Объятия виселицы

Старая рваная книга отдавала запахом грязи. Леон аккуратно листал пожелтевшие страницы, пробегая глазами по строчкам.    Неожиданно зазвонил домашний телефон. Лео быстро встал и прошёл в коридор. Он взял трубку и услышал знакомый голос. Голос доктора, который занимался лечением Сэнди.      — Здравствуйте. Вы просили сказать, когда состояние мальчика станет хорошим. Я звоню как раз по этому поводу, — сказал низкий бархатный голос.      — С ним ведь всё в порядке? — перебил Леон.      — Да. И я не вижу больше смысла держать его в больнице. Можете сообщить его родителям? — спросил медик.      — Конечно! Я пойду к ним прямо сейчас, — подросток быстро положил трубку. Он торопливо забежал в комнату, надел кофту. Мальчик покинул дом, прыгая на одной ноге и натягивая второй кроссовок. Закончив, Леон побежал в сторону дома Сэнди.    Подросток даже не постучал, он сразу вбежал в дом. Зря. На полу валялась битая посуда, а на кухне стояли Джин и Тара. Они были слишком заняты, чтобы заметить Леона. Тара громко кричала на Джина.    Лео стал невидимым и прошел к дверному проёму кухни.      — Я всегда говорила ему быть осторожней, но из-за тебя он вырос таким же легкомысленным! Ты только и можешь, что веселиться, пока твой сын медленно помирает! А ты даже не знаешь об этом! — в видном глазу Тары читалась ярость. Леон ещё не видел её такой злой.      — Я всего лишь пытаюсь оставаться оптимистичным, — грустно произнёс Джин.      — Заткнись! — девушка схватила тарелку, — Тебе плевать на Сэнди! Тебе плевать на всё! — посуда с треском разбилась о лоб волшебного существа.    Леон вздрогнул, ему стало страшно. Ведь тоже самое Тара могла сделать с ним. И даже хуже. Мальчик вновь появился, и на этот раз его заметили. Девушка сразу успокоилась, она подошла к Леону и произнесла:      — Извини, что тебе пришлось это увидеть. Просто мы немного поссорились. Порой такое бывает.      — Н-ничего… Всё нормально, я понимаю, — смотрел в пол мальчик.      — Ты что-то хотел? — поинтересовалась Тара.      — Сегодня выписывают Сэнди.      — Уже? Тогда мы сейчас же идём в больницу, — решительно сказала девушка, а после строго взглянула на Джина, подбирающего осколки, — а ты останешься убираться.    В мыслях Леона пробежала догадка, что Тара любит лишь детей.    Они ушли. И через некоторое время уже прибыли в больницу. Внутри пахло лекарствами, вокруг ходили доктора.    Вскоре Тара смогла поговорить с лечащим врачом Сэнди, и тот привёл его.    Мальчик выглядел лучше, по сравнению с тем, что было раньше. Мешки под глазами стали менее выраженными, а порезы почти зажили. Над зубами тоже поработали. Тара тут же бросилась обнимать и целовать сына. Сэнди был рад видеть маму, он улыбался.    Когда всё это закончилось, они все пошли домой. Леон хотел взять мальчика за руку, но тот сказал, что лучше обойтись без этого. Да и вовсе Сэнди был уже не такой доверчивый. Это разочаровало Леона. Вряд ли мальчик будет доверять ему как раньше. Это всё из-за общения с тем мелким? Нет. Это полностью вина Лео. Своим поведением он убил все хорошие отношения. Вновь нахлынула волна грусти. Теперь всё придётся исправлять. А если не получится? Что, если былое общение не вернётся? И во всём виновен он и никто больше.    Ему простили издевательства над Сэнди, но Леон ещё никому не сказал о Эмз. Да и вовсе не собирается, иначе его уж точно убьют. Это опасно. Но ведь Сэнди может всё рассказать. Тогда нужно поговорить с ним, чтобы мальчик держал рот на замке. Как всё сложно. За свои поступки нужно отвечать.    Всю дорогу висела тишина, что давила на мозг и уши. Поэтому Леон решил её прервать.      — Как прошло выздоровление? — обратился он к Сэнди.      — Как видишь, хорошо, — холодно ответил мальчик. Леона это начало раздражать. Сэнди стал слишком хладнокровным. Лео больше не стал ничего спрашивать. Посчитал, что будет лучше перенести разговор на завтра.    Так они и разошлись. Даже не обнявшись.    Эта ночь была тяжёлой для Леона. Он не мог уснуть и всё время думал как вернуть доверие. Мальчик заснул лишь утром и проспал до обеда.    Сэнди тоже не спалось. Он думал о том, что будет теперь. Ведь Леон всё ещё может причинить мальчику боль. Бессонница продлилась недолго. Желание поспать взяло верх и часа в три боец уже мирно сопел.    