Штуки

      — Угнал отцовскую машину, Куроо? Серьезно? Тебе всего четырнадцать, а ты одним поступком нарушил половину статей административного кодекса! И счастье, что никого не сбил. Иначе простыми общественными работами бы не отделался!       Куроо отвел глаза, глаз — второй пострадал от удара об боковое окно и прятался за окровавленной повязкой — и шмыгнул носом.       — Что тут скажешь, офицер Савамура, вот такой вот уникальный малолетний уголовник тебе достался.       — Ты несдержанный, невоспитанный, эгоистичный ребенок. И, не дай бог, станешь уголовником. Не в мою смену, Куроо, только не в мою смену.       — Ну, давай, сдай меня тогда соцработникам! — огрызнулся Куроо.       «Дыши, Савамура Дайчи, ты старший офицер полиции, без пяти минут сержант, и не должен поддаваться на провокации мелких засранцев». Мысли Дайчи, каждый раз, когда ему приводили сына бывшего наставника, крутились только вокруг самоконтроля.       — Я тебя отцу сдам, а не социальным работникам.       Куроо откинулся на стуле для посетителей и от души расхохотался.       — Да отцу плевать, как будто ты не знаешь. Иначе поучал бы меня сейчас тут он, а не ты.       — Не дерзи мне, Куроо. Забыл? Именно я выбираю, где ты будешь отрабатывать наказание.       Дайчи постучал ручкой по папке с заведенным на мальчишку делом. Отца его он вызвонил, как только узнал от хорошего приятеля из дорожной полиции, что в отделение скоро доставят Куроо Тетсуро, сына бывшего инспектора Куроо.       — Послушай, Куроо, — начал Дайчи миролюбиво, подавшись вперед. Куроо заинтересовано на него уставился, — тебе скоро в старшую школу.       — О, только не начинай… те, — напоровшись на ставший враз злым взгляд, сменил тон Куроо. — Ни в какую я старшую школу не пойду. И ни ты… вы, ни отец меня не заставите.       — И что ты собираешься делать? Времени осталось всего ничего. Выпуск уже через два месяца.       — Не твоего ума дело.       — Куроо!       Куроо скрестил на груди руки и отвернулся к окну. Правая рука, как и правый глаз, была наспех перевязана и на бинтах уже проступили яркие пятна крови. Ничего опасного, пара мелких порезов и ссадин, по крайней мере, так сказал Ивайзуми, доставивший Куроо к Дайчи. Машине в этом плане тоже сказочно повезло, в столб Куроо влетел задней дверцей, иначе такими легкими ранами мог и не отделаться.       — Ладно, к этому разговору мы еще вернемся. Но помни, что я в курсе твоей высокой успеваемости в школе, так что без веских причин от старшей школы ты не отделаешься. Просто грех не поступить с твоими-то мозгами.       — Офицер Савамура, — Куроо повернулся к нему и зло оскалился, — какое тебе до всего этого дело, а? Пытаешься выслужиться перед отцом? Так он давно в отставке и никак на твою карьеру не повлияет. Или ты пытаешься заработать репутацию сердобольного добряка? Так я тебя насквозь вижу, и всю твою черную душонку.       — Не слишком ли самоуверенно для четырнадцатилетки? — приподнимаясь в кресле прорычал сорвавшийся Дайчи, но, заметив торжество во взгляде мальчишки, со вздохом опустился обратно. Черт, где там наставник, когда он так нужен?       — Дайчи! — словно услышав его молитвы, влетел в кабинет всклокоченный высокий тип с выпученными от возбуждения глазами. Не Куроо-старший, но не безрыбье, как говорится… — Ой, то есть, Савамура, — исправился мужчина, заметив, что Дайчи не один, — то есть, офицер Савамура.       — Бокуто, — узнал в вошедшем полицейском стихийное бедствие и своего напарника по совместительству Дайчи. — Что-то случилось?       Бокуто отвлекся от кривящего губы в усмешке пацана и растерянно ответил:       — Э-э, да? То есть, нет. То есть да, случилось! Появилась новая зацепка по нашему последнему делу, — он помахал над головой папкой и грохнул ее об стол, подняв скопившуюся в уголках столешницы пыль. — В вещах того ублюдка, Асанумы, нашли кучу браслетов от клуба «ЛунаЛагуна». И все жертвы, на минуточку, были найдены не дальше двух кварталов оттуда. Сечешь, Дайчи? Чуешь, чем пахнет? Совпадение? Не думаю!       