Дотянуться до солнца

Дни тянулись медленно. Ренгоку совсем потерял им счет, забывшись. Четыре стены дома каждое утро не радовали. Ну, еда и вода были, но совсем не улучшали ситуацию. Демон по ночам куда-то уходил, а днем либо сидел в углу и караулил Кёджуро, либо спал. И хашира наверняка мог бы его убить—и тут, казалось, вопрос был лишь в том, кто кого первее и убьет. Ренгоку множество часов посвящал обдумыванию ситуации, и анализ его неоднократно заходил в тупик. Принципы и реальность сталкивались и безжалостно нападали друг на друга, раз за разом принося все больше аргументов в свои стороны. Столп путался в собственных мыслях. Не было и не придумывалось никакого обоснования того, что Ренгоку еще будет жить. Как и не находилось обоснование тому, что он погибнет или насильно будет обращен в о’ни. Он много думал о том, насколько было бы проще, если бы в ту ночь кто-то из них погиб. Либо демон выполнил свой долг, либо столп. И никаких сложностей, анализов чувств и всего этого массива информации. Однако раны потихоньку заживали, благодаря, как бы ни хотелось признавать, стараниям полосатого. В голове до сих пор не укладывалось, что демоны могут помогать людям. Еще какие-то, помимо Незуко. И каким бы реалистом Кёджуро ни был, признать все-же пришлось, что ему стало лучше. И все равно столп ожидал подвоха. "Явно что-то не так"—мысль никак не желала выходить из головы, но дни лениво тянулись один за другим, и никакого обмана не обнаруживалось. Долг истребителя обязывал уничтожить любого демона. Долг, да... Но тут не такой случай, и Ренгоку это чувствовал. От всех демонов, которых он встречал, всегда веяло желанием убить. Они кровожадные и жестокие, не щадящие никого, ставящие себя на первое место пищевой цепи. От Аказы же исходило лишь чувство желания... помочь, что-ли. Сейчас. Но не во время их первой встречи. Желтоглазый поморщился. Тогда от третьей Высшей Луны шло не то что желание убить, а желание показать чужую слабость и выставить силу демона, тем самым заставить предать своих и стать о'ни. Кёджуро повернулся на бок. Мысли целиком затопили голову. Как быть в такой ситуации? Сейчас Аказа напоминал обычного человека, если внешность не считать. Помогал, ухаживал, странно говорить—заботился. Так выдержать долг истребителя и столпа, или наплевать на него? Первому варианту всегда было посвящено сушествование вкупе с изнуряющими тренировками. Вся жизнь пошла на этот выбор, независимо от ситуации. Чувство этого самого долга не давало расслабляться, ведь рядом враг. Кёджуро разрывался. Нельзя вот так бросить всё, к чему стремился все эти годы; да еще и остальные столпы и Кагая не примут общающегося с демоном. А сам себя он примет?.. Но ведь Кагая принял Незуко и Танджиро. Нельзя столько думать, это вредно... *** —Продолжай,-Мудзан говорил медленно и размеренно, тоном, полным безразличия. Даки договорила. Демоны вокруг переглянулись. —Интересное дело,- голос Кибудсуджи вновь разрезал тишину. Ровное его лицо не выражало ни заинтересованности, ни злости, ни разочарования. Красноглазый демон стоял за столом, осматривая какую-то колбочку с жидкостью. Казалось, ему было совсем все равно на своих подчиненных. —За предательство обычно убивают,-Накиме понимала, что могла бы стать третьей Высшей Луной. Мудзан медленно кивнул. —Что ж, придется потерять нашего с вами союзника,-Прародитель повернулся лицом к демонам. Все замерли, ожидая дальнейшего. Кибудсуджи перевел взгляд на первую Высшую Луну. Кокушибо спокойно сидел в углу, прикрыв глаза. —Убей их,-демон перешел на шепот. Видимо, ситуация его раздражала: сторона демонов понесла много потерь, включая все Низшие Луны. Конечно, он сам убрал четыре позиции, но это его личные дела. —А почему не я?