Штуки

      Любить секретного агента не просто.       Это Кенма понял давно. Еще до того, как познакомился с причиной своей бессонницы, длившейся почти пять месяцев. Будучи аналитиком в антитеррористическом подразделении, большую часть времени он занимался тем, что обрабатывал поступающую информацию от разбросанных по всему свету агентов под прикрытием. Знакомство с Ивайзуми Хаджиме у Кенмы состоялось в несколько этапов. Сначала через наполовину засекреченное досье — впервые Кенма видел личное дело, настолько густо исчирканное маркером, что на некоторых страницах нетронутыми оставались только предлоги. Много позже, после нескольких совместных операций, где Кенма для Ивайзуми все еще оставался голосом по ту сторону телефонной трубки, ему позволили ознакомиться с более полным досье. Но и там хватало пробелов, как, например, в трехлетней миссии во Вьетнаме, полностью закрашенной черным, или в полугодичном пребывании в Канаде, после которого исправительная тюрьма Саскачевана пополнилась десятком заключенных.       Лично же Кенме повезло познакомиться с Ивайзуми только через два года методичной обработки поступавшей от него информации. Картина знакомства стояла перед глазами, словно это было вчера: озлобленное лицо Ивайзуми, его голый торс, пижамные штаны с котятами, зиг зауэр со взведенным курком. Если Кенме не изменяла память — двести двадцать девятой модификации.       Стоило признать, причины злиться у Ивайзуми тогда были.       — Не отключайся.       Голова дернулась в сторону от удара, обидная затрещина прервала поток приятных воспоминаний. Кенма попытался разлепить глаза. После нескольких попыток удалось только левый. Правый заплыл так капитально, что будет просто чудо, если врачи смогут его сохранить.       Дальняя часть подвала собственного дома, куда похитители перенесли его из квартиры, за несколько минут его отключки, краше не стала: слабо мерцала лампочка, по стенам с труб стекали ржавые подтеки воды, от сырости и запаха плесени тошнило даже сильнее, чем от головокружения.       — Ну? Может водой его?       — Очнулся уже, погоди.       Чужой акцент резал слух. Кенма заставил себя вслушаться в их голоса, пытаясь выудить крупицы информации из скупого обмена репликами, но голова после стольких ударов гудела, а мысли разбегались. Хотелось пить и совсем не хотелось разбираться во всем этом дерьме. В конце концов, с сегодняшнего обеда у него начался отпуск.       Отпуск, который он должен был провести дома, в компании забитого едой холодильника, со стопкой видеоигр и отключенным телефоном. Что ж, из перечисленного в наличии только разбитый ударом каблука одного из похитителей телефон. А еще синяки под глазами — не от ночных бдений, а кулаков ублюдков.       Кенма тронул языком уголок губ, кровь успела свернуться и теперь неприятно тянула кожу. Хотя, уж что-что, а это меньшее из всего того спектра ощущений, которым его обеспечили эти двое. Он снова попытался вслушаться, разглядеть лица ему удалось в первую же минуту, что еще тогда толкнуло на мысль: в живых его оставлять явно не собираются.       — Ну что, готов продолжить беседу? — подступился тот, что повыше и с виду не такой кретин, как второй.       — Или добавить для профилактики, чтоб не думал снова нам врать?       Кенма сплюнул на ботинки второму, тем самым заработав обещанный удар. В голове вяло крутились шестеренки, мелькнувшая чуть раньше мысль об отпуске запустила лавину других, не самых обнадеживающих: никто его искать не будет. Не в первую неделю отдыха. Куроо мог бы насторожиться, но он сам сейчас на задании и вернется никак не раньше конца месяца. Остальные же благородно дадут ему насладиться одиночеством. Даже если он сейчас не один, и уж точно не наслаждается. Кенма осторожно пошевелил челюстью — к счастью, еще не сломанной — и все продолжал усиленно размышлять над сложившейся ситуацией, хотя думать было уже физически больно.       С Ивайзуми они виделись вчера, тот в последний раз перед его отпуском передал информацию по крайнему делу, и в следующий раз связаться должен будет завтра, но только уже с Куними. А значит, он тоже не хватится Кенмы.       Неделя в обществе этих двоих, при условии, что он выживет, Кенма кисло поморщился — хуже не придумаешь.       — Ты думаешь, мы тут шутки шутим, что ли?       Приближать свою смерть не хочется, но сдержаться и промолчать?       — Я думаю, вы два недалеких кретина, которые понятия не имеют, во что ввязались. — Поговори у меня еще!       Удар пришелся в солнечное сплетение, Кенма сгорбился, насколько позволили веревки и спинка стула, и попытался сделать вдох. Безрезультатно. Перед глазами снова потемнело.       Это хорошо, успел подумать он, пока он без сознания, эти ублюдки ничего из него не вытянут.       Если прикинуть, это был его второй травмоопасный отпуск. Кенма еще в прошлый раз подумал, что следовало бы переехать из этого проклятого дома. Это здание, как пчел, привлекало всякого рода международных преступников. Все потому что именно здесь Национальное Полицейское Агентство решило устроить общежитие для спецагентов. Кенма много раз думал, в своем ли они уме были, когда подселяли сюда тех, за головой каждого из которых охотятся преступные группировки как минимум трех стран.       В прошлый раз Кенма отделался легким испугом и расшатанной больше обычного психикой. Все же он не полевой агент, и таскать на себе тридцать килограммов экипировки, бегая за Ивайзуми, приучен не был. Хотя стрелял вполне сносно. Это их обоих тогда и спасло. Теперь же…       Его все-таки обливают водой.       Кенма пришел в себя от того, что ледяная вода попала в нос и горло и теперь розовыми ручейками стекала на бетонный пол. Мелькнула мысль, что если он выживет, ближайшую пару месяцев рядом с зеркалами лучше не появляться. Ну, да он и так не особо в них заглядывал.       — Ну что, беседуем дальше?       Кенма бы снова сплюнул, но боль в животе после удара не давала возможности даже сделать достаточно глубокий вдох. Он пил воздух мелкими глотками напополам с кровью и следил за мучителями мутным ненавистным взглядом.       — Итак, я повторю вопрос еще раз, и в твоих же интересах, маленький япошка, ответить мне на него, — кретин был азиатом, только непонятно вьетнамцем или китайцем. Триада? Наемники? Что же касается акцента, он был настолько жутким, что голова болела по большей части от него, а не от тяжелых затрещин. — Нам нужен список всех ваших агентов в Северной Корее.       Если бы Кенма мог, он бы закатил глаза.       — Я уже говорил вам, идиоты, я простой аналитик, и не знаю никого из агентов. Вы же перерыли всю квартиру — у меня нет списков имен, адресов, дат рождения. Вы имеете хоть малейшее представление о том, как работает секретная служба? Или вы только вчера из пещеры выползли?       Окей, ладно, этот удар он тоже заслужил.       Кенма захрипел, пытаясь вдохнуть. Краем глаза он заметил, как один из похитителей подобрал с пола биту. Похоже, самое время паниковать. В мутную от боли голову пришла запоздалая мысль, что злить их все же не стоило, но рациональная часть мозга отказала Кенме еще в первые полчаса избиений. Он не полевой агент, какой бы отличной ни была его подготовка — он мог с легкостью противостоять ста сорока трем наименованиям психотропных размягчающих мозг веществ, — но против старого доброго лома приемов еще не придумали.       За спинами ублюдков мелькнула тень. Хотелось бы верить, что это спасение, но Кенма не идиот. Он зажмурился, готовясь к первому удару битой, нацеленной в колено, но два выстрела заставили вновь распахнуть глаза. Даже правый, заплывший и склеившийся окровавленными ресницами.       — Черт, даст мне уже кто-нибудь спокойно умереть?       — Размечтался.       Ивайзуми пнул в сторону стонущего от боли мерзавца, технично обыскал и обезоружил обоих, связал им руки чем-то — Кенма не заметил чем, звона наручников слышно не было — и подошел, наконец, к нему.       — Ты не торопился, — Кенма кивнул на веревки.       Со щелчком раскрыв перочинный нож, Ивайзуми обошел стул и рухнул позади него на колени. Кенма слышал, как звякнул об пол пистолет. К онемевшим от боли и веревок рукам прикоснулись горячие ладони       — Возникли некоторые трудности.       Кенма обернулся, насколько позволили веревки. По виду Ивайзуми несложно догадаться какие именно трудности возникли на его пути: лицо в ссадинах и брызгах крови, левое плечо небрежно перевязано обрывком рубашки, костяшки сбиты, одежда грязная и кое-где подранная. Интересно, как он собирается вернуться к заданию в таком виде?       — Надеюсь, преступники всего мира не избрали своей целью портить нам отпуск каждый год, — проворчал он, срезая веревки.       — Первый раз случайность, второй — совпадение, — Кенма принялся растирать освобожденные запястья, а Ивайзуми пересел вперед и занялся ногами. — Третий — закономерность, сам знаешь. Посмотрим, что будет в следующем году.       Ивайзуми недовольно поморщился. Резанул последним ударом перетягивающие Кенме грудь веревки и, отбросив нож, поймал его в объятия.       — Ты как? — задал он, наконец, волнующий последние несколько часов вопрос.       — Как ты узнал? — Кенма устроился в объятиях, продолжая растирать затекшие руки. Ивайзуми мягко прижал его к себе, вытягивая ноги и устраиваясь на полу поудобнее.       — Куроо позвонил, сказал, что сигнал твоего мобильного пропал. Сам он проверить не мог.       — Да, Куро в Аргентине, — наличие в телефоне жучка, о котором он не знал, Кенму немного покоробило. Но, раз это обернулось во благо, он решил пока не возбухать. Пусть хотя бы внешне он перестанет напоминать окружающим о случившемся, тогда и можно будет поговорить о неприкосновенности частной жизни.       Ивазйуми будто кожей почувствовав миновавшую грозу, развернул Кенму к себе и принялся осматривать на предмет серьезных повреждений.       — Поэтому попросил меня заглянуть.       — А как же твое прикрытие?       — А меня тут нет, — Ивайзуми приподнял его за подбородок, во взгляде сквозило столько всего, что Кенма не нашелся с ответом. — Могу я, — тихо начал Ивайзуми, взгляд метался по разукрашенной ссадинами и синяками бледной коже, в голосе проскочило еле сдерживаемое бешенство, — могу я убить их?       — Нет, не можешь, — шепотом ответил Кенма, но больше из-за волнующей близости и крепкой хватки пальцев на подбородке, чем из соображения безопасности. Голова продолжала кружиться — ублюдки устроили-таки ему сотрясение, но мысли еще сохраняли ясность. — Нельзя убивать, их нужно допросить.       — Может, хотя бы одного? — Ивайзуми провел пальцем по щеке, по подсохшему подтеку крови, скулы у него побелели от злости, на висках от напряжения проступили вены.       Кенма поднял затекшую покалывающую от прилившей крови руку, успокаивающе прикоснулся к его щеке и улыбнулся одним уголком губ, тревожа подсохшую корочку крови на трещинках, делая этим больно им обоим.       — Нельзя. Ты вызвонил подмогу? — решил он сменить тему.       Ивайзуми нахмурился, но настаивать на расправе над похитителями не стал. В тюрьме тоже всякое может случиться, при условии, что они доживут до нее. Связи Ивайзуми были обширны и разнообразны, а моральные принципы обратно пропорциональны количеству нанесенных близкому человеку повреждений.       — Да, — кивнул он, мягко скользнув ладонью по спине, и принялся аккуратно поглаживать. — Что им нужно было?       