Штуки

      — Спешите! Подходите! Только сегодня! Наконец-то состоится казнь одного из самых неуловимых воров нынешнего поколения! Человека, вероломно проникнувшего в королевскую сокровищницу! Надругавшегося над королевскими регалиями, короной и скипетром власти! Скоро на этой самой площади Куроо «Кошачьи лапки» Тетсуро лишится своей непатриотичной головы!!!       Глашатаи разорались не на шутку. Куроо поморщился от ввинчивающихся в уши воплей. Руки, связанные за спиной не слишком-то чуткой стражей, затекли и онемели. Если бы сказал ему кто, что на двадцать пятом году жизни он так бездарно попадется в руки подвыпивших рыцарей и при этом не сумеет сбежать — он бы первым перевернул кружку с кислым пивом на голову незадачливого провидца.       Однако же — ситуация была патовая, и как назло всех своих ребят он еще позавчера отправил по домам проведать родню, после особо удачного набега на южанцев.       Первым делом стража его обыскала и обнажила до исподнего, наученная горьким опытом предыдущих поимок. Куроо зло скрипнул зубами: даже обувь сняли, а ведь там было с чертову тучу скрытых кармашков и потайных ячеек, где лежали отмычки всевозможных типов, горсть мелочи и пара золотых побрякушек из запасов на черный день.       А вот в нижнем белье он отмычек не держал. И это нужно было исправить, как только он сможет освободиться. Скрип спешно возводимой платформы для казни он старательно игнорировал. И вообще — казнь через отсечение головы — они что, до сих пор в каменном веке живут? На юге давно уже практикуют повешение. К тому же повешенных можно откачать даже после исполнения приговора, а вот пришить отрубленную голову обратно — слишком муторно, да и результат оставляет желать лучшего: чаще всего спасенные таким образом заключенные продолжали свою увлекательную жизнь в виде овоща, и от былых приключений у них оставались только сны да возможность перекусить язык в попытке прекратить собственные мучения.       — Выведите преступника на казнь!!!       — Господи, когда же ты сдохнешь, — совершенно искренне взмолился Куроо, морщась от режущего уши фальцета глашатая. Обиднее всего было то, что это не его стараниями мужчина заговорил высоким тоном, а благодаря природе.       Двое дюжих стражей с опаской приблизились к нему и, выставив перед собой мечи и щиты, погнали его прочь из каморки для заключенных.       Полуденное солнце нещадно ударило по чувствительным глазам, зрачок сузился и вытянулся в попытке защитить нежную сетчатку. Куроо оскалился, несмотря на боль в руках, и показал зевакам внушительный набор зубов. Пусть в прозвище кошачьими у него были лапки, в реальности же дело обстояло намного серьезнее. Зеваки отпрянули от края платформы, и Куроо получил сильный тычок гардой меча под ребра. Народ облегченно выдохнул и подполз ближе, когда Куроо, не удержав равновесия на опутанных веревками ногах, рухнул прямо перед плахой.       По чувствительному обонянию тут же ударил резкий запах запекшейся застаревшей крови. Сколько швали тут передохло, прежде чем Куроо поймали, и не счесть. А теперь, похоже, пришел и его черед. Обидно. Куроо ткнули лицом в неровную поверхность.       Он повернул голову в сторону зевак и подарил им на прощание фирменную ехидную усмешку. Приближение смерти Куроо не чувствовал. Все казалось слишком нереальным, чтобы поверить в происходящее. Солнце припекало затылок, волосы извозились в грязной пыли засохшей крови, а взгляд все переползал с одного незнакомого лица на другое, пока Судья зачитывал весьма и весьма внушительный послужной список Куроо.       — Приговор вынесен и обжалованию не подлежит! — весомо резюмировал Судья. — Тебе есть что сказать, Вор?       Куроо скосил на него глаза.       — Все согласны с приговором? — задал он еще один стандартный вопрос, не дожидаясь ответа Вора. — Ну, тогда…       — У меня есть возражения!       Куроо едва воздухом не поперхнулся, увидев, кто проталкивается сквозь ряды зазевавшихся жителей к платформе для казни.       — Ваше Величество! — Судья сжал в руках свиток с приговором и рухнул на колени, протаранив лбом грязные доски.       — Ваше Величество!!! — патриотично взревел простой люд и последовал примеру Судьи.       — Наше, наше, чье же еще, — проворчал про себя Король и забрался наконец-таки на платформу. — У меня имеются возражения, возлюбленные граждане мои! — взвыл он патетично, возведя руки к небу. — Разве не достойно даже самое мерзкое низшее существо второго шанса на жизнь? Так почему мы лишаем этого самого шанса простого человека? Неужели не хотите вы увидеть, как встанет этот господин Кошачьи Лапки на путь истинный, знанием и пользой обществу ведомый? Разве не хотите вы знать, что смогли спасти чью-то душу от горения в аду? Поведайте же мне! — Король задрал лохматую венценосную голову к небу и потряс поднятыми руками. — Отвечайте!       — Но Ваше Величество! — Судья подобострастно подполз к поле королевской мантии и со священным трепетом, слишком наигранным, чтобы быть реальным, дернул того за ткань. — Приговор озвучен и обжалованию не подлежит.       — Но вы же сами спросили, есть ли возражающие? — наивно захлопал медовыми глазами государь.       — Это простая формальность, Ваше Величество, — приободренный отсутствием гнева Судья продолжил, — снять с плахи преступника после оглашения приговора под силу только юной безгрешной деве, которая согласится признать преступника нареченным.       Король обвел взглядом алчные лица жаждущих зрелищ горожан и содрогнулся — это явно не то мероприятие, на которые собираются безгрешные девы, жаждущие выйти замуж за преступника.       — А то, что это должна быть дева — тоже формальность? — живо уточнил он у севшего на пятки Судьи.       Судья озадачился, как и первые ряды зевак. Палач крякнул от неожиданности, едва не повстречав топор со своей ногой, и ошарашено сквозь щелки маски уставился на Короля.       — Прецедентов не было, — осторожно произнес Судья, готовясь к худшему.       И не прогадал.       — Как вы знаете, Ваш Король обязан до заключения брака оставаться безгрешным аки первая утренняя роса. Так что я имею полное право назвать Кошачьи Лапки своим нареченным и вызволить его из-под стражи.       — Ваше Величество, Вы не можете! — тут же вскинулся Судья, комкая в руках приговор.       Куроо весь этот спектакль наблюдал, лениво привалившись к плахе, и с интересом смотрел, как перекидывают между собой Король и Судья шарик его свободы.       — Но я же Король, — с такой детской непосредственностью произнес Король, что Судья чуть не сел обратно на пол. — Я выбрал своего нареченного. Неужели вы встанете на пути священнодейства? Вы же Судья, вы должны обвенчать нас по всем правилам. Палач, — Король отвернулся от ошарашенного подданного и перевел сияющий взгляд на Палача, — Вы будете нашим Свидетелем?       Народ, в кой-то веке получивший вдосталь и хлеба, и зрелищ, затаив дыхание, смотрел, как сходит с ума их правитель. Или не сходит? Светлые, почти желтые глаза Короля хитро поблескивали, как и корона, волосы топорщились нечесаными лохмами, словно кто-то насильно подорвал его со спального ложа. Если присмотреться: костюм на Короле был вчерашним, мантия прошлого сезона, а на ногах не сапоги, а мягкие комнатные тапочки с бархатной шнуровкой и стоптанными задниками.       Палач неуверенно кивнул, стараясь не замечать разгневанного взгляда Судьи.       — Вот и замечательно! — Король засиял ярче и одарил подданных счастливой улыбкой.       В его ладони невесть откуда возник нож, которым он перерезал путы на ногах и руках Куроо. Тот встал, слегка пошатываясь, но до сих пор храня молчание. Любое слово могло быть использовано против него и против занявшегося самоуправством Короля — Судья в этом плане собаку съел и не подавился.       — У вас нет колец, — ядовито прошипел Судья.       — Вот уж это не проблема, — Король подмигнул склочному старикашке и нагнулся отодрать с плахи две широкие полосы коры, спасибо дедовскому закону, велевшему делать их из лип. Он на скорую руку скрутил из лыка два золотистых в пятнах чужой крови кольца и протянул их Палачу. — Мы готовы, Господин Судья.       Куроо сделал шаг ближе, вставая сбоку от Короля, и выжидательно уставился на закипающего Судью. В реальность этой картины не верилось так же, как в происходящее несколько минут назад, когда от неминуемой гибели его отделяла только любовь Судьи к словоблудию. Солнце все больше припекало, входя в зенит, теплое утро сменялось одуряющей жарой и перед глазами плыло полупрозрачное марево. Куроо списал бы все на погоду, если бы не решительность Короля и невозможность Судьи ему отказать. Разливающаяся по воздуху магия забивала глотку, пекла чувствительные глаза и дразнила тонкое обоняние диковинными запахами.       — Твое Величество, ты совсем рехнулся?       — Знаешь, хоть ты теперь официально и мой супруг, но оскорбление представителя королевской семьи до сих пор карается десятью ударами плети!       — Бокуто. Меня сейчас никакие плети в чувство не приведут. Так что прекрати ломаться, и объясняй по порядку, какого черта ты там учудил?!       Величество забрался с ногами в кресло, скинув на пол домашние туфли, и нахохлился. Куроо закатил глаза. После так называемого венчания их обоих сослали в королевские покои, пока Мажордом спешно готовил прием в честь резко изменившегося семейного положения своего правителя.       — Бокуто, — снова позвал Куроо, присаживаясь на подлокотник кресла и осторожно прикасаясь к торчащим из-под короны прядкам волос, — у тебя в монастыре невеста растет, правителям нельзя своевольничать. Как ты объяснишь свою выходку ее родителям, которые с детства знали, что их дочь станет твоей супругой?       — Я не мог позволить им тебя казнить, — упрямо поджал губы Бокуто, — я — Король. Разве не имею я право хоть на такую малость?       Куроо бы поверил, если бы не знал свое Величество как облупленного. Что-то еще скрывалось за обидой и возмущенным недовольством Бокуто. Нужно было выждать, и тот обязательно все расскажет.       — Из монастыря Южного Предела вчера прибыла делегация.       Куроо похолодел.       — Невеста?       Бокуто помотал головой и сильнее зарылся лицом в колени.       — Жених. Оказывается, родители не стали расторгать договор, когда вместо принцессы родился принц. И я подумал, раз уж мне суждено выходить замуж, то пусть это будет человек, которого я знаю с детства и которому легко могу доверить как жизнь, так и Королевство, чем какой-то незнакомый принц.       — Ты понимаешь, какой скандал сейчас разразится?       Бокуто насупился.       — Я поговорю с ним. Объясню, что да как. Он же принц, значит, не дурак и должен понимать мои мотивы, разве нет?       — Иногда я думаю, как с твоей наивностью, тебя все еще не свергли, — пробормотал про себя Куроо, и тут же прикусил язык, с тревогой ощутив от Короля волну горькой обиды. — Прости, — покаялся он, приобнимая Величество, — прости меня.       В дверь постучали, Куроо слетел с подлокотника и пересел на кушетку у окна.       — Простите за беспокойство, Ваше Величество, — вошел в комнату Мажордом, — Его Высочество принц Южных Пределов Акааши Кейджи изъявил желание встретиться с Вами лично и обсудить сложившуюся ситуацию.       — Хорошо, проводите Его Высочество в тронный зал, я скоро подойду.       — При всем моем уважении, — не сдвинулся ни на шаг Мажордом, — Его Высочество стоит за дверью и настаивает на немедленной аудиенции.       Бокуто встретился взглядом с Куроо. Тот неопределенно дернул плечом, словно бы говоря, ты Король — тебе решать.       — Хорошо, пригласите Принца в мои покои, — царственно кивнул Бокуто и снова с тревогой посмотрел на Куроо.       Тот не успел произнести ничего ободряющего. В комнату вплыл принц. В парадной темно-синей тунике, расшитой черным речным жемчугом, с тихо звенящими браслетами на запястьях из белого золота и алмазов, с тонким ободком короны на черных, чуть вьющихся волосах.       — Ваше Величество, — поздоровался он, немного склонив голову, — господин, — такой же поклон в сторону Куроо.       Бокуто подобрался, разгладил складки мантии на спущенных на пол еще до входа Мажордома ногах, выпрямился в кресле и со всей равнодушностью, на которое только было способно его подвижное лицо, посмотрел на вошедшего.       — Что за срочность привела Вас в мои покои, Ваше Высочество?       Сесть ему Бокуто не предложил, так что Принц остался стоять на месте, не выказывая ни капли недовольства. Куроо оставалось только восхищаться такой железной выдержкой.       — До меня дошли некоторые слухи о готовящемся пиршестве по поводу свадьбы, Ваше Величество, и я хотел бы прояснить ситуацию до того, как случится непоправимое.       — Непоправимое уже случилось, — перебил Бокуто, не удержав на лице невозмутимость, и метнул короткий взволнованный взгляд на друга, — мы с Куроо обвенчались.       