Штуки

      — Заведи кота.       Куроо посмотрел на Яку, как на идиота.       — Чтоб он сдох от голода в квартире, когда я опять на месяц застряну в какой-нибудь дыре в Бангладеше?       — Я бы предложил завести тебе любовницу, но с твоим характером, вероятность сдохнуть у нее в разы выше, — парировал Яку.       — Иди ты.       Бар, в котором они встретились на этот раз, ничем не отличался от десятков других, где сводила их работа. Яку пододвинул ему папку с очередным делом и занялся своим пивом.       — Бангладеш не обещаю, но тоже дыра. Тороно, Мияги.       — И что там случилось?       — Все в деле, — Яку корябнул этикетку на бутылке и пожал плечами: — Но если коротко, агентство подозревает, что мэр Тороно замешан в торговле людьми.       — Ему что, заняться больше было нечем? — Куроо завистливо покосился на чужое пойло, подозвал бармена и заказал себе бокал лагера.       Яку поморщился, тон у него был неприятный.       — Это ты у нас городской мальчик, а в том захолустье всего из развлечений-то — гонять по лесам диких кабанов.       — Между прочим, из этого тоже можно было бы сколотить неплохой бизнес.       — Хорош зубоскалить, — Яку ткнул его локтем, — билеты в папке, вылет завтра утром. От Сендая доберешься сам, не маленький.       Куроо снова зарылся в папку, а Яку тоскливо уставился на полупустую бутылку. Разговор, начавшийся с предложения завести кота, все не отпускал. Он и сам не прочь был бы завести кого-нибудь. Третий год подряд возвращаться после работы в опустевшую квартиру было невыносимо. И кот или — Яку покосился на Куроо — нет, глупости. Вот кот был бы прекрасной заменой его личной и общественной жизни. Коллеги на работе не могли дать того, в чем порой нуждался Яку. С соседями же, по соображениям безопасности, он никогда не общался и даже не здоровался, намеренно создав себе репутацию эдакого нелюдимого, необщительного и грубого мужчины. У Куроо, Яку уверен, дела обстояли так же. Если не хуже. Полевым агентам с коллегами как-то не то чтобы очень везло. Яку вообще не видел, чтоб Куроо в конторе общался с кем-то, кроме него и вездесущего начальства. А это — совсем не альтернатива социальному взаимодействию.       Проще говоря, они оба были до невозможного одиноки. И скрасить время пребывания в четырех стенах в промежутках между рабочими часами было некому.       Яку снова покосился на Куроо. Тот притих, внимательно вчитывался в каждую строчку, шевеля губами, словно проговаривал про себя материалы дела, и изредка прикладывался к запотевшему бокалу с пивом.       — Что?       Черт. Яку вздрогнул и отвел взгляд, застигнутый врасплох.       — Ничего. Просто все думал об идее с котом. Если дашь мне запасные ключи, я бы мог приходить и подкармливать его, пока ты на заданиях.       Куроо негромко присвистнул.       — Что я слышу, Яккун? Неужто ты пытаешься влезть в мою квартиру? Или это… — Яку вспыхнул и едва не опрокинул бутылку, резко всем корпусом разворачиваясь к Куроо. — Попытка влезть ко мне в штаны?       — Да иди ты, придурок! — стебливым выражением лица Куроо захотелось протереть все горизонтальные поверхности бара. Сочувствие в Яку тут же сдохло в корчах. И об этом идиоте он беспокоился две минуты назад? Яку растер пылающие щеки и произнес, чтоб у Куроо не остались какие-то сомнения на его счет: — Больно надо. Кому ты нужен, я просто предложил.       — Просто так даже кошки не родятся, — продолжал скалиться Куроо.       — Самомнения у тебя на десятерых хватит.       — Никак ты решил разделить со мной свой быт и досуг?       — У меня, в отличие от тебя, уйма друзей. И я в скрашивании досуга не нуждаюсь, это ты шляешься, как неприкаянный, того и гляди на стенку полезешь, — Яку раздраженно опрокинул в себя остатки пива и больно пихнул Куроо в плечо. — Все, я домой. А ты, если не начнешь пускать людей в свою жизнь, так и помрешь в одиночестве. И даже кошки не будет, чтоб тебе лицо посмертно обглодать!       — Да не обижайся ты, Яку, я просто пошутил, — крикнул ржущий Куроо вслед. — Эй, Яку. Яку! Не уходи!       Яку на секунду замер в дверях, только чтоб показать ему за спиной фак, и вышел из бара. Просто нахрен его. Нахрен!       Если прикинуть и, ну, подпустить в бурю клокочущих эмоций немного объективных фактов, Яку с Куроо вполне можно было бы назвать друзьями детства. С натяжкой. С очень сильной натяжкой. Яку познакомился с Куроо в старшей школе и после выпуска периодически пересекался с ним в слишком большом для того, чтоб это оказалось совпадением, Токио. Они отучились в одном университете, и завербовали их почти одновременно. С той только разницей, что Куроо, и полугода не проработав аналитиком, вышел в поле, а Яку так и остался на более безопасной, но не менее ответственной должности. И так не слишком поддерживаемый огонь дружбы угас, оставив тлеть за собой лишь угли, которые периодически выстреливали снопом искр в такие вот редкие встречи, когда кто-нибудь из них задевал другого за живое.       Иногда, после таких встреч Яку задумывался, смогли бы они ужиться вместе? Что ж, после сегодняшнего, вопросов больше не возникало. Не сдохнет и ладно. Яку раздраженно захлопнул дверцу машины и взял резкий старт. К черту, домой.       Он не планировал встречаться с Куроо ближайшие пару месяцев. Обычно столько времени проходило между заданиями, которые ему через Яку передавал начальник отдела. У Куроо и без того много работы, которую подкидывают другие отделы. Так что звонок в дверь, резкий и не предвещающий ничего хорошего, уже через два дня после последней встречи выбил Яку из колеи.       Время подбиралось к ночи. Яку отпнул с пути рассортированный по пакетам мусор, который приготовил на утро, и приник к глазку. Не так уж много людей было в его окружении, кто мог бы так беспардонно напроситься в гости за полтора часа до полуночи. Измученное выпуклое в линзе глазка лицо Куроо его даже не удивило. Насторожило, да. Но не удивило.       Яку отпер дверь, сетуя, что оружие лежит сейчас в сейфе, и нечем послать к черту обнаглевшего вконец друга. Свежи еще были воспоминания о неловком разговоре в баре, закончившемся тем, что Куроо поднял его на смех. Но стоило только распахнуться двери, как все приготовленные вместо пистолета слова вылетели у него из головы. И ляпнул он совершенно не то, что собирался.       — Я, кажется, велел тебе завести кота, а не ребенка, Куроо, какого черта?!       — Просто пусти нас!       У Куроо на руках посапывал ребенок. Уже не младенец, но так, навскидку за всеми этими тоннами одежды и тряпок возраст не определишь. Из-за спины выглядывал ребенок постарше. Лет семи, возможно. С детьми у Яку были сложные отношения.       Сам Куроо встрепанный, запыхавшийся, беспардонно всунул малыша в руки Яку и затащил из подъезда в довесок к детям объемную спортивную сумку.       — Кур-р-роо?       Тот тщательно запер дверь и только после этого смог расслабиться: устало прислонился к стене и длинно выдохнул.       — Куроо, блядь!       — Я нашел их у него в подвале! — вскинулся Куроо от рявка, как от пощечины. — Просто приюти малышей у себя, пока я не найду их мать. Я выяснил, что она где-то в Токио. А у тебя есть опыт работы с детьми.       — Мой опыт работы с детьми ограничивается тремя лекциями в детской исправительной колонии!       Тот, что постарше, с интересом переводил взгляд с одного взрослого на другого. Если б Яку не был так зол, он бы фыркнул. Взрослые, смех да и только.       — Ну, ты хотя бы с ними разговаривал, — ввернул аргумент Куроо.       — О том, что бить ножом людей, которые тебе не нравятся — плохо!       — Вот и расскажешь об этом старшенькому. И прекрати вести себя, как истеричка. Не ори, видишь, мелкий спит.       Яку заботливо понизил голос:       — Я сейчас этого мелкого сдам в приют и не мелкого следом отправлю. Я не переношу малолеток, ты же знаешь! — он перевел дух и раздраженно уставился на друга. Если б олимпийский комитет ввел в программу соревнований ор шепотом, Яку бы сейчас пробовал на зