Штуки

      — Держи, твой чай.       Матсукава посмотрел на возникшую перед носом бутылку с покрытой конденсатом этикеткой, на покрасневшие от холода пальцы, сжимающие пластик, в собственных руках греется похожая, только с зеленым, а не черным чаем, и перевел недоуменный взгляд на Маки.       — Что? — спросил тот, когда на затянувшуюся тишину обернулись даже Ивайзуми с Ойкавой.       — Ты уже приносил, — Матсукава в подтверждение тряхнул своей бутылкой.       — Нет, — Маки покачал головой, — не приносил.       Матсукава снова озадачено посмотрел на свою бутылку, потом снова на Маки, и в голову закралась мысль, что кто-то тут неудачно прикалывается.       — Ты шутишь? — на всякий случай уточнил он. За полтора года знакомства проблем с пониманием шуток друг друга у них еще не возникало.       — Я тоже видел, как Ханамаки принес чай, — подтвердил Ивайзуми. Ойкава пока молчал, цепко всматриваясь в растерянное лицо друга.       Ситуация из просто глупой превращалась в настораживающую.       — Ха-ха, памяти как у воробушка, — попытался неловко замять ситуацию Маки и, потеснив ребят на скамейке, устроился между Ивайзуми и Матсукавой.       — Это у тебя нервное, — авторитетно заявил Ойкава, — наверняка думал о попадании в основу. Мы же уже второгодки. А из нас четверых только я играю, — он показал язык сидящему рядом Ивайзуми и тут же слетел с края скамейки на землю. — Ива-чан!       — Отлично прикрыл, — Ханамаки дал пять Матсукаве.       — Не зазнавайся, олух, — помогая подняться Ойкаве, проворчал Ивайзуми.       — Про то, что ты иногда выходишь на площадку, я тоже хотел добавить, но ты не дал договорить! Ну вот, теперь штаны чистить, ну что ты за варвар, Ива-чан, никогда не думаешь о других. Как мне теперь поклонницам на глаза показываться?       Под непрекращающиеся причитания отшибшего себе задницу капитана, Матсукава склонился к уху Ханамаки и шепотом спросил:       — Все в порядке?       — Лучше не бывает.       Ханамаки посмотрел на него в ответ, прищурился, улыбнувшись, и Матсукава поверил.       Пока поверил.       — Маки! Хэй, Ханамаки! Такахиро!       Ханамаки споткнулся об ступеньку, схватился за перила, чтоб удержаться, и обернулся на крик. Ого, он и не знал, что Матсукава умеет так орать.       — Ты чего?       Матсукава уперся руками в колени, чтоб перевести дух. Они стояли у лестницы, ведущей в клубные комнаты. Кругом сновал народ, уроки только что закончились, и все спешили успеть на занятия в кружках.       — Это ты чего? До тебя не докричаться. Я от самого учебного корпуса за тобой шел.       — Прости-прости, задумался, — Маки легонько стукнул себя костяшками кулака по лбу, скорчив рожу в лучших традициях сглупивших седзе-героинь. — Чего хотел-то? И мог бы не кричать, на тренировке бы поговорили.       — Какие тренировки, ты о чем? — Матсукава выпрямился и подступил ближе, с тревогой заглядывая в лицо напротив. — Сегодня нет волейбола.       Ханамаки нахмурился.       — А что случилось? Спортзал опять на проверке? Могли бы тогда и на улице потренироваться, бездельники. Чего сразу по домам разбегаться.       — Маки, ты чего? — в который раз спросил его Матсукава. — Сегодня понедельник.       — Да ну? Не-е-ет, — недоверчиво протянул Маки и полез в телефон, чтобы проверить. Тот издевательски запросил пароль для разблокировки. — Эм, ты не знаешь мой пароль?       — Знаю, а ты разве не помнишь?       — Помню, конечно! Просто хотел проверить тебя. Ну-ка набери.       — Маки, в чем дело?       Ханамаки крутил в руках мобильный, на экранчике клавиатура с цифрами и надпись, что две из трех попыток использованы. Матсукава вынул у него из рук телефон и медленно, чтобы Маки успел проследить, ввел шестизначное число.       — О, так вот оно что, — телефон вернулся к владельцу.       — Маки?       — Все в порядке, Матсун, спасибо, — Ханамаки с благодарностью хлопнул его по плечу и, не медля, залез в настройки телефона, чтобы убрать блокировку.       — Уверен? А что насчет тренировок?       — Ну, запамятовал, с кем не бывает, — в голосе проскользнуло раздражение.       — У нас полтора года подобное расписание. Трудно забыть, — Матсукава смотрел, как все злее становилось лицо Маки, пока тот пытался продраться сквозь хитросплетения настроек.       — Черт! Матсун, убери блокировку, будь другом, не могу разобраться.       Очередное «ты чего?» Матсукава проглотил, не произнося. Это уже не просто настораживало, а откровенно пугало. Он решил поговорить с Ойкавой завтра же перед тренировками. А пока отключил блокировку, вернул телефон другу и неуверенно предложил:       — Прогуляемся?       — А как же?.. — Маки бросил взгляд на дверь клубной комнаты на втором этаже здания и раздосадовано хлопнул себя по лбу. — Черт, реально памяти как у воробушка стало. Конечно, пойдем. Заглянем в ту лавку у станции за никуманами? Как он там называется — Нянгоро? Нянко? Нянкичи?       — Мадара-шоп, вообще-то.       — Я так и сказал, — рассмеялся Маки и, поправив сумку на плече, первым направился к выходу с территории.       Поговорить с Ойкавой не получилось. В первый же день тренировок, после ухода третьегодок, Ойкава выбил почву у всех из-под ног, толкнув вдохновленную речь о власти и ответственности.       — Семпаи ушли из клуба, — начал Ойкава, пока тренеры отсутствовали, — так что теперь вся власть в наших ру… ай, Ива-чан, за что на этот раз?! — он потер зудящий от затрещины затылок. Ханамаки с Матсукавой показали новоиспеченному вице-капитану класс. — Я имею в виду, вся ответственность за команду ложится на наши, второгодок, плечи, — продолжил Ойкава, обижено сопя. — Так что никаких отлыниваний, прогулов, розыгрышей и срывов тренировок. Да, Маки, Матсун, вас в первую очередь касается!       — Сказал тот, кто сорвал в пятницу тренировку ради фотосессии со своим фан-клубом, — скрестив руки на груди напомнил Ивайзуми, под гогот остальной команды.       — Это было всего один раз и вообще неправда!       — Ага, неправда, — подхватил Маки. — И то, что Мизогучи заставил тебя за это нарезать двадцать кругов по стадиону тоже неправда, — он дал пять Матсуну.       — Все-все, проехали, — сконфуженно проворчал Ойкава. — В общем, вы поняли, что я имел в виду. А чтоб не расслаблялись, мы с тренером Ирихатой выбили нам тренировочный матч с Шираторизавой уже завтра.       — Опаньки, вот это я понимаю, серьезный подход.       Игроки переглянулись. Первогодки от страшного слова «Шираторизава» прижались друг к дружке и большими глазами уставились на семпаев.       — Это как же ты на такое согласился? — Ивайзуми удивленно повернулся к другу. Похоже, в известность его тоже не ставили. — И почему мне не сказал?       — Сюрпри-и-из, — довольно улыбнулся Ойкава, но нарвавшись на сунутый под нос кулак, мигом посерьезнел, — Ушиваки не будет, у него молодежные сборы. Это отличный шанс оценить, так ли хороши эти орлы без своего ПЗРК.       — Кое-кому, кажется, пора прекращать смотреть по ночам военные документалки, — попенял Ивайзуми.       — Да ладно тебе, Ива-чан, тебе же тоже было интересно.       Матсукава отвлекся от перепалки друзей и посмотрел на затихшего Ханамаки. Тот уже некоторое время сверлил взглядом развязавшийся шнурок на левом кроссовке и медленно двигал губами, проговаривая что-то про себя. Тут же в голове всплыла идея поговорить с Ойкавой. Но тот опять сбил мысль на подлете.       — Сегодня тренируемся в игре два на два. Яхаба, ты со мной, Матсун с Вата-чи, Ива-чан, ты будешь с Маки. Остальные…       — Идем, — Ивайзуми хлопнул Маки по плечу, но тот не шелохнулся. — Эй, чего застыл?       — А? А. Да нет, все нормально. Нормально, иду. Шнурки только завяжу, — он отвернулся ото всех и присел на корточки.       Разбившийся по парам народ разошелся по площадке. Матсукава помялся за спиной Ханамаки, не зная, что можно сказать. И нужно ли.       — Матсукава-сан, — позвал из другого конца зала заждавшийся первогодка.       — Иду.       Уже много позже, переобуваясь после тренировки, Матсукава заметил, как Ханамаки, ругаясь под нос, стащил кроссовок с завязанными в несколько узлов шнурками. Переобулся и, не дожидаясь остальных, вышел из спортзала.       Ойкава исчез, стоило только вновь возникнуть мысли поговорить.       — Его Ирихата-сенсей отозвал, — ответил Матсукаве Ивайзуми.       — Слушай, — Матсукава проводил взглядом идущего к клубным комнатам Ханамаки, — ты не заметил, что Маки в последнее время странно себя ведет? Ивайзуми посмотрел, как скрывается за углом постройки тень друга, и задумчиво нахмурился.       — Вчера на совместных занятиях по домоводству Маки наорал на какую-то девчонку.       Это действительно странно. Сдружившись с Ойкавой, многие парни из клуба стали более подкованными в общении с девушками и никогда не позволяли себе повышать на них голос.       — За что?       — Да никто так и не понял. Девчонку потом всем классом успокаивали, а Маки вел себя так, будто ничего плохого не сделал.       — А что готовили? — Матсукава, наконец, отмер, подхватил волейбольные кроссовки и повернулся к Ивайзуми: — идешь?       — Нет, дождусь Ойкаву, а то этот дурень в обход меня на дополнительные тренировки собирался остаться. А готовили они профитроли.       — Хах, тогда я его прекрасно понимаю, налажать в любимом блюде — врагу не пожелаешь.       — Было бы справедливо, если бы она налажала.       Последняя фраза Ивайзуми преследовала Матсукаву до самых раздевалок.       День тренировочного матча с самого утра начался с нервотрепки. Матсукава шел в школу, слушая каждодневный треп Маки, когда тот, не останавливаясь на красный сигнал светофора, едва не угодил под машину.       — Тебя не учили, как правильно переходить дорогу?! — рявкнул Матсукава, за шиворот затаскивая его обратно на тротуар.       — Так горел же зеленый, — с такой непрошибаемой уверенностью ответил Маки, что пришлось снова бросить взгляд на светофор. Тот издевательски продолжал светить красным.       — Какой сейчас? — ткнул Матсукава пальцем в его сторону.       — Сейчас красный.       — Да! И до этого был красный. Сигнал еще не менялся.       В этот момент светофор, неуверенно мигнув, сменился на желтый, а после на разрешающий сигнал.       — Ну вот, зеленый же, — Маки раздраженно вырвался из захвата, подобрал выроненную сумку и, бросив через плечо, — чего психуешь, не понимаю, у тебя глюки, что ли? — ступил на зебру.       Из-за заминки на дороге на утреннюю тренировку и следующий за ним тренировочный матч они немного опоздали. Матсукава переодевался в пустой, не считая Ханамаки, клубной комнате и не переставал насторожено на него смотреть. На первый взгляд все было так же. Маки, не замечая нервозности друга, рассказывал что-то про страховку, которую наконец-то выплатили их семье, и что теперь они заживут, и что им очень повезло, ведь они легко отделались, даже в больницу никто не попал.       — Прости, что? — ухватился за последнее Матсукава.       — Ну, ты чего, не слушал меня, что ли? — возмутился Маки. — Страховая компания выплатила компенсацию, за то, что летом у матери тормоза в машине отказали. Повезло еще, что никто не пострадал почти, — он хлопнул дверцей шкафчика и уже успел отвернуться, когда шкафчик решил ответить тем же и, распахнувшись, хлопнул дверцей Маки по заднице.       — Что за?!       Матсукава в задумчивости натянул футболку. Про аварию он слышал впервые, летние каникулы в этом году он провел за городом, и общались они с Маки по большей части в лайне, встретившись лично только перед началом второго триместра.       Раздался хлопок.       — Да, блин, что за хрень?..       Крик отвлек Матсукаву от завернувшегося воротника. Ханамаки с постепенно звереющим лицом пытался закрыть шкафчик. Тот от каждого удара издевательски распахивался обратно, доводя хозяина до исступления. Хлопок. Еще. И еще. На дверце уже появилась вмятина.       — Маки! — поймал последний замах Матсукава.       