Штуки

      — Кот?       — Кот.       — Человек-кот?       — Как тебе будет угодно.       — Коточеловек! Супер Кот! Мега Кот! Котопес! А нет, это уже из другой оперы.       — Куро, завали.       Кенма сидел на его кровати, поджав под себя ноги и спрятав руки в карман толстовки-кенгуру. Взгляд исподлобья неотрывно следил за каждым движением мечущегося по комнате лучшего друга.       — Да, ты прав, человек-кот будет в самый раз. Кэтмен! Как Бэт, только Кэт.       — Да чтоб тебя!       — Все-все, молчу. — Он для наглядности хлопнул ладонью по рту и рухнул в изножье кровати, с любопытством уставившись на Кенму. — Я жажду подробностей, Китти-чан!       — Я сейчас уйду.       Кенма дернулся встать, но Куроо тут же вцепился ему в рукав и с силой усадил на место.       — Прости-прости. Больше не буду, рассказывай.       — Упреждая твои нелепые вопросы — меня не кусал радиоактивный кот.       — Черт!       Кенма хмыкнул, Куроо он знал как облупленного. И его самого, и его страсть ко всякого рода супергероям, будь то Мстители или люди Икс, или недавно обрушившийся на планету Веном с разнесчастным неудачником Эдди Броком. Ему Куроо симпатизировал больше всех, аргументируя тем, что этот герой как нельзя лучше отражает всю суть героики — людям нахрен не сдался героизм, но иногда просто нет выбора.       И вот теперь в его распоряжении оказался и сам Кенма.       — Тебя не кусал радиоактивный кот, — расстроено загнул первый палец Куроо, — ты не секретный проект правительства. — Кенма кивнул. — Тебя не похищали и не вкалывали мутогены, экстремис, не облучали гамма-излучением?       — Нет.       — В тебя не вселялись инопланетные формы жизни.       — Упаси боже.       — Тогда что же ты?       — Если ты заткнешься хоть на пять секунд, то я смогу рассказать. — Куроо сделал очень сложное лицо. «Опять сдерживается, чтоб не подстебнуть» — с недовольством подумал Кенма, но попытку оценил и продолжил: — Неделю назад, когда я шел после пар домой, меня притормозил какой-то здоровый мужик с кошачьими ушами. Он сказал, что в схватке с каким-то антигероем потерпел поражение и скоро умрет. Но он не мог умереть, не передав свою силу. Хоть кому-нибудь.       — И этот мужик выбрал тебя своим преемником?       — Я, знаешь ли, желанием не горел, — огрызнулся Кенма.       — Еще бы. И, что было дальше? Как он передал тебе силу?       — Он оторвал пучок шерсти с головы и сказал, — Кенма сделал максимально противное лицо, словно, его сейчас стошнит, и спародировал своего нечаянного благодетеля: — «Съешь это!».       Куроо бессовестно заржал. Готовый к такой реакции Кенма выхватил из-за спины подушку и прицельно запульнул ею в лицо друга.       — И что дальше? — всхлипывая теперь в подушку простонал Куроо.       — Что-что, я полночи блевал этой шерстью! Мама даже скорую хотела вызвать.       — Да, я видел, как у вас свет горел, — Куроо чуть притушил веселье, обнял подушку и, устроив лицо на мягком уголке, уставился на Кенму. — И? Какие у тебя суперспособности? Кроме того, что ты блюешь шерстью, как коты, конечно.       Кенма без слов выставил перед собой руку и прищурился, прилагая усилия, эта фишка все еще давалась ему с трудом, несмотря на неделю тренировок. Ногти вытянулись сантиметра на два-три, заострились и потемнели, приобретая нечеловеческую твердость.       — Ого!       — Режет бумагу, ткань, дерево. Металл еще не пробовал, — нехотя пояснил он и, заметив загоревшийся взгляд, тут же спешно добавил, — и не собираюсь!       — Бу, скучный ты. А ушки-ушки?!       Пришлось скидывать капюшон толстовки.       — Вау.       Куроо, ну еще бы(!) потянулся и тронул пальцем мягкое бархатное ушко. То дернулось под прикосновением.       — Слух теперь отменный?       — Лучше бы нет, — поморщился Кенма, вспомнив, сколько раз за прошедшую неделю родители пытались заделать ему братика. Судя по тому, что брата у него за хренову тучу лет так и не появилось, им доставлял удовольствие сам процесс.       — Хвост?       — Иди нахрен, Куро.       — Понял, отвалил.       Они помолчали. Кенма задумчиво шоркал ногтями под кошачьим ухом. Куроо наблюдал за этим делом с нездоровым исследовательским интересом.       — Ну что еще?       — А блохи у тебя есть?       Вторая подушка прилетела точнехонько в лоб расхохотавшейся сволочи.       ***       Страсть Куроо к экспериментам мог понять и принять только школьный учитель химии еще в те благословенные времена, когда они учились в разных классах, и Бог берег его, Кенму, от лицезрения хохочущего над очередной склянкой с реактивом друга. Теперь же, учась в университете и все еще живя по соседству, Кенма сам стал тем самым объектом для экспериментов, куда там разноцветным реактивам с детских школьных опытов.       После нескольких довольно болезненных, болезненных для Куроо, стоит отметить, экспериментов с лазерной указкой, Кенма старался лишний раз не заходить к другу домой. Но и в собственном жилье ему не было никакого покоя от дорвавшегося до бесплатного развлечения Куроо. Он приходил каждый вечер, вежливо здоровался с родителями, интересовался у себя ли Кенма и, получив утвердительный ответ, беспардонной наглой кошарой врывался к нему в комнату, как к себе домой, неся в объемистой сумке барахло для очередного эксперимента.       — Только не снова…       Кенма со стоном повалился обратно на кровать и отвернулся к окну. С чем на этот раз пожаловал Куроо, знать совершенно не хотелось. Ухо против воли обратилось в сторону Куроо, чутко ловя каждый звук. С минуту за спиной раздавался только шорох и сердитое сопение. Два раза вжикнула молния рюкзака.       Усилием воли Кенма вернул все свое внимание к приставке, но не успел нанести по мобу даже пары ударов, как в щеку ткнулось что-то легкое и пушистое. Он, не отрываясь от игры отмахнулся, но неизвестный предмет не сдавался и, соскользнув со щеки, пощекотал нос. Кенма фыркнул, сдул назойливую поганку и сердито покосился туда, откуда она прилетела. Возле лица на тонкой пружинистой антеннке висело, легко покачиваясь, зеленое перышко. Такие продаются в зоомагазинах по сто йен за пучок.       — Кур-р-ро, — прорычал Кенма, резко разворачиваясь.       Куроо устроился на другом конце кровати от пылающего негодованием взгляда, но перышко не убрал, вытянув руку и тыча зеленой пакостью прямо Кенме в лицо.       Кенма саданул по антеннке рукой с вытянувшимися когтями, но смог хватануть только воздух. Антенна, как пружинка, отлетела в сторону и вернулась, пощекотав пером бровь и скулу. Он махнул рукой еще раз, и еще, и еще, раздражаясь все больше — пушистая тварь и не думала ловиться, все ускользая в последний момент от когтистых рук.       — Да чтоб тебя! — Кенма вскочил на кровати на колени, полностью развернувшись к Куроо лицом, и уже двумя руками попытался ухватить перышко.       Куроо словно только этого и ждал, отдернул антеннку настолько сильно назад, что Кенма, не удержавшись на пружинящем матрасе, повалился прямо в его объятия.       — Какой же ты мудак, — запыхавшись, проворчал он Куроо в шею.       Тот хохотнул и растрепал и без того стоящие дыбом от незапланированной гимнастики волосы.       — Прости, не думал, что это сработает, честное слово.       — И что ты сделаешь в следующий раз? Принесешь коробку из-под стиральной машинки?       Судя по многозначительному хмыканью Куроо, он об этом еще не думал. Кенма мысленно застонал: вот кто просил его подавать этому изуверу идеи?       — Кажется, в гараже было…       — Только посмей, Куро, — перебил его Кенма, выпутываясь из ставших неловкими объятий. Тот смотрел на него, ехидно прищурив глаза и хитро-хитро улыбаясь. — К чему вообще ты устраиваешь все это?       — Ну, — Куроо сделал вид, что задумался: состряпал умное лицо, постучал пальцем по подбородку, многозначительно помычал, и только после больнючего тычка локтем в живот соизволил ответить: — Должны же мы узнать, какие у тебя слабости до того, как это же самое выяснят враги! Вот, например, грабит один такой банк, а тут ты, Котокен…       — Что еще за «Котокен»?       — Не перебивай, — шикнул на него Куроо. — Вот грабит один грабитель, простите за тавтологию, банк. А тут ты врываешься с когтями наголо и воплями: «Какого хрена вы грабите этот банк, а не тот, в который мои родители ипотеку выплачивают» и бежишь их арестовывать. А грабитель увидит, что ты Котька и ка-а-ак нарисует на полу баллончиком круг. И все. И привет. Будешь сидеть там, как дурак, пока полиция не приедет. Хочешь, чтоб тебя на смех подняли?       В комнате повисло молчание. Кенма смотрел на Куроо и не мог понять: то ли друг действительно идиот, то ли настолько искусно притворяется, что даже в дурке его бы приняли за своего.       — Ну, что скажешь? Я ведь прав? — не дождавшись ответа, нарушил тяжелое молчание Куроо.       — Куро, — со вселенской усталостью в голосе позвал Кенма, — вот скажи, только честно, я похож на супергероя, который по первому звонку помчится спасать этот клятый город от преступников?       — Кенма, — тем тоном, которым больным, но горячо любимым детям объясняют, что луна не сделана из сыра, протянул Куроо, — ты уже супер. А герой там или нет, дело наживное. Ты же столько игр прошел, и должен знать, что герою нужно сначала прокачаться, развить определенные навыки, побить мелкое хулиганье, чтоб набить руку, и постепенно, накапливая опыт, становиться всемирно известным. Как Человек Паук. Идеальный пример, скажи.       — Человек Паук спас с Мстителями всю планету. Ты хочешь и меня припрячь к чему-нибудь подобному? Хрена с два. Даже если с неба на Землю упадет какая-нибудь всегалактическая космическая клизма, или вдруг кто-то в реальности изобретет, боже, неужели я это говорю, Циклонную Нео Армстронг Реактивную Генераторную Пушку, даже тогда я положу все, что можно положить на это дело, и сяду проходить новый уровень.       — Не хочешь стать супергероем, спасшим планету?       — Наша гребаная планета находится на грани гибели по дюжину раз на дню, со мной или без меня ее всегда есть кому спасти. Следуя твоим же излюбленным законам жанра, любая неприятность заканчивается хэппи эндом. Так есть ли смысл привносить во вселенную что-то, читай — меня, на что вселенная тут же выставит злодейский противовес?       — О, как загнул, — уважительно присвистнул Куроо и с тоской покосился в окно. — Зря я, значит, кота соседского на дерево закидывал. Бедолага… и как слезет-то теперь.       Кенма с мучительным стоном хлопнул ладонью по лбу.       — Напомни мне, почему мы до сих пор дружим?       — Потому что я душка, и ты меня обожаешь!       — Не льсти себе, — фыркнул он на самодовольный ответ Куроо и с тяжеленным вздохом спустил ноги с кровати. — Ну, веди, куда ты там забросил несчастное животное. И запомни, это первый и последний раз.       — Век воли не видать! — поклялся Куроо, нарисовав на груди пальцем крестик.       Кот действительно имел место быть. Огромный, матерый, килограмм на пять, не меньше. Как Куроо умудрился забросить его на нижнюю, но не так уж близко расположенную к земле ветку, оставалось загадкой. Жертва обстоятельств орала как дурная, вцепившись всеми четырьмя лапами в кору, и сверкала сверху глазами, полными искренней жажды убийства. Особенно отчетливо сверкали когти, лишь немногим уступавшие когтям самого Кенмы. Он посмотрел на Куроо, тот мгновенно натянул на лицо улыбку и показал класс.       — За что мне это…       Кенма снова вздохнул и подступил к дереву. Чем быстрее он расправится с миссией по спасению, тем быстрее окажется дома за компьютером и забудет весь этот кошмар. Мысленно он уже сотню раз проклял того странного коточеловека, которого, к счастью, больше никогда не видел, иначе давно бы выцарапал ему глаза модифицированными ногтями.       