-радужные глаза с интересом уставились на главаря. Доума как обычно выгнул брови домиком.—Я с радостью бы...-второй Высший резко замолчал, едва успев уклониться от отправленного в его сторону шипа. Мудзан вновь отвернулся, всем своим видом давая понять, что собрание окончено. *** Кокушибо шел по лесу. Странное задание—убить одного из своих. Хотя, там будет еще кто-то. Человек. Но нападать сразу первая Высшая Луна не собирался. *** Аказа сидел в углу комнаты. От живого общения стало немного легче. Кёджуро находился тут уже вторую неделю, и демон был этому искренне рад—хоть с кем-то можно было посидеть. Не то что бы Аказа сильно нуждался в душевных разговорах, да и Ренгоку, правда, был не очень разговорчив: мог сказать пару слов, но это лучше, чем разговаривать с самим собой в голове. При виде пламенного столпа Аказе почему-то не хотелось есть людей. Странно? Да. Хашира внушал опасность, и это было оправдано его силой. Не только силой физической и отработанной техникой, но и силой духа. Демон вспоминал, как стойко держался пламенный столп, какая ярчайшая аура заставила демона зажмурить глаза. Сила воли—отражение души, и прежде Аказа не встречал никого с такой душой. Так почему не хотелось есть людей? Третий не знал. Общаясь с человеком, понимаешь его жизненные цели и характер, а он у каждого свой. Даже интересно. Не у всех, конечно, такой дух—большая часть является лишь серой массой под названием «еда» или «добыча». Но Аказа стал забывать о остальных демонах, в том числе и о Мудзане, а Мудзан в свою очередь, прекратил визиты в чужую голову. Не ясно почему, и, возможно, это не предвещало ничего хорошего, но розоволосому это не мешало. Будь он человеком, сказал бы, что жизнь медленно налаживалась. Часть, что отвечает за демоническую натуру, сильно уменьшилась, а часть, отвечающая за человечность—наоборот, заполнила больше места, как бы Аказа это ни отрицал. Да, Ренгоку все-таки излучал храбрость и доброту в неизмеренных количествах, вот демону и попало немного. *** —Пошли,- третий слегка запнулся. Предлагать что-то все еще было странно со стороны демона, да и вообще, он немного нервничал. Опять вел себя как ребенок, будто бы ему и не было трехсот с лишним лет. Хотя, может у прошлого Аказы был такой характер, не заболей его отец. Кёджуро удивленно глянул на третьего, а потом в золотых глазах мелькнуло подозрение, такое обыкновенное и привычное. Когда Ренгоку ожидает подвох, лицо его приобретает один и тот же вид: чуть приоткрытый рот, прищуренные глаза, сведенные к переносице темные брови. —Тебе надо пройтись,-демон неуверенно протянул руку вперед, дабы помочь встать человеку. Главное—в глаза не смотреть, а то еще подумает, что третья Высшая Луна втайне хочет погулять с ним по ночному городу и запустить бумажный фонарик. Нелепость какая! Да, приглашать Кёджуро выйти в лес ночью было отличным решением. В голове Аказа стукнул себя за такое жалкое зрелище. Столп еще некоторое время смотрел в глаза демону, ищя подвох, но спустя минуту гляделок, Ренгоку все же решился. Полностью доверять Аказе хашира не собирался, но одно точно понятно—если бы третий хотел убить, то давно убил бы. И пройтись было тоже полезно. —Куда мы идем?