Штуки

      Лев ни за что бы не признался, по какой причине решил устроиться на работу именно в этот офис. И это студент второго курса, в разгар летних каникул, когда все нормальные учащиеся проводят время за развлечениями и знать не ведают ни о каких проблемах. Отдел Кадров всем составом смотрел на безумного парня, слезно умоляющего взять его хотя бы уборщиком, соловьем заливающегося о том, как он мечтает работать в этой компании, что корпоративный дух у него в крови с самого рождения и прочее, и прочее.       Специалист по подбору персонала успела даже перекреститься, пока мальчишка — взрослым парнем его назвать, несмотря на почти двухметровый рост, просто язык не поворачивался — с восторгом оглядывался по сторонам.       — Хорошо-хорошо, — устав выслушивать хвалебные оды, сдалась она, — вакантной должности уборщика у нас нет, но на днях уволился курьер, отвечающий за доставку внутренней корреспонденции.       — Это как? — заинтересованно повел носом, словно принюхался Лев.       — Офис у нас большой, только в этом филиале пятнадцать этажей, не всю документацию отправишь по электронной почте, поэтому у нас есть должность курьера, который развозит по этажам и сотрудникам внутреннюю корреспонденцию.       — Вон оно что. Мне подходит!       — Приходить можешь либо рано утром, либо вечером, но чтоб к началу рабочего дня вся почта лежала на столах сотрудников. В течение дня твои услуги вряд ли понадобятся, но об этом лучше еще переговорить с Секретарем.       — Вас понял! Что-нибудь еще?       Женщина протянула ему договор в двух экземплярах и временный пропуск.       — Поставь подписи, на неделе зайдешь, заберешь постоянный пропуск. Испытательный срок — месяц. Как распишешься, поднимись на десятый этаж, в кабинет Секретаря. Он покажет тебе фронт работ и разъяснит принцип.       — Спасибо!       Это отдельному в пол-этажа Отделу Кадров, Лев ни за что бы не признался, какая вожжа попала ему под хвост, заставив устроиться на ненужную ему, в общем-то, работу. Себе же он признаться мог. Не в его натуре было таить и играть в несознанку с самим собой.       Он ходил мимо здания, в котором находился искомый офис, каждую ночь с дополнительных занятий в общагу. И каждую ночь его манил свет в окне на пятнадцатом этаже. Что за трудоголик пашет без продыху до поздних одиннадцати вечера в этом, казалось бы привыкшем к смерти от хронической усталости Токио? Льву было любопытно до жути. И, решив не откладывать в долгий ящик выяснение личности несчастного, подпадающего под одну из самых больших групп в сухой статистике Японии, Лев решил устроиться на подработку в ту же фирму, с неясными пока даже для себя намерениями. То ли спасти заблудшую, утопающую в трудоголизме душу, то ли попенять на полную неспособность позаботиться о себе. О том, что не спать в это время суток в окне одного кабинета может целый отдел, он старался не думать. Что это такое? Сущие мелочи перед желанием помочь всем и вся.       Первая же рабочая неделя показала ему, насколько сильно он ошибся в собственных выводах.       Лев, сжав ручку тележки с корреспонденцией, папками с отчетами, свитками чертежей и планов, стоял у дверного проема и с немым изумлением смотрел на мужчину в кабинете. Единственного присутствующего, что было несомненным плюсом. Но ничуть не утопающего в болоте трудоголизма. Это Лев к минусу отнести не мог, но все же обиженно фыркнул, понимая, что его помощи застывшему у окна освещенного дневными лампами кабинета мужчине уж точно не нужно. Там царила неестественная для офисов тишина. Не жужжали, перемалывая чистую бумагу в испещренные символами документы, принтеры, не жевали подношения шредеры, не звонили, без устали напоминая о себе, телефоны. Даже шум улиц вечно неспящего Токио не долетал до последнего этажа не самого высокого в их квартале здания.       Мужчина стоял, задумчиво перекатываясь с пятки на носок. Возмутительно невысокий, даже для Японии, в мешковатом костюме, с заведенными за спину руками. Он мурчал под нос какую-то веселую песенку и тихо посмеивался, глядя на суету внизу.       Лев проглотил разом все реплики, рвущиеся с языка, отступил обратно в тень коридора и от избытка чувств сжал на груди дешевую ткань мятой рубашки. Он вспомнил этого ночного одиночку.       Яку Мориске.       