Кенма прислонился лбом к плечу Ивайзуми, сдерживая тошноту и пытаясь игнорировать головокружение.       — Имена наших агентов в Северной Корее, — пробормотал он, глотая горькую слюну.       — Но ведь Азиатский сегмент не твой профиль?       — Ты думаешь, эти ублюдки в курсе, кто в отделе за какой сегмент отвечает? Нужно связаться с начальством и еще предупредить Ойкаву, что по его душу вышли на охоту. Ивайзуми за плечи отодвинул его от себя и серьезно заглянул в глаза.       — Сначала скорая.       — Ивайзуми, я не… — если бы его не мутило, Кенма легко бы его переспорил. Хотя, кому он врет?       — Кенма, — Ивайзуми нахмурился, — не спорь. Если ты свалишься перед Некоматой в обморок, так и не сказав ни слова, никому от этого лучше не будет. Так что сначала скорая, заметь, я не говорю больница. А потом поедем в штаб-квартиру.       Кенме пришлось смириться.       — Ладно, только в штаб я поеду один. Ты же все еще на задании.       А вот об этом он уже успел забыть. Ивайзуми выругался.       — Я не отпущу тебя одного.       — Не волнуйся, — скривился Кенма и начал потихоньку выбираться из объятий — с улицы донеслись первые завывания патрульных машин. — Ничего со мной не случится. Я на одни и те же грабли не наступаю.       — Снова оставить дверь незапертой и врубить на полную мощность музыку — это у нас теперь называется «не наступаю»? В прошлом году было то же самое, — так искренне возмутился Ивазйуми, что Кенма негромко засмеялся.       — В прошлом году скандалить из-за громкой музыки ночью приперся ты. А не два вооруженных до зубов кретина, как в этом.       — И все равно, — Ивайзуми сильнее нахмурился, — я вызвонил своего подопечного, так что…       — Ивайзуми-сан? Откуда вы тут?       В дверях подвала возникла высокая нескладная тень с фонариком и оружием в руках.       — А вот и сопровождение, — Ивайзуми поднялся следом за Кенмой, помог ему дойти до своего протеже и строго проговорил: — Ты меня тут не видел, Киндайчи. Твое задание — доставить Кенму до штаб-квартиры в целости и сохранности. Головой за него отвечаешь, понял?       — Так точно! — выпрямился от трудового рвения Киндайчи и подлез под руку Кенмы вместо наставника.       — Все, я ухожу первым. Группа зачистки где?       — В пути, с минуты на минуту будут.       Кенма смотрел, как перебрасываются короткими рубленными фразами Ивайзуми и Киндайчи, и чувствовал, что потихоньку уплывает. Да, Ивайзуми как всегда прав, в машину скорой перед штаб-квартирой заглянуть все же стоило.       — Пусть его подлатают, прежде чем отправляться, — тихо произнес Ивайзуми и коснулся плеча Кенмы. — Постараюсь разобраться со своим делом побыстрее. Прошу, не влезай больше в неприятности без меня. Завтра меня в Токио уже не будет. Кто тогда тебя спасет?       — Иди уже, — Кенма смущенно опустил голову, — никуда я один не влезу. Да Ойкава с Некоматой меня и так перестанут выпускать из штаба после сегодняшнего.       Ивайзуми сжал его плечо, бросил взгляд на Киндайчи, но шокировать его неуставными отношениями не стал, только кивнул ободряюще и первым покинул подвал.       Любить секретного агента, которого ты по инструкции даже не должен был знать — непросто.       Уже сидя на подножке скорой Кенма нашел взглядом мелькнувшего среди толпы зевак Ивайзуми и вздохнул. С другой стороны — любить попадавшего постоянно в переделки вроде бы обычного аналитика, вытаскивать его из проблем, спасать от террористов, наемников, смерти — тоже звучит не то чтобы очень легко.       Они стоят друг друга: находящийся в перманентной опасности Ивайзуми, и он, Кенма, вечно влипающий в неприятности, несмотря на менее рискованную, чем у оперативников, работу.       Но, пока их все устраивает, никто ни о чем жалеть не собирается. И в себе, и в Ивайзуми Кенма уверен.