-Громко и звучно отчеканил Кёджуро, вглядом прожигавший спину демону, что шел впереди. Аказа вопрос благополучно пропустил мимо ушей. Вокруг была тишина, но лишь еле слышное шуршание лесной живности немного нарушало ее. Спустя еще минут двадцать ходьбы тихим шагом, ветер стал чуть прохладнее. —Смотри,-Аказа остановился и довольно оглядел пейзаж. Впереди виднелось озеро—в черной глади воды отражались тысячи звезд. Переливы черного, синего и фиолетового завораживали, заманивали к себе. Хотелось погрузится в эту молчаливую гладь, не взирая на холод и сырость этого места. Кёджуро остановился. Действительно, очень красиво, просто не оторвать глаз, еще легкая дымка над озером добавляла загадочности этому месту. —Ну как?-желтые глаза демона радостно блеснули, как у ребенка, который показал маме свой рисунок. Аказа часто приходил сюда. Дорогу было сложно запомнить, да и озеро в лесу—большая редкость. Третий нашел это место, когда был еще подростком. Со временем озеро уменьшалось, и скоро оно совсем исчезнет. —Очень красиво,-Кёджуро говорил правду. Новый поток прохладного ветра приподнял желтые волосы. Приятно. Но зачем ты меня сюда привел, а, демон? А зачем я пошел за тобой? Почему я не проявил попыток убить, когда ты спал? Почему, в конце концов, я не ушел? Аказа тем временем уселся на траву и прикрыл глаза. Ренгоку сел рядом. Хашира чуть скосил глаз влево, где сидел его недо-товарищ: Аказа смотрел прямо, чуть поджав белые губы и прикрыв розовые ресницы. Кстати, это прямо чудно: розовые ресницы, да такие пушистые и длинные, что любая девушка за такие пол-жизни отдаст. Хотя, стоит признать, женственней красивые реснички третью Высшую Луну уж точно не сделают. А вообще, сейчас Аказа напоминал обычного человека, беззаботного и счастливого, и, казалось, не было всего предшествующего: они не пытались убить друг друга, злорадно натягивая усмешку и сжимая кулаки. От этого стало больно. Вот бы...Вот бы Аказа был человеком. Кёджуро уверен: тогда бы они подружились, разделяя горячее сердце на двоих. Демон словно почувствовал напряжение столпа. —Гадаешь, сколько людей я убил?-Аказа потупил взгляд в землю. Черт возьми, вот так взять и выпалить самое ненужное! А ведь только всё стало налаживаться... Ренгоку вздрогнул, сжимая ткань формы на колене, скорее от неожиданности, чем от страха. Аказа рыкнул и напрягся. Плевать, раз уж на то пошло. Откровенничать он не собирался, не девка ведь разукрашенная при женихе, но...твою мать. Ему нравился Кёджуро Ренгоку. Да, не только такой, как сейчас—спокойный в свете луны, но и оскалившийся на поле боя. Он нравился ему всем: красивый, сильный, до безумия упертый, и черт, последнее так заводило. Но, какова реакция объекта его обожания собственно? Наверняка, Аказа получит хороший пинок под задницу и полетит восвояси в лучшем случае, а в худшем—голова с плеч скатится. Ну, была не была. Терять-то впринципе, нечего. —Кёджуро, с тобой я совсем не хочу быть демоном. Мне не по душе такая жизнь,-на розовые ресницы дрогнули. Да, Аказа устал себе врать. Никакого восстановления долга или чести. Дурацкие чувства не желали пропадать, сколько усилий ни было приложено. Цветок пророс назло всем. Ренгоку ведет носом в сторону демона, и понимает: честно говорит, и хашира это чувствует. Чувствует сердцем. Пламенный столп научился отличать хороших и честных людей от подлых и злых—такая уж была жизнь. И что странно, чутье отлично сработало на демоне. В груди болезненно что-то защемило. Несмотря на то, что сейчас перед столпом сидел демон, Кёджуро ощутил его боль. Демоны тоже когда-то были людьми, и, возможно, в ком-то человечность все же находит уголок. Ренгоку выдохнул и расслабился. Доверять можно. Аказа хмыкнул и отвернулся. Вроде как Кёджуро не ответил пинком, но вроде как полноценное признание из себя выдавить не получилось. А еще, если честно, третий хотел бы потрогать волосы Ренгоку, вот уж такие они были пушистые и мягкие на вид. Но мало-ли, надо потерпеть. Они просидели так довольно долго, но все же настала пора идти. —Идем?