Акааши склонил голову набок и поджал губы.       — Вы позволите взглянуть на Ваше кольцо? — тихо попросил он.       Бокуто с готовностью сунул ему под нос свою лапку. На ней сияло в свете заглянувшего в витражные стекла покоев солнца преобразившееся во время венчания кольцо — золотое, с кровавыми капельками мелких рубинов, бессистемно раскиданных по желтому ободку.       — Вижу, — Принц прочистил горло, справляясь с охрипшим голосом, — вижу, Духи одобрили ваш союз. Значит, мне здесь делать нечего. С Вашего позволения…       Он с осторожностью отпустил руку Бокуто и, развернувшись, направился к выходу.       — Постойте, — спохватился Бокуто, вскакивая и замирая за спиной Принца, — постойте, Принц, это значит все в порядке? Вы не злитесь? И не станете объявлять нам войну?       Принц Акааши не повернулся, что в любой другой ситуации было бы расценено как вопиющее нарушение этикета. Но сейчас всем присутствующим на этикет было откровенно плевать — Бокуто и Куроо с нетерпением ждали ответа.       — Договор, заключенный между нашими семьями учел такой исход событий, — голос Принца стал суше. Он расправил сильнее плечи, демонстрируя королевскую выправку, и продолжил тем же тоном: — В нем есть условие, при котором договоренность можно разорвать, не имея претензий ни к одной из сторон в случае, если один из нареченных встретит предназначенного ему Судьбой человека. Ваше Величество, — ему все же пришлось обернуться, но только чтобы бросить взгляд на Куроо, а не на Короля, — Вы же понимаете — никто в здравом уме не пойдет против Судьбы.       Куроо переваривал сказанное, разглядывая свое кольцо, такое же рубиново-золотое, как и на руке Бокуто, и медленно осознавал, что «предназначенный Судьбой человек» — это он и есть. И Судьба, как распоследняя стерва, сделала его, Куроо, судьбой самого Короля. Он поднял взгляд и наткнулся на окаменевшую спину Бокуто. Принц давно покинул его покои, а Король, казалось, так и не нашел в себе силы повернуться к своей, как выяснилось, Судьбе.       — Бокуто, — позвал Куроо, подходя к Королю, но не смея прикоснуться.       — Я и подумать не мог, — сипло проговорил Бокуто, по голосу было непонятно, какие именно эмоции он испытывает ко всей этой ситуации, — я и подумать не мог, — повторил он и вдруг обернулся к Куроо с сияющей улыбкой и посветлевшим лицом, — что все так удачно сложится! Надо же, мы предназначены друг другу Судьбой! Это просто потрясающе!!! Теперь ни один сноб не посмеет препятствовать полноценной свадьбе!       — Бокуто, — Куроо обхватил ладонями лицо своего Короля, — ты понимаешь, что будет много недовольных? Мало кому в Королевстве придется по душе решение Короля связать жизнь с вором. Понимаешь ты это или нет?       Бокуто ухмыльнулся, широко растягивая рот.       — С этим я разберусь. А вот со всякими покушениями недовольных и прочими прелестями дворцовой жизни, я думаю, ты справишься, Ваше Королевское Высочество. Благо навыки имеются. Только не грабь больше сокровищницу, она теперь и так твоя.       Куроо покачал головой все еще не убежденный.       — Да, кстати, нужно сказать Принцу спасибо! — перевел тему Король. — И вообще, может уговорить его погостить во дворце подольше? Ну, куда он торопится, пускай остается на пир, и свадьбу и вообще!       — Тебе не кажется, что Принц испытывает к тебе какие-то чувства? И будет свинством приглашать его на свадьбу к несостоявшемуся жениху.       — Чепуха! — тут же отмахнулся Бокуто, нетерпеливо ныряя в гардероб. Нужно было переодеться в соответствии с новым положением, и как можно скорее, а дожидаться Камердинера никакой выдержки уже не осталось. — Он же никогда меня не видел, ну откуда у него ко мне нежные чувства?       — Вашество, иногда ты такой идиот, кто бы знал, а, — протянул Куроо издевательски, за что тут же получил туфлей с пряжками по лбу.       — Ты теперь тоже Вашество, и тоже не менее идиот, раз не смог избежать плахи без моей помощи! — Бокуто вышел из гардероба полностью преображенным и с ворохом одежды в руках. — Твоя очередь, — он бросил одежду Куроо и с садистским удовольствием следил за чертыхающимся супругом, пытающимся задрапироваться в традиционный костюм.       — Нужно подбить тебя издать указ об упразднении большой части лишних королевских тряпок. Под ними же задохнуться можно.       — Не преувеличивай, — отдергивая полу хаори, фыркнул Бокуто, — это повседневная одежда. Ты еще не видел парадную. Ее без посторонней помощи вообще невозможно надеть.       Они успели только ступить на этаж, где располагались покои, отведенные Принцу по этикету, когда раздался оглушительный звон бьющегося стекла. Куроо мгновенно сориентировался: пропустил помчавшихся к комнатам Принца стражников, распахнул дверь какого-то чуланчика и запихнул туда яростно сопротивляющегося Короля.       — Сиди тут! — рыкнул он.       — Да щас!!! — вскинулся Бокуто.       Но Куроо уже захлопнул дверь и, поймав одного из рыцарей за локоть, указал на дверь, коротко рявкнув «стерегите Короля». После чего, успокоенный, рванул вслед за остальными.       Двери в спальню Принца стражники едва не снесли: они были заперты изнутри. У входа почти собранные сундуки с одеждой, на кровати походный костюм. На полу у окна в разноцветных осколках витража лежал сам Принц. Из груди на ладонь правее сердца торчал арбалетный болт. Еще парочка воткнулась в стену напротив окна и по тканевым обоям медленно стекали полупрозрачные капли неизвестной жидкости.       — Лекаря Его Высочеству! — крикнул Начальник Стражи, стоявший на коленях у головы побледневшего бессознательного Акааши.       У Куроо заныли зубы от дурного предчувствия. Оскорбление в виде отказа от кандидатуры Акааши в качестве супруга Короля еще можно было как-то оправдать Судьбой. Но вот покушение на жизнь младшего Принца соседнее королевство молча не снесет, это точно.       Куроо подошел к окну, обогнув по большой дуге место происшествия с Принцем в окровавленной тунике с рассыпанными нитками черного жемчуга по стеклу. Там внизу бестолково суетились королевские стражники. Никакого толку от их беготни не было, несостоявшийся, или состоявшийся — смотря, как скоро прискачет Королевский Лекарь — убийца наверняка в ту же секунду, как выстрелил, исчез не только из парка, но и из центра Столицы. Будь Куроо на его месте, наверняка бы воспользовался дешевым одноразовым порталом, который невозможно отследить.       — Ваше Королевское Величество, — уступив место Лекарю, позвал Куроо Начальник Стражи, — не стойте у окна, это слишком опасно.       Слухи по Дворцу разлетелись со скоростью чумы, а дисциплина у бокутовских стражников всегда была на высоте. Так что ни у кого из них даже не возникло сомнения в праве Куроо не только находиться здесь, но и командовать.       — Сомневаюсь. Перенесите пострадавшего в безопасное место, выставите посты у каждого входа-выхода с территории Дворца. Допросите всех присутствующих бездельников из числа подданных и разгоните их по домам, если выяснится, что они ни при чем.       Куроо отступил от окна и повернулся к Начальнику Стражи.       — Ах да, и выпустите Ваше Величество из чулана. Только осторожно, уверен, он в ярости.       О, Бокуто был не просто в ярости. Он был в таком бешенстве, что по Дворцу еще не скоро перестанет гулять эхо того ора, который пришлось выслушать Куроо.       — Это не выглядит как простая случайность, — дождавшись, когда Король иссякнет, произнес Куроо. — Скорее больше похоже на покушение.       Бокуто заткнулся, крепко задумавшись. Обеспокоенный взгляд метался от цветных витражных стекол в каплях крови на ковре к серьезному лицу Куроо. Акааши перенесли в охраняемые покои, Лекарь ни на секунду не отходил от бессознательного тела, борясь за жизнь Младшего Принца Южных Пределов.       — Кто мог желать смерти Принцу Акааши? Он тут меньше суток!       — По этому поводу лучше бы связаться с его семьей, — Куроо подхватил Величество под руку и ненавязчиво стал подталкивать к выходу. — Отправим гонца прямо сейчас, путь не близкий. И лучше бы нам найти убийцу до того, как к нам нагрянет Король Южных Пределов со своими воинственными сыновьями. И еще, — произнес он, замерев на мгновение осененный догадкой, — я не думаю, что смерти желали Принцу Акааши.       — А кому? — обернулся на него Бокуто.       Куроо оценивающе всмотрелся в серьезные настороженные глаза супруга, размышляя, стоит ли пугать того еще больше. Но, Бокуто — Король, не стоит забывать об этом факте.       — Я думаю, убить хотели твоего нареченного.