Один из главных архитекторов их фирмы. Дьявольский Биг Босс, прозванный так явно не за ангельский характер и миниатюрный рост. Фееподобные габариты Яку не мешали ему держать в страхе весь отдел, этаж, персонал кафетерия на пятом и парковщика на стоянке в подвале. Самому Льву везло: он еще ни разу не попадался под горячую руку босса, умудрившись за те два дня работы не перепутать ни один чертеж или папку, что скрупулезно складывал ему в тележку Секретарь.       Эту информацию стоило бы унести с собой в общагу и переварить в тишине, без угрозы быть пойманным с поличным.       Кивнув себе, Лев как можно тише покатил тележку с ценными бумагами прочь от кабинета, свет которого так привлекал его последний семестр. Несмотря на дьявольскую славу владельца, Льву нестерпимо захотелось пообщаться с Яку. Но с нахрапа брать этот бастион было чревато, и Лев, отбросив любовь к импровизации, решил тщательно продумать план.       — Это что? — первым делом спросил Яку, когда Лев, перед тем, как выгрузить на стол предназначавшуюся Яку корреспонденцию, занимающую половину тележки, выложил маленькую коробку из соседней пекарни. — Я вас спрашиваю.       Лев смутился. Цепкие сердитые глаза сверлили в нем дыры, почище зубоврачебных пыточных инструментов.       — Это вам.       — Я не слепой. И вижу, что тут написано мое имя. Я спрашиваю, кто и с какой стати?       А вот такую реакцию Лев не предусмотрел. И теперь с немым изумлением смотрел, как с отвращением Яку приподнимает крышку коробочки, заглядывая внутрь. Вид свежайших, самых потрясающих на памяти Льва эклеров явно не возымел должного на Яку эффекта. Тот продолжал морщиться и смотреть этим самым «что-за-гадость»-взглядом на Льва.       — А, эм, это уже было в тележке, — попытался отбрехаться Лев в тишине замолкшего в ожидании представления отдела. Стеклянные перегородки и отсутствие двери способствовали распространению сплетен по офису. Кажется, Яку тоже это понял — споро сбросил коробочку в выдвижной ящик и требовательно уставился на Льва. — Я, правда, не видел, кто положил. Я простой курьер. Не губите, Яку-семпай! Я просто выполнял свою прямую обязанность! — заголосил он в попытке избежать наказания непонятно за что.       — Как ты меня назвал? — в голосе Яку проскользнуло бешенство.       Лев понял, что выбрал неверную тактику и что нужно что-то срочно делать. Поэтому, продолжая извиняться, вывалил на стол всю причитающуюся Яку корреспонденцию и принял единственное возможное решение — сбежал, громыхая колесами тележки и цепляя ею углы рабочих столов. Унося свою жизнь от возможной расправы.       День длился бесконечно долго. Лев успел сбегать перекусить в ту самую пекарню, восхититься в очередной раз эклерами с воздушной, тающей во рту начинкой. Успел даже поковырять вводную часть предстоящей в марте к сдаче курсовой работы. Секретарь не вызывал, видно, за весь день не скопилось достаточно документов для развоза по отделам. Что было, мягко говоря, странно. Это больше походило на то, что Яку распорядился уволить нахального курьера, а самому Льву сообщить об этом забыли.       Лев помотал головой. Опять он себя накручивает. Не может же босс уволить его за коробку эклеров? Чепуха. Они для этого слишком вкусные.       Ободренный своими нехитрыми логическими умозаключениями, Лев стряхнул крошки с костюма и решил заглянуть перед уходом в офис. Если появилась работа, лучше сделать ее вечером. Неизвестно, не останется ли он завтра безработным.       Перед тем, как войти в стеклянные раздвижные двери здания, Лев отработанным жестом задрал голову и нашел нужные окна кабинета. Те, что не удивительно, продолжали светиться, даже когда во всем офисе было уже темно. Даже самые поздние пташки предпочли передислоцироваться домой, и во всем здании оставалось всего несколько человек: парковщик, уборщики и — Лев сглотнул и улыбнулся собственным мыслям, — и Яку. Электрический свет офисных ламп манил, Лев даже не помнил, когда последний раз его гипнотизировала возможность даже не получить желаемое — его желания не успели еще оформиться, — а просто увидеть вновь мурлыкающего под нос незатейливые песенки, расслабленного, разморенного после тяжелого рабочего дня мужчину. Это странно, даже для него.       