Проснулся он рановато, как бы то ни было странно. Аромат свежеиспечённого пирога нежно пробирался в носик и заставлял подняться с кровати. Неужели Тара в кой то веки приготовила не лапшу или недоваренный плов. Сэнди любил поесть так же сильно, как и поспать.    Он тут же вылез из-под пурпурного тёплого, как мамины объятия, одеяла и слез с мягкой, словно облако, постели, опустил ступни в зелёные тапочки и поспешил на кухню.    Тара тут же заметила сына и обратилась к нему:         — Доброе утро. Уже выспался?       — Не совсем. Я же почти никогда не высыпаюсь. Тем более сегодня, — мальчик вздохнул и сел за стол.      — Тебя что-то беспокоит? — Тара достала из духовки пирог с апельсинами и поставила его на середину стола.      — Да, есть такое. Просто мне страшно. Я боюсь Леона. Я боюсь ему доверять, — грустно произнёс воин.      — Ты думаешь, всё может повториться? — спросила мама.      — Именно. И уже намного хуже. Я не хочу снова это пережить. Я боюсь боли. Я боюсь умереть, — Сэнди захотелось плакать, но он знал, что маме это не понравится.      — Я могу кое-что тебе рассказать. При условии, что Леон не узнает, — девушка взяла нож и отрезала кусочек пирога. Сэнди кивнул.      — Знаешь, когда Лео пришёл всё рассказывать… он заплакал. Не знаю, от страха, или из-за ужасного чувства вины. Но извинялся он долго. Хотя я простила его сразу же. В конце концов, все мы совершаем ошибки, — Тара положила один кусочек на тарелочку и подвинула её к мальчику.      — Заплакал? — удивился воин.      — Да. Ему правда очень жаль, что он так поступил. И я не думаю, что подобное ещё повторится. Но всё же, будь осторожен. Кто знает, что может произойти.      — Хорошо, мама.      — Береги себя, — Тара поцеловала сына в лобик, — приятного аппетита, — сказав это, девушка удалилась. Ей пора на арену.    Сэнди стал завтракать. Когда уже второй кусок пирога был съеден, а чашка с чаем каркаде почти опустошена, раздался стук в дверь. Мальчик даже слегка вздрогнул от неожиданности. Он пошёл и открыл.    У порога стоял Лео. Снова он…      — Привет, Сэнди. Должно быть, ты не хочешь меня видеть. Но пожалуйста, послушай. Ты можешь мне доверять. Я не сделаю тебе больно, честно. Обещаю, что всегда буду добр. Давай начнём всё сначала? Представим, что ничего не было? — слегка колеблющимся голосом произнёс подросток.      — Сложно. Да и на каком основании я должен тебе верить?      — Просто… пожалуйста, просто дай мне ещё один шанс, — тяжко вздохнул Леон.      — Ладно, я попробую. Проходи. Будешь пирог? — поинтересовался Сэнди.      — Спасибо. Конечно, — улыбнулся мальчик и прошёл на кухню. Он присел за стол, снял капюшон. Сэнди собирался отрезать кусок пирога. Воин взял большой нож и сделал надрез. На мгновение его рука дрогнула и он случайно полоснул по указательному пальцу. Мальчик быстро отпустил нож и айкнул. Выступила кровь.  — Ты поранился? Погоди у меня есть пластырь. Присядь, — сказал Лео. Сэнди так и сделал. Леон достал из кармана пластырь. Он посмотрел на ранку Сэнди чуть ближе. Края аккуратные, прямые. Красиво. Мальчик был словно загипнотизирован красотой пореза. Эта кровь. Так прекрасна. Подросток взял Сэнди за запястье и приблизился к его пальцам. Неожиданно тёплый язык медленно прошёлся по ране, слизывая большую каплю крови. Сэнди был так удивлён, что не знал, что говорить и делать. После, Лео сжал своим большим и указательным пальцами место возле пореза, от чего выступило ещё немного красной жидкости, которую язык садиста тут же слизнул. Воину было слегка больно, но он продолжал наблюдать за действиями Леона. Вдруг убийца взял в рот указательный палец мальчика и стал, как бы, посасывать, жадно желая попробовать ещё вкусной крови бойца. Но не получив этого, он слегка прикусил края ранки. Теперь уже Сэнди не стал терпеть, он резко одёрнул руку.  — Прекрати! — вдруг крикнул воин, из-за чего Леон вздрогнул и словно очнулся.  — Извини, позволь я., — начал Леон, открывая пластырь.  — Нет! Не стоит, — недовольно перебил его мальчик, — само заживёт. Что это вообще сейчас было?!  — Я не знаю. Мне просто нравится твоя кровь. Неожиданно я просто захотел её, — грустно сказал садист, — Она вкусная. Я люблю её.  — Ох, не делай так больше, ладно? Это жутко и странно. Тем более, так я стану доверять тебе ещё меньше, — Сэнди взял у Леона пластырь и заклеел свой порез.  — Хорошо. Будь осторожнее с ножами. Сэнди отрезал Леону кусочек пирога. Они оба решили сделать вид, что ничего не произошло. Правда Сэнди запомнит это надолго.