Кора дерева податливо проминалась под когтями, Кенма прижал к голове уши, прищурился и принялся споро взбираться по гладкому без веток стволу до первой развилки. Кот следил за ним с явно не человеколюбивым интересом. Куроо подбадривал внизу так громко, что нестерпимо хотелось после спасения одной божьей твари устроить свидание с богом другой. Прохожие оборачивались, но, к счастью, ближе подходить не решались: то ли их сдерживал на расстоянии взгляд застрявшего не по своей воле на дереве кота; то ли взгляд полезшего не по своей воле спасать этого самого кота человека.       Кенма неловко перебрался со ствола на ветку. Да, кошачья грация с поеданием шерсти явно не передается. Он вцепился когтями в кору, как и кот, замерший от него на другом конце. Как несчастное дерево до сих пор выдерживало их совокупный вес, Кенма не представлял. Не иначе одно из тех необъяснимых чудес из передач, что так любит на досуге смотреть Куроо, чтоб ему провалиться! Ветка пружинисто покачнулась, Кенма еле сдержал крик в горле и сжал руки-ноги еще сильнее. Так, намек понят, никого не проклинать, пока его целостность, и целостность кота зависит целиком и полностью от рока и направления ветра.       — Ну, давай, чего ты! — понукал его Куроо, на корню руша все благие намерения и пробуждая жажду убийства, которая ничуть не уступала по кровожадности взгляду кота. Они оба глянули вниз, и Куроо понятливо заткнулся. Только сместился, встав под самой веткой и подняв над головой руки, чтоб самоотверженно поймать пятикилограммовый ком когтей, зубов и шерсти.       — Вот псих, — пробормотал про себя Кенма. Кот на том конце ветки солидарно мявкнул.       Он перестал орать, как только Кенма начал взбираться по дереву. То ли принял коточеловека за своего, то ли хотел поржать над неудачливыми спасателям. В мявке отчетливо слышалось «идиоты», но Кенма списал это на нервозность и слуховые галлюцинации. Не хватало еще, чтоб его подвиги осмеивал соседский кот.       Расстояние до пострадавшего сокращалось невыносимо медленно, но от резких движений ветка раскачивалась так сильно и страшно, что от экспериментов со скоростью Кенма отказался тут же. Кошки всегда приземляются на лапы, это факт. Но проверять это на собственной шкуре, будучи в таком видоизмененном состоянии всего три недели, Кенме не хотелось. Честно говоря, он бы с удовольствием передал эту проклятую силу кому-нибудь другому. Но из друзей у него был только Куроо, а тот жрать кошачью шерсть отказался наотрез. Кенма, сам сожравший в переулке клок от незнакомого мужика с кошачьими ушами, чувствовал себя полнейшим идиотом.       Кот согласно мявкнул.       — Заткнись, — зашипел на него Кенма и в последнем рывке ухватил огромную тушу под передние лапы, с боем и царапинами отодрав когти кота от несчастной изгвазданной ветки.       Он передал кота Куроо и, пока тот, мерзко сюсюкая, отпускал на землю зверюгу, вцепился когтями в ветку и с травмами, несовместимыми с жизнью гордости, сдавленно прохрипел:       — Куро, я, кажется, застрял.       Это выражение лица будет сниться Кенме в кошмарах еще несколько лет.       ***       — Мы похитили твоего парня.       Кенма посочувствовал всем супергероям-совам на планете и в нескольких ближайших звездных системах, на всякий случай. Вдруг и там есть несчастные герои, которых преступники будят информацией о чьем-то похищении всего через пару часов после того, как они легли отдохнуть от тяжелых супергеройских дел. Пусть в случае Кенмы это и были побитые пиксельные злодеи.       — У меня и девушки-то нет, какой парень, о чем вы?       — Да? А он очень убедительно твердил, что его парень-супергерой придет и спасет его. Мы даже решили позвонить по номеру, который он дал. Все равно его папашка-прокурор пока не берет трубку.       