-Аказа встал с места. Кёджуро сонно кивнул в ответ, затем медленно поднялся. "Точно, люди ночью спят." Аказа мысленно ругнулся на себя. Следующий день прошел отлично. Демон свободно разговаривал с истребителем, ни о чем не задумываясь, пока в один момент не появилось странное чувство, и оно же мешало спокойно проводить время—чувство опасности. Откуда это? Почему оно вот так всплыло? Аказа нахмурился. Неужели это из-за его вчерашних откровений?.. От чего может исходить опасность, или от кого? Третий старательно вспоминал, с кем в последнее время он мог поругаться. Перечисляя всех знакомых, Аказа так никого и не нашел. Хотя... в подозреваемые невзначай попала Даки. Девушка-демон точно могла напакостить—уж такой характер. Но она неопасна для розоволосого—слишком слабая, даже вместе со своим братом. Теперь точно никого не оставалось. Ну, бывает, показалось, мало-ли. По крайней мере Аказа пытался утешиться этой мыслью. *** Тишина напрягала. В воздухе витало чувство грусти и боль утраты. Танджиро сидел около дерева и о чем-то печально разговаривал с друзьями. Столпы были собраны в поместье бабочки по случаю смерти Ренгоку. Долг любого истребителя обязывает найти тело погибшего товарища во что бы то ни стало. Теперь уже восемь столпов молча выстроились в ряд перед верандой деревянного дома. Сейчас должен прийти Кагая. Услышав легкие шаги, столпы вздрогнули и замолчали. —Рад вас снова видеть,-белые глаза устремили мягкий взгляд на истребителей. Столпы в ответ кивнули и опустили головы. Кагая внимательно рассмотрел всех присутсвующих. Да, печальная весть уже дошла до него. —Танджиро, подойтите сюда,-черноволосый указал на всех троих.—Расскажите обо всем. Камадо еле сдерживал слезы, хотя их запас, по идее, уже давным-давно исчерпан. Но напоминание об утрате Кёджуро совсем добило юного истребителя. Танджиро и остальные говорили о месте, времени и участниках произошедшего, также упомянув демона с кандзи третьей Высшей Луны на глазах. На последних словах голос сорвался. Столпы переглянулись. Нужно найти погибшего товарища. А вот отомстить не было частью долга истребителя. Но это никого не волновало. Ренгоку погиб, сражаясь до самой смерти, и он заслужил больше, чем быть съеденным демоном! По ряду пошел шепот. Столпы обычно куда спокойнее и сдержанее, но сейчас не такой случай—погиб их товарищ! —Можно выдвинуть людей на поиски?-Шинобу вышла из строя. Девушка мило улыбалась, но в душе она желала мести. Кёджуро, такой солнечный и веселый, знал настоящий характер Кочо, но всё равно был близок к ней. Напоминал старшего брата, и всегда готов был протянуть руку помощи, уж таков был его пламенный характер. И Шинобу была искренне благодарна ему, так же как и искренне ненавидела монстра, что убил его. Кагая странно посмотрел на столпа Насекомого. И все же, Убуяшики гораздо опытнее всех истребителей. Он научился чувствовать ситуацию, а столпы еще этого не умели. Белоглазый отрицательно покачал головой. Месть—это не то, к чему должен стремиться человек. В глазах Кочо мелькнуло удивление, ведь девушка ждала согласия. Видимо ее мнение разделял столп Ветра. Санеми чуть не поперхнулся. Дать демону жить после такого?! В черных глазах смешалась злоба и жажда сражения. Беловолосый и так оставил сестру Камадо в живых, а тут такое! —Но...