Третий быстро выскочил в дверь, уже желая поскорее свалить в лес, или же разнести поганую деревню с самонадеянными людьми к чертям собачьим. Но...Но. Демон прошел в другой дом, тот, что был немного больше первого. Темнота мешала найти нужное. Зачем, зачем прятать самое нужное?.. Спасибо хоть за спички и лампу, дающие немного света—слабое свечение показало, где что находилось. Заметив деревянный шкафчик, розоволосый открыл маленькую дверцу. Да где же, где?.. Зачем людям так прятать все лекарства? Демон этого не понимал. Продолжая усердно рыться в чужом доме, третий не заметил движения сзади. Оглушительный девчачий крик "Демон!" заложил уши. Аказа медленно обернулся, презрительно изогнув брови. Темноволосая девушка резко развернулась и пустилась бежать, что-то выкрикивая. Демон несильно удивился—ему такое видеть не впервые. Ну, поорут немного (много), поплачут, побегают, потом будут испуганно молчать, ожидая смерти. Демон отвернулся дальше искать, а вот следующего явно не ожидал. Серая катана воткнулась прямо в плечо. До тошноты напомнило мальчишку с карточными серьгами, чтоб его. Но слабовато для него, даже до огня не дошло. Видимо, в такую большую деревню по случаю праздника были приглашены истребители. Как же они мешают. —Воруешь, демонюга!-коричневая форма охотников замаячила перед глазами. Сколько их там?.. Четверо вроде. И еще несколько простых людей. Истребители вели себя броско и гордо, видимо желая похвастаться силой перед пугливыми жителями. Сейчас эти люди представляли себя охотниками, а демона—их добычей. Ровно до того момента, пока их глаза столкнулись взглядом с желтыми глазами, татуировки на которых показывали статус демона: третья Высшая Луна. Истребители в ужасе отпрянули. Аказа встал к людям лицом и вытащил катану из плеча. Кровь брызнула в разные стороны, струйки потекли по полосатой груди. —Держи,-демон протянул оружие одному из истребителей. Человек, дрожа от страха, забрал своё.—Послушайте, мне просто нужны бинты и то, чем можно обеззаразить рану,-Аказа старался говорить спокойно, хоть и ситуация его безумно раздражала. Только ради своего дела, вот и всё. Люди попятились назад. Ожидаемая реакция. —Пожалуйста,-розоволосый натянул самую безобидную улыбку, но кулаки самопроизвольно сжались. Внутренне, Аказа уже хотел активировать технику, дабы дом взлетел в небо вместе со всеми его обитателями. —Зубы не заговаривай,-черноволосый парень выступил из кучки товарищей. Он весь дрожал и казалось, что его катана вот-вот выпадет из рук. Вступая в бой с таким противником, у человека не было и шанса на победу. Так и знал—не поверят. Ну, сейчас он убьет людишек, чтоб не мешали, и пойдет дальше. Не гуманно, но зато действенно. Вдруг толпа зашелестела. Легонько отталкивая жителей и охотников, оттуда вышла бабушка. —Что происходит?-она совсем скорчилась от старости. Седые волосы были собраны в пучок, сероватые глаза смотрели мягко и безобидно. —Бабушка, уйдите! Тут демон!-один из истребителей попытался загородить старушку. Та недовольно поморщилась и убрала его руку от себя. —Да какой же это демон, обычный парень,-она вышла вперед, указывая на розоволосого. По толпе прошел шепот. Аказа услышал обрывки фраз о том, что бабушка почти слепа, и видит только затемненные очертания. А вот по затемненным очертаниям третий был похож на обычного молодого человека. —Говорите, говорите, а я всё вижу,-серые глаза скользнули по Аказе.—У тебя черные волосы и голубые глаза, ведь так?-по толпе прошел недо-смешок. Аказа дернулся. Она точно описала его человеческий облик. Как?.. —Были,-слова еле-еле вылезали из горла. Бабушка внимательно что-то разглядывала. За ее глазами нельзя было уследить: блекло-серые, они не имели точных очертаний зрачков, но не пугали, а наоборот, завораживали. Женщина отвлеклась. —Что ты искал тут, милок?-она обращалась по-старому. Ее речь пересекала все возгласы о происходящем. Аказа послушно выдал всё, что было нужно. Бабушка начала рыться в тумбочке, ведь как оказалось, это был ее дом. И вот, она уже аккуратно заворачивала в тряпочку бинты и несколько пузырьков с жидкостью. Даже перед тем, как отпустить розоволосого, она рассказала о правильном применении лекарств. —Спасибо вам!-а людские бабушки весьма неплохие. Активировать стрелку компаса стало совестно. Однако, проходя мимо недо-охотников, Аказа схватил чью-то серую катану. Не важно, чья она. Пускай все видят, что людям с демонами не тягаться. Гладь металла жалобно треснула, и клинок Ничирин ссыпался на пол. *** Аказу воротило от вида крови. Такого раньше никогда не было (странно, ужас). Размотав простыню, что служила временным бинтом, стала видна форма, пропитанная кровью. Демон аккуратно стащил верх одежды, оголяя торс столпа вместе с огромной раной. Чувство вины кольнуло где-то в районе груди. Но нет, ему нечего жалеть противника. Только уважение, и ничего более. *** Вот и всё. Довольный демон оглядел свою работу. Все чисто и аккуратно, крови на лице больше нет; раны промыты и обмотаны бинтами. Но откуда такая забота? Демон четко знал ответ: восстановление чужой чести, не более. Но мысли о столпе теперь порядочно занимали голову. Какова твоя история, Кёджуро? Твои поступки много о тебе рассказывают. Аказа посмотрел на столпа. Тот умиротворенно спал, слегка приоткрыв рот. Если подумать, то вывод сам напрашивался: Кёджуро был красивым. Мягкие черты лица, большие глаза с длинными ресницами, и...засохшая корка крови поверх раны на левом глазу. А еще волосы успешно отвоевывали хорошую часть внимания: закат, одним словом— алый, желтый, оранжевый. А ведь в их встречу даже нельзя было подступиться к пламенному хашире, чтобы рассмотреть лицо. А ведь это важно. Аказа всегда ловит взгляд, дабы сожрать всю уверенность врага в победе. И да, взгляд Кёджуро Аказа бы хотел лицезреть еще раз.