Куроо, придурок, во что на этот раз вляпался? Кенма со стоном сполз с кровати, оделся, подключил к телефону гарнитуру и:       — Время гребаных семь утра, вы не могли позвонить после обеда? — Похититель на том конце озадачено крякнул. — Я лег два часа назад. Черт, даже у преступников должно быть хоть какое-то подобие совести. Вы что, никогда не играли в видеоигры? Вы понимаете, что так дела не делаются? Похищением нужно заниматься обстоятельно и скрупулезно. Заметать следы, устранять случайных свидетелей. И уж точно не звонить в проклятую рань неизвестно кому, поверив на слово заложнику, что это его парень-супергерой. — Кенма говорил нарочито медленно, растягивая слова, чтоб выиграть время, пока несся по самому свежему запаху Куроо к тому месту, где его предположительно держали. Спасибо чертовой кошачьей суперсиле, что от короткого марш-броска он устал не настолько, чтоб пыхтеть в микрофон, зато сумел развить приличную скорость и уже стоял перед хлипкой дверью заброшенной халупы в двух кварталах от их жилья. — Что если, он дал номер полиции? Или, что еще хуже, вы не думали, что это может оказаться правдой?       Какой идиот додумался держать заложника в двух шагах от места преступления?       — Что именно? — эхом отразился в ушах голос из-за двери.       Кенма, не церемонясь, вбил ее ногой вовнутрь и, перешагнув порог, ответил:       — Что его парень действительно может оказаться супергероем.       — Хэппи! Ты пришел за мной!       Сидящий по центру гостиной, привязанный к стулу, но не сломленный Куроо улыбался ему окровавленными губами и поигрывал бровями, явно намекая на прошлый их разговор, где Кенма отчетливо заявил, что не собирается подрываться по первому же звонку вершить добро и справедливость.       — Завали, Куро, или я уйду. Зачем вообще меня в это втягивать? Полиция вам на что? Почему я все это должен разгребать? Где, в конце концов, Куроо-сан?       — Отец еще вчера уехал в командировку судить босса этих утырков. А телефон свой он во время командировок всегда отключает.       — Чтоб его не отвлекали от суда сообщениями о похищении сына, что ли?       Куроо виновато развел руками.       — Вы закончили ворковать, голубки?       Кенма смотал в комок провода гарнинтуры с наушниками, убрал их в карман толстовки и повернулся к двум амбалам. Один держал на мушке Куроо, второй — все еще сжимал у уха телефон и выглядел не намного умнее своего подельника.       — Я так понимаю, убивать их нельзя?       — К сожалению, — слизнув с губы кровь, ответил Куроо. — Но ты можешь их покалечить! — добавил он воодушевленно. Видимо, самому Куроо досталось неслабо, раз разбитые губы расплылись в кровожадной улыбке.       — Принято.       Кенма деловито сбросил капюшон, освобождая уши, чтоб ничто не мешало восприятию, сбросил обувь и носочки и присел, выпуская когти на всех пальцах. Зрачок дрогнул и вытянулся вертикально, размывая картинку и тут же собирая ее в новую.       — Что за… — начал тот из похитителей, что с телефоном, но договорить не успел, Кенма коротко зашипел, пружинисто оттолкнувшись от пола, легко взлетел в воздух и вцепился всеми когтями ему в лицо.       Похититель заорал.       Где-то в глубине души, очень-очень глубоко Кенма его даже понимал, помнил, как Куроо притащил с улицы домой коробку полную обезумевших от голода и страха котов. В царапинах и укусах ходил весь квартал без исключения, пока Куроо-сан, давя на своих коллег авторитетом, не заставил разобрать бездомных животных по семьям. Может, коты так и остались бы у них дома, если бы на одном из судов адвокат подсудимого не проехался рискованной шуткой по царапинам на шее прокурора. Тетсуро он тогда и слова не сказал, но тот все равно ходил пришибленный, всем своим видом изображая раскаяние.       