-не успел договорить, как Кагая развернулся, чтобы уйти. Учитель иногда вел себя так. Ничего нового, столпы всегда доверяли его мнению. Но сейчас другое, совсем другое. Истребители уже переговаривались между собой. Кто-то смирился, кто-то плакал. Обанай успокаивающе поглаживал Мицури по волосам, а Токито молча смотрел в небо. Некоторые уже уходили, смирившись, на свои миссии. Санеми никак не хотел признавать поражения. Жажда битвы с сильным противником двигала мозгом. Но можно было обосновать это местью, и бла-бла. Беловолосый решительно развернулся, чтобы уйти. Ты справишься один, все в порядке. На плечо легла рука. Столп Ветра резко обернулся. —Ну что еще?-искры ненависти сыпались из черных глаз. —Я пойду с тобой,-мягкий взгляд сиреневых глаз был полной противоположностью взгляда Санеми. —Ну уж нет,-беловолосый оскалился, словно волк. С чего бы ей тащиться с ним? —Ты меня не отговоришь,-Шинобу лучезарно улыбнулась. Теперь от нее веяло настойчивостью. —Делай, что хочешь,-поняв, что упрямую девушку действительно не отговорить, Санеми пожал плечами. —Вот и отлично!-Кочо радостно подскочила на месте.—Выходим завтра в ночь,-столп Ветра уже не спорил. *** —Танджиро, это опасно!-Зеницу мельтешил перед глазами.—Мы не справимся!-желтоволосый парень аж икнул от страха. —Неужели ты не хочешь отстоять честь Ренгоку-сана?-Танджиро шел вперед, не глядя на друзей. Зеницу замолчал. Камадо все-таки в чем-то был прав. Повезло (или нет), что троице дали задание в это время. И все бы ничего, но идти надо через то место, где поезд сошел с рельс. И Танджиро, услышав речь Кагаи, решился отправиться на поиски Ренгоку. Потому что тогда он не почувствовал запаха смерти человека. Это давало крошечный лучик надежды. И понял это красноволосый только сейчас. Значит, небеса благосклонны, и нельзя упустить шанс! *** За окном ночь. Кёджуро тихо спит на кровати. Аказе никуда не хочется идти. Демон просто сидел, ничего не делая. Чувство опасности не пропало, и это очень мешало. Что же не так?.. Это всего лишь иллюзия. Это кажется, это бывает. Это нормально, когда переживаешь за человека, когда он уже почти родной. Аказа неуверенно лег на ковер. Придется уснуть, ведь смысла раздумывать целую ночь не было—только голова заболит. Перед глазами замелькали жуткие картины—очередные кошмары. Но, нет. Это был другой кошмар. Там был Кёджуро. Он кричал, кричал истошно о помощи, тянул руки к Аказе. Он был перепачкан кровью, а огненные волосы быстро чернели, словно оборачиваясь в уголь. —Как ты мог?!—хашира пламени одернул руки на себя, крепко зажимая клинок Ничирин. —Я...Я...—Аказа запнулся, ведь на лице резко почувствовалась холодная кровь. Своя или чужая? Что происходит?! Слова отсупили, а тело будто бы немело все сильнее с каждой секундной. Человек перед ним упал на колени, а катана его плотно прошла сквозь его сердце, обрывая жизнь и унося душу во мрак иного мира. —Кёджуро! Кёджуро!.. Демон вскочил с места. По спине стекла капля холодного пота, а ноги и руки не слушались. Аказа дрожал и подвывал, а из глаз сами собой потекли холодные капельки. Нет, он не плакал. Третий схватил голову руками, судорожно оглядываясь по сторонам—Где же? Где? Вдруг его руку перехватили. Аказа дернулся и тут же встретился взглядом с золотыми глазами. А вот такого выражения лица ему еще ни разу не доводилось лицезреть. Ренгоку смотрел на него...заботливо? Слегка улыбаясь и закрывая глаза, мечник пошевелил пальцами. Аказу расклинило. Сон, всего лишь сон, всего лишь сон. Кёджуро живой и невредимый. Но сознание никак не хотело прояснятся. Ренгоку сначала глянул на демона, а потом куда-то за него. —На полу холодно, идем сюда.