Тот повернулся к нему с совершенно невменяемым выражением лица и замахнулся другой рукой уже на Матсукаву.       — Маки! — никакой реакции, рука сжалась в кулак. — Такахиро!       Кулак замер в нескольких сантиметрах от скулы, вторая рука в захвате расслабилась, а на лице Маки начала проступать растерянность.       — Ты чего, Матсун? С тобой все в порядке?       — Я? — Кто-то из них явно рехнулся. И Матсукава не был уверен в том, кто. — Со мной?       — Ну не со мной же, — как само собой разумеющееся ответил Маки. Осторожно высвободил из захвата свою руку и, наклонившись, перезавязал бантиком ослабший узел шнурка. Вел он себя при этом, как ни в чем не бывало.       — Слушай, нам нужно об этом поговорить, — понаблюдав за его действиями, произнес, наконец, Матсукава.       — О чем поговорить? — Ханамаки выпрямился и теперь с недоумением смотрел ему в лицо.       — О том, что произошло только что.       — А что сейчас произошло?       — Ребят, ну вы идете? — заглянул в раздевалку Ватари.       Разговор, в который раз, пришлось отложить.       Этим составом против Шираторизавы они выходили впервые. Третьегодки ушли и в основу наконец-то вошли Матсукава и Ханамаки. Ивайзуми периодически выходил в поддержку первому составу, но с другими второгодками семпаи до самого ухода не считались. Пока капитаном не стал Ойкава, мигом перекроивший основной состав.       Сет начался довольно бодро. Без Ушиваки, как обозвал его Ойкава — ПЗРК, Шираторизава на порядок медленнее набирала очки, но стабильно дышала в затылок Сейджо. После нескольких довольно долгих розыгрышей Матсукава оказался под сеткой и наткнулся на внимательный пугающий взгляд Догадливого монстра. Тендо Сатори. Такой же второгодка-блокирующий, как и он сам.       — Хорошей подачи! — крикнул позади Ивайзуми.       Раздался свисток. Тендо моргнул рыбьими глазами и расплылся в широкой предвкушающей улыбке.       — У тебя такое пугающее лицо, новенький блокирующий, — почти проворковал он, наклонившись близко к сетке. Матсукава услышал, как скрипнул зубами неподалеку Маки. — Тебе следовало бы пользоваться этим, чтоб внушать страх доигровщикам. Что-нибудь типа, скорчив страшную, в смысле еще страшнее, чем есть, рожу и мысленно наорать на противника «только нацелься в мою сторону, сразу накрою».       Матсукава мысленно закатил глаза, не собираясь отвечать на провокацию. Чтоб его пронять, нужно было что-то посильнее хиленькой попытки проехаться по внешности.       Но, по-видимому, Ханамаки очень задели слова Тендо. Раздался звонкий удар подачи Ойкавы. Маки сжал плечо Матсукавы, после чего пролез под сеткой, вместе с мячом оказываясь на стороне Шираторизавы, и с размаху ударил Тендо по лицу.       Тот едва устоял на ногах и большими удивленными глазами уставился на него.       — Маки! — заорал Ивайзуми, бросаясь на сторону Шираторизавы. — Да что ты творишь?!       Остальные игроки в ступоре смотрели, как Маки успел еще несколько раз ударить чужого игрока, который даже не думал защищаться, прежде чем Ивайзуми схватил его поперек груди и оттащил в сторону. Раздался пронзительный свисток, снимая с паузы замерших игроков и тренеров. Все кинулись кто к завалившемуся на пол Тендо, а кто к рвущемуся из стального захвата Ханамаки.       — Ты в порядке? — помог подняться либеро пострадавшему.       Матсукава не верил своим ушам: Тендо смеялся, даже не смеялся, а хохотал самым пугающим образом, утирая безостановочно текущую из носа кровь.       — Ну и ну, приятель, да тебе бы в кружок к ребятам с проблемами по управлению гневом! Или я случайно наступил на любимую мозоль? Так вроде ты, в отличие от вашего блокирующего, ничего такой красавчик.       — Тендо, прекрати провоцировать, — осадил разбушевавшегося игрока Вашиджо. — Ирихата, — переключил он внимание на коллегу.       Разборки тренеров Матсукаву волновали мало, он тряхнул головой, стряхивая с себя оцепенение, и присоединился к скучковавшейся команде, со все еще висевшим на руках у Ивайзуми Ханамаки.       — Что на тебя нашло? — набросился на друга Ойкава.       — А что собственно случилось? — Ханамаки обмяк в руках Ивайзуми и недоуменно оглядел собравшуюся вокруг них команду.       — Ты, придурок, Тендо избил! — прорычал у него над ухом Ивайзуми и освободил из захвата, поняв, что Маки пришел в себя.       — Что? Да никого я не бил! Разве что в мечтах.       — На руку свою посмотри.       Предложение запоздало, потому что Ханамаки уже и сам почувствовал боль и с удивлением уставился на трясущуюся кисть со сбитыми костяшками, содранной кое-где, скорее всего об зуб, кожей, мазками чужой крови и наливающейся краснотой от ушиба.       — Нет, — пробормотал он, сжал-разжал кулак на пробу, поморщившись от боли, и вскинул голову, всматриваясь поверх ребят, выискивая красную макушку противника, — не может быть, чтобы я…       Тендо поймал его взгляд и весело отсалютовал двумя пальцами, другой рукой прижимая полотенце к носу. Неподалеку от него переговаривались Ирихата и Вашиджо.       — Слушай, у тебя явно проблемы, — заговорил Ивайзуми, Ойкава поддержал его кивком, остальные пока молчали, с тревогой следя за разговором. — Если не хочешь, чтоб тебя исключили из клуба и школы, нужно признать это.       — Но у меня нет никаких проблем! — с отчаянием растирая ноющие костяшки выпалил Ханамаки.       — Что-то случилось на летних каникулах? — мягко спросил Ойкава.       — С чего вдруг…       — Маки, твое странное поведение началось еще во втором триместре.       — Ты говорил про аварию, — вспомнил Матсукава разговор в раздевалке.       — Ну, если так подумать, летом мы с мамой попали в небольшую аварию.       Маки, задумчиво хмурясь, потер висок, и Ойкаву осенило:       — Травма головы?       — Но меня же проверяли! — вскинулся Маки, обводя всех упрямым взглядом. — И никаких последствий не обнаружили! Даже зажило уже все, — он в подтверждение приподнял прядки на виске, показывая короткий в три шва шрам на небольшом сбритом участке головы.       — Это же голова, последствия от травмы могли и через пятьдесят лет всплыть.       — Да нет, я, правда, в порядке, — уже менее убежденно повторил Ханамаки.       — А в последнее время, — Ойкава задумчиво постучал пальцем по подбородку и принялся перечислять симптомы осложнений черепно-мозговых травм, — последнее время у тебя не было провалов в памяти, зрение не терялось? Настроение резко не портилось? Не забывал элементарных вещей, вроде: в какой руке держать ручку, как есть палочками, как завязывать шнурки и прочее. Никого не избивал в приступе ярости, а потом забывал об этом?       С каждым произнесенным словом, лицо Ханамаки вытягивалось все сильнее, он бросил беспомощный взгляд на Матсукаву, и тому пришлось кивнуть, подтверждая все слова капитана.       — У Тендо нет к тебе претензий, Ханамаки, — вышел из-за спин игроков Ирихата, и серьезным встревоженным взглядом уставился на Маки. — Но Вашиджо настаивает на наказании, поэтому нам сейчас лучше всего пройти к директору, — Маки, сглотнув, кивнул. — Вот и хорошо. Мизогучи остаешься за старшего. Ойкава, продолжайте играть без нас.       — Есть.       Матсукава поймал последний брошенный на него взгляд друга и сжал кулаки, чувствуя себя до обидного беспомощным.       — А неплохо у него удар поставлен, — прогундосил рядом Тендо.       Пришлось сделать глубокий вдох и досчитать до десяти, чтоб не повторить подвиг Ханамаки.       — Шел бы ты…       — Куда? — Тендо заинтересовано приподнял бровь. На ссаженной скуле наливался синяк, но вот нос остался целым, к большому сожалению всех игроков Сейджо, по которым успел проехаться словесный каток по прозвищу Догадливый Монстр.       — Куда-куда, — смерил его Матсукава тяжелым взглядом, — на свою половину.       — Продолжаем! — зычно оповестил всех Мизогучи и дунул в свисток.       Больше они в этот день Ханамаки не видели.       