Савамура, по мере того как Бокуто говорил преображался, кардинально меняясь на глазах, и вот уже перед Куроо сидит не уставший от его постоянных выходок взрослый, а настоящий офицер полиции. Собранный, серьезный, внимательно прислушивающийся к словам Бокуто и одновременно читающий заметки по делу из папки.       — Значит, — задумчиво протянул Дайчи, когда напарник договорил, — ты думаешь, что остальные члены банды отираются там?       — Конечно! Надо брать! Чего сидим, кого ждем? Мы и так неделю потеряли на поиски подозреваемых. Асанума и его браслетики наш единственный шанс взять этих уе… — Бокуто запнулся, бросил быстрый взгляд на подобравшегося подростка и нехотя исправился, — этих ублюдков.       Дайчи перевел взгляд с напарника на Куроо, внимательно прислушивающегося к разговору. Да, Бокуто явно подобрал не тот момент, чтоб осудить детали дела. Нужно достать ордер, съездить, осмотреться. Взять парочку патрульных, кого-нибудь из экспертов, Сакуса должен быть свободен. Бокуто опять же в подкрепление. Но сначала…       — На получение ордера уйдет полдня минимум, — перебирая фотографии браслетов, озвучил свои мысли Дайчи.       Бокуто нетерпеливо подпрыгнул на месте и забегал по кабинету, понося на чем свет стоит судью Вашиджо, который: «уж точно хрена лысого мне покажет, а не ордер выдаст, Савамура, будь человеком, а!»       — Давай поступим так, — миролюбиво начал Дайчи, Куроо от его доброго тона перекосило, но разбираться, что опять не понравилось пацану, времени не было, — ты съездишь к экспертам, сегодня должен дежурить Сакуса. С ним-то ты ладишь? — Бокуто энергично закивал. — А я загляну к судье за ордером. Будем на связи, как только получу ордер, рванем в Лагуну.       — ЛунаЛагуна, — поправил его недовольным тоном Куроо.       Дайчи чувствовал, что ничего хорошего от знания Куроо о месте проведения расследования не выйдет. Бокуто, если его что-то и насторожило, как ни странно предпочел промолчать. Он дождался отмашки Дайчи и выскочил в коридор управления. Дайчи снова посмотрел на Куроо.       — Тетсуро, — всякий раз, когда нужно было достучаться до рациональной части ума мальчика, Дайчи обращался по имени, — ты посиди тут, хорошо, — он наткнулся на скептический взгляд, но твердо продолжил, — твой отец должен приехать с минуты на минуту. Он отвезет тебя в больницу. Как видишь, воспитательную беседу придется на время отложить, у меня работа.       — Что ты со мной, как с маленьким? — Куроо откинулся на спинку стула, отталкиваясь от стола ногой, и опасно забалансировал на двух ножках.       — А ты ребенок и есть. Ведешь себя, по крайней мере, как детсадовец.       — Дайчи, тебя подбросить? — втиснулась в дверь лохматая голова. — Ты же вчера свою машину об гаражные ворота угробил!       Напряженную атмосферу в кабинете раскололо хохотом. Куроо, держась за живот, ржал так, что едва не падал с ходящего ходуном стула. Дайчи прикрыл лицо рукой, только пылающие кончики ушей выдавали стыд с головой. Бокуто недоуменно переводил взгляд с одного на другого и обратно.       — А что я такого сказал?       — Бокуто, — глухо выдал сквозь пальцы Дайчи, — подожди в машине, пожалуйста.       — Ну, ладно. Как скажешь.       Куроо всхлипывая вытирал слезы.       — И этот криворукий офицер отчитывал меня за столб!       Дайчи серьезно на него посмотрел, щеки все еще были красными от стыда, но твердость в голос уже вернулась:       — Я отчитывал тебя не за столб. Ты мог пострадать! — он запнулся взглядом о бинты. — Сильнее, чем сейчас. Тебе повезло, что отделался легким испугом. Что если бы ты попал в аварию в безлюдном месте? И некому было бы оказать тебе первую помощь. Ты бы истекал кровью в салоне разбитой машины, а кругом — никого. Что если так?       — Со мной такой херни не случится. В отличие от тебя! — Куроо с грохотом вернул стул на место и вскочил, в запале бросая в лицо Дайчи злые слова: — Как ты преступников-то ловишь, если в собственные ворота вписаться не можешь? Сам так и помрешь, истекая кровью от пули какого-нибудь ублюдка в вонючей подворотне, а я еще станцую на твоем прахе!       