Лев фыркнул и рассмеялся собственным выводам, Алиса бы первой отвесила ему затрещину, если бы он начал сомневаться в своих желаниях и решениях. Они оба были такими: импульсивными, открытыми и скорыми на выводы. И за то и любила их, видно, судьба, потому что не ошиблись они пока оба еще ни разу.       Пропускной пункт на входе мелькнул зеленым, разрешая пройти. Лев взлетел на этаж с лифтами как на крыльях и, забыв о своем желании заскочить сначала в каморку к Секретарю, с предвкушающей улыбкой выбрал из перечня путей для отхода единственный, ведущий в логово дракона — пятнадцатый этаж.       Лифт находился слишком далеко от нужного кабинета. Только этим Лев мог объяснить то, что Яку не заметил ни звона, оповещающего о прибытии на этаж, ни шороха раздвижных дверей.       Он крался по лабиринту стеклянных перегородок, манимый светом, как мотылек летит на сияние уличного фонаря — целенаправленно и без единой мысли в голове, как будет объясняться перед начальством за свое неуклюжее сталкерство.       О том, что объясняться придется не ему одному, Лев понял, когда застал на месте преступления — истребления эклеров из подарочной коробки — самого Яку.       Они уставились друг на друга одинаково обалделыми взглядами. Первым отмер Яку, икнул, подавился, задвинул полуопустошенную коробку за какие-то безделушки на столе и трясущейся от кашля рукой потянулся за бутылкой с водой.       Лев, пойманный с поличным, с виноватым видом под прицелом злых слезящихся глаз прошел в кабинет и понуро устроился на краешке стула, спрятав ладони лодочкой между сдвинутых коленей.       — Итак, — сипло произнес Яку, отставив в сторону бутылку.       — Итак? — повторил за ним Лев, вскидывая глаза.       — Что здесь происходит?       На этот вопрос Лев ответить затруднялся. Взгляд зашарил по кабинету, в поисках причины изменить тему, и наткнулся на помятый уголок подарочной коробки.       — Вам не понравились пирожные?       Яку опешил.       — Как мне могли не понравиться мои любимые пирожные из моей любимой пекарни?       — Ну-у-у, у вас было такое… такое лицо, — Лев живо изобразил на своем похожее отвращение и даже язык высунул от усердия, — что сразу стало понятно.       — Ничего тебе не понятно, — отмахнулся Яку, подавив смешок, до того забавно смотрелся Лев со своим карикатурным отвращением. — Я подумал, это снова в кафетерии решили надо мной подшутить.       — Что вы такое говорите? А за что?       Яку окинул его оценивающим взглядом, потом огляделся по сторонам, словно проверяя — не подслушивает ли кто, и, нагнувшись, поманил к себе пальцем. Лев заинтересованно нагнулся.       — За то, что у них отвратительный кофе, и я не стал об этом молчать, — заговорщицким шепотом поделился босс.       Лев разочарованно откинулся на спинке стула.       — Вы шутите, да?       — Какие уж тут шутки? — вполне искренне возмутился Яку. — И вообще, не меняй тему, с чего вдруг ты приволок мне пирожные?       — А как вы узнали, что это именно я? — зацепился за новую возможность свернуть тему в безопасное русло Лев.       Покопавшись в ворохе бумаг, Яку выудил из самых недр мятый кусок чека:       — Держатель карты — Хайба Лев. В следующий раз будь осмотрительнее, когда пытаешься подмаслить начальство. Или на это и был расчет? Что я узнаю, от кого подношение?       Лев энергично замотал головой.       — Что вы, Яку-семпай, я просто хотел подружиться!       — Не называй меня так, — поморщился Яку.       — А как?       — Да хоть как, только не так, — Яку свернул из чека трубочку и покатал пальцем по столу, что-то усиленно обдумывая. Лев неуютно поерзал на месте. — Так ну и что за коварные цели ты преследовал?       — Вы какой-то слишком подозрительный, Яку-сан, — Лев вынул из кармана немного помятый кекс, который собирался съесть на остановке, положил на стол перед Яку, прямо поверх каких-то важных чертежей, — есть люди, которые просто хотят с вами подружиться. И узнать, почему вы так поздно ночью предпочитаете проводить время на работе, а не у себя дома.       Яку хмуро уставился на очередное подношение. Лев улыбнулся на подобную подозрительность, но комментировать не стал, только встал с неудобного стула и уже в дверях произнес:       — До завтра, Яку-сан, если, конечно, вы меня завтра не уволите.       И только услышав вслед «болван, за кексы не увольняют, они слишком вкусные», позволил себе счастливо улыбнуться.       Все-таки верную тактику избрал. Сестра может им гордиться.