На лице первого похитителя Кенма надолго не задержался, оттолкнулся всеми четырьмя конечностями и, легко увернувшись от выстрела, наскочил на второго.       — Да! Так его! — подбодрил Куроо.       Кенма выбил пистолет в его сторону, а сам, вцепившись когтями в плечи, принялся драть ногами грудь и живот мужчины. Брызнула кровь. Первый из попавших под раздачу с воем катался по полу, держась руками за окровавленное лицо. Не разбирая дороги он подкатился под стул Куроо, и без того хлипкая конструкция со здоровенным привязанным к нему лбом рухнула на похитителя.       Куроо вскрикнул. Кенма отвлекся от раздирания груди второго, повернулся к куче-мале и, зашипев, соскочил с мужчины на пол. Выли теперь оба.       — Как вообще тебя угораздило, — проворчал он, распутывая веревки и помогая Куроо подняться.       — С последней попытки похищения лет пять прошло, — пожал плечами тот, зашипел ничуть не хуже Кенмы, похоже сильно приложился плечом, и пнул подвернувшуюся под ноги сволочь. — Надо их связать и записку полиции оставить. Я так понимаю, геройничать ты отказываешься?       — На кой черт мне этот геморрой? — они вдвоем споро связали дезориентированных преступников. Кенма, спрятав пальцы рукавом толстовки, подобрал пистолет и отложил его на стоящий у входа столик. — Универ бы спокойно закончить.       — Мы могли бы придумать тебе супергеройский костюм! И никто не узнает, кто скрывается под маской.       Кенма закатил глаза, энтузиазма Куроо он не разделял от слова совсем.       — Давай оставим это профессионалам, а меня не впутывай.       Куроо убежденным не выглядел, но, вспомнив, кто его спас, понятливо покивал и заткнулся. Кенма чувствовал, что тот вовсе не отступился от дебильной идеи, а просто откатил на время орудия, чтоб перегруппироваться, и с содроганием представил, сколько еще придется отбиваться от маниакального энтузиазма друга.       — Тему закрыли. Больше не обсуждаем, — на всякий случай припечатал он, но в глазах Куроо было столько упрямого огня, что оставалось только мысленно застонать и призвать все свои быстро истощаемые запасы терпения.       — Ну что, теперь домой? — Куроо быстро нацарапал корявыми печатными буквами записку, пририсовал в конце предложения кошачью мордочку и, прижав пистолетом послание для полиции, вопросительно уставился на друга.       Кенма еле удержался, чтоб снова не закатить глаза, и кивнул.       — Идем, — он осмотрел место спасения — повсюду кровь и следы его ног и когтей, будет просто чудо, если его не найдут. Остается только надеяться на то, что никто не поверит россказням преступников о белобрысом человеке-коте. Кенма поморщился, фу, это даже в голове прозвучало отстойно.       — По мне, так Котокен идеально тебе подойдет, — явно прочел его мысли Куроо и с невинной улыбкой подал носочки и кеды.       — Заткнись, — буркнул Кенма под нос и обулся.       Не хватало еще, чтоб Куроо ему супергеройское имя придумывал. С этого обычно и начинается полная задница, стоило только вспомнить пресловутое «мистер Хренубьешьмен». И почему ему не достался друг с мозгами? Словно решив подтвердить наличие исключительных пустот в черепной коробке, Куроо остановил его на крыльце:       — Ах да, кое-что забыл…       Он легко приподнял голову Кенмы за подбородок, наклонился и с полной уверенностью в своем праве запечатлел на губах быстрый жаркий поцелуй.       — Это что за нахрен?!       Кенма отскочил, яростно вытирая рот тыльной стороной ладони. Куроо довольно ухмыльнулся.       — Ну, по закону жанра герою же положен поцелуй за спасение.       — Засунь свои законы жанра себе знаешь куда? — зашипел Кенма и направился к дому, держась от него на приличном расстоянии.       — Понял-понял, не кипятись, — продолжая улыбаться поднял Куроо ладони в мирном жесте и, когда они уже свернули на дорогу к их кварталу, задумчиво произнес: — Кстати, а ты в курсе, что у тебя язык шершавый?       — Иди к черту!