Дайчи отшатнулся, сделал по инерции пару шагов назад, помертвел лицом, и не понять было, насколько сильно задели его слова мальчишки.       — Твой отец скоро будет, — произнес он спокойно. — Дождись его здесь.       — Ты мне никто, и я не обязан выполнять твои указания, — немного тише произнес Куроо, чувствуя, что где-то перегнул палку.       — Я все еще старший офицер полиции, — так же безэмоционально напомнил Дайчи. — И дежурный все равно не выпустит тебя из участка без конвоя. Мне пора.       — Савамура…       Дайчи, больше не слушая возражений Куроо, вышел из кабинета, и кто бы знал, каких трудов ему стоило не грохнуть об косяк наполовину стеклянную дверь. И ведь дело даже не в том, что он был дико зол. Просто мальчишка каждой фразой был прав, Дайчи не имеет никакого права что-то указывать или запрещать ему. И прав он в том, что Куроо-старший давно махнул рукой на своего отпрыска. Понимать это было невыносимо, но сделать Дайчи ничего не мог — наставник на каждый разговор о воспитании сына уходил в несознанку или в глухую оборону, и все слова о том, что Тетсуро нужна дисциплина и авторитет упирались в полное непонимание.       Нужно было менять тактику и начинать с более серьезных действий. Тетсуро умный, способный ребенок, и при должном подходе из него вырастет замечательный человек. Стоит только приложить больше усилий и в первую очередь — Дайчи покачал головой от промелькнувший в мыслях совершенно дикой идеи — забрать Куроо у наставника?       То, что Дайчи идиот, и мальчишка теперь до конца жизни будет мучиться чувством вины от напророченного, он понял слишком поздно.       Бокуто застрял у Сакусы в лаборатории: кто-то из криворуких ассистентов, Дайчи искренне надеялся, что это не Комори, разбил образец с бактериологическим оружием, точнее с изъятой для идентификации из аэропорта бесцветной подозрительной жидкостью, и всех, кто в тот момент находился рядом, решили обследовать и вакцинировать на всякий случай от всего подряд. Ордер жег карман, и Дайчи подумал, ничего плохого не случится, если он просто зайдет и осмотрится. Разведает, так сказать, обстановку, пока подтягивается подкрепление и эксперты из соседнего специального района.       Февраль выдался довольно холодным и ноги и руки уже начали неметь и покалывать. С ночного, освещенного тысячами рекламных вывесок, неба падал хлопьями снег. Это было бы даже красиво, погода настраивала на романтический лад. Но простреленный живот, пустые мусорные баки в двух шагах, изрисованная граффити с неприличным содержанием стена, к которой он прижимался плечом, узкий, заваленный раскисшим картоном и стаканчиками из-под выпивки переулок легко разрушали очарование ночи. Растаявший грязный снег пропитал брюки и пиджак, куртка осталась где-то на диванчиках клуба, лежать на спине становилось все холоднее. Но сил подняться и позвать помощь не было. Телефон, Дайчи медленно зашарил по карманам пиджака, то и дело морщась от боли, телефон либо отобрали члены банды, либо он выпал в пылу схватки.       В подворотню медленно вполз отблеск чьих-то фар. Незамеченный до этого в другом конце переулка автомобиль крадучись покатился к черному входу клуба. Дайчи попытался собрать себя в кучу, приподнялся, с трудом сел, зажимая рану на животе. Кровь все еще шла, это обнадеживало, значит в организме ее оставалось предостаточно. Только вот чтоб отбиться от возможного нападения ни оружия, ни чего-нибудь хоть отдаленно подпадающего под это определение под рукой не было.       Автомобиль затормозил совсем близко, пассажирская дверь, оказавшаяся напротив Дайчи, распахнулась и из темного салона высунулся мальчишка с пугающе бледным, едва подсвеченным потусторонним светом приборной панели лицом.       — Куроо… что ты?.. откуда ты тут?       — Забирайся! — пришипел Куроо, хватаясь за воротник его пиджака.       Дайчи заскулил от боли, кровь до этого сдерживаемая ладонями хлынула на асфальт. Куроо побледнел сильнее — рана была серьезной, очень опасной. Возможно, смертельно опасной. Насколько бы хреново он не разбирался в огнестрелах, но когда кровь хлещет без остановки, окрасив рубашку и брюки в черно-алый, ничего хорошего ждать не стоит.       — Какого черта? Просто, блядь, какого черта? — ругался он, снова вцепившись Дайчи в воротник, чтоб затащить его на пассажирское сидение, — где, блядь, вся полиция города, когда тут подыхает один из своих? Где хоть один патруль? Все же слышали выстрелы. И ты идиот, Савамура! Какой дебил полезет в пекло без элементарного прикрытия. У тебя что, девять жизней? Ты что, кошка?       — Картошка, — отбрехался Дайчи. — Не ворчи, — с трудом переставив ноги в салон, откинулся он на спинку сидения, — маленький еще, поучать меня, — голос звучал слабо, но взгляд оставался ясным. — Ты опять взял отцовскую машину без спроса?       — Ждать его разрешения, пока ты тут в подворотне подыхаешь лежишь? Ищи дурака, Савамура. Где твой совоподобный напарник?! Да я его на птичьи кормушки пущу! Какого, драть его через колено, хрена?       — Прекрати ругаться, Куроо, где только понахватался. И поехали уже, — Дайчи с каждой минутой бледнел все сильнее, на лбу и над верхней губой крупными каплями выступила испарина. — У тебя телефон с собой?       — Нет у меня телефона, — зло огрызнулся Куроо, резко трогаясь с места.       Дайчи вжало в спинку кресла, но он только скрипнул зубами. Чем быстрее они доберутся до больницы, тем скорее он сможет связаться с управлением. Только бы успеть. Только бы Бокуто или кто-нибудь еще из подкрепления не полез следом за ним выяснять, куда пропал Дайчи.       — Быстрее, — как в бреду повторял он, едва шевеля губами, — быстрее, прошу.       — Убил бы сам, — рыкнул в его сторону мальчишка и прибавил газу. — Эй, не засыпай! Отец говорил нельзя отключаться при таких ранениях! Поговори со мной, Савамура.       — Спрашивай, — еле разлепил Дайчи губы. Мальчишка прав, отключаться нельзя, ему есть о чем предупредить управление.       — Почему они тебя не пристрелили? — выпалил первое, что пришло в голову Куроо.       — А тебе так не терпится, — Дайчи поверхностно задышал, пытаясь справиться с новой вспышкой боли, — не терпится избавиться… от доставучего друга семьи?       — Ты бредишь, — Куроо вспыхнул, не притормаживая крутанул резко руль, поворачивая на красный, и помчался дальше. — Это бред, я не… — он крепче вцепился в руль, костяшки побелели от напряжения, казалось еще немного и Куроо разрыдается.       — Я пошутил, — нашел в себе силы ухмыльнуться Дайчи. За что заработал еще один огненный взгляд. — Это обычная банда грабителей, они не стали бы убивать офицера полиции. Они же не идиоты.       — То, что они банда грабителей уже говорит за то, что они идиоты! И если бы они не хотели тебя убивать, они бы не стреляли в тебя, а избили бы, разве не так?       — Умница. Правильные выводы делаешь.       — Савамура!       Впереди замигали тревожные маячки на здании неотложки.       — Я услышал то, что не предназначалось для моих ушей, — пробормотал Дайчи, чувствуя, что выдержка ему отказывает, — это было предупреждением. По их замыслу, если я выживу, то поостерегусь открывать рот. А если не выживу, некому будет рассказывать.       — И ты, конечно же, собираешься все рассказать? — заложив крутой вираж, затормозил Куроо. Ответом ему было молчание. — Савамура? — Куроо со все нарастающим ужасом повернулся к пассажирскому сиденью. — Не шути так со мной, это психологическая травма. Ты мне на терапевтов разоришься! Савамура?       — Слишком умный ребенок, — не открывая глаз, слабо улыбнулся Дайчи. — Приведи врачей сюда и позвони в управление. Передай… — голос ослаб, и слова звучали еле слышно. Куроо подался ближе, ловя каждый прерывистый выдох, — передай, чтоб не совались… не совались в Лагуну. Передай. Иначе…       — Иначе? Что иначе? Савамура! Дайчи.       Куроо прижал дрожащие пальцы к сонной артерии и со сшибающим с ног облегчением почувствовал робкие толчки пульса. Жив. Без сознания, но жив. Единственный человек, которому не плевать на Куроо, к счастью, был еще жив.       — Только попробуй тут сдохнуть! — зло выплюнул он и, размазывая по щекам набежавшие слезы, кинулся к зданию. — Помогите! Офицер полиции ранен!       Единственный человек, которому не было плевать на Куроо, ранен.