Ирихата загадочно отмалчивался, говоря только, что он еще легко отделался. Телефон Маки был выключен, все сообщения и звонки натыкались на равнодушный механический женский голос, оповещающий о том, что абонент не абонент, и лучше бы им прекратить это бессмысленное обрывание метафизических проводов.       Маки позвонил сам вечером во время ужина. С незнакомого городского номера. Матсукава вцепился в мобильник и вылетел из-за стола, едва извинившись перед родителями.       — Ну, что? Как? Рассказывай.       Голос по ту сторону трубки звучал довольно бодро для человека, которого наказали за драку.       — Отстранили от занятий на неделю.       Матсукава облегченно выдохнул. Прикрыл за собой дверь полутемной спальни и сполз по ней, устраиваясь на полу, тесно прижимая сотовый к уху.       — Всего неделя, — улыбнулся он, — не страшно.       — Ага, — ответил Маки и огорошил: — А в больнице придется месяц пролежать, — Матсукава промолчал, ожидая продолжения. — Ойкава оказался прав, это последствия черепно-мозговой травмы.       — Оу, вот это уже хуже, — Матсукава прикрыл глаза, вслушиваясь в голос и в собственный заполошный стук сердца — мерзавка никак не успокаивалась, испереживавшись за день за друга. — Но ведь… тебя вылечат?       — Да конечно, прогнозы хорошие. Даже последствий не останется. Не надейся так запросто от меня избавиться, — Маки довольный расфыркался в динамик чередой помех, заставив друга ухмыльнуться. — Ну и насмотрюсь же я на психов за этот месяц.       Вот теперь от сердца отлегло. Стоило только услышать в голосе живую улыбку.       — Да какие там психи в подростковом-то отделении. Суицидники да бедолаги с проблемами по управлению гневом.       — Ага, к ним меня и приписал Тендо, разве нет?       — Да ты слушай его больше. Много он понимает.       Ханамаки помолчал, трубка шуршала далекими больничными звуками и подозрительными невнятными выкриками, из которых разобрать можно было разве что истеричное: «у меня в голове какаду!».       — Но ведь он смог меня спровоцировать, — серьезно возразил Ханамаки.       Матсукава вплел свободную руку в волосы и с силой потянул.       — Тем, что обозвал меня страхолюдиной? — он постарался, чтоб голос звучал нормально. — Тоже мне, открыл Америку.       — Бред! — уверено выпалил Маки. — Ты красивый, — и замолчал, огорошенный собственным признанием.       Успокоившееся сердце заколотилось с новой силой. Матсукава набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но на ум ничего подходящего ситуации не приходило. Он шумно выдохнул, обвел невидящим взглядом темную комнату, в надежде зацепиться за что-нибудь. Безрезультатно. В голове билось только признание Маки, и мурашки бежали по коже, стоило только вспомнить, каким тоном это было произнесено.       Это был явно нетелефонный разговор.       Матсукава замялся, подбирая слова.       — Слушай, Маки…       — Да говори уже, — дрогнул голос Ханамаки. Он прочистил горло и добавил бодрее: — А то сопишь в трубку так, будто я в секс по телефону позвонил, а не лучшему другу.       — Ну, значит, после выпуска без работы не останусь, — Маки на том конце рассмеялся. Получилось даже без напряжения. Матсукава улыбнулся, приободренный. — Слушай, а тебя можно навещать?       — Хэй, не делай из меня маньяка-убийцу. Даже преступников в тюрьмах навещать можно. Чем я хуже-то?       — Понял-понял, прости. Так мы придем завтра после занятий?       — Мы? — с нажимом переспросил Маки.       — Да, мы. Я, капитан, Ивайзуми.       — Да без проблем. Только не после занятий, а часикам к пяти вечера. Как раз перед вечерней тренировкой. А то тут днем дурацкие собрания для психов. Пропускать нельзя.       — Отлично. Тогда договорились. Жди нас с контрабандной едой.       — Эй, Матсун, — перебил его Ханамаки. Он посерьезнел, в голос снова закралась хрипотца: — Обсудим завтра?       — Обсудим, — твердо ответил Матсукава. — До завтра, Маки.       — До завтра.       Оставалось меньше суток, чтобы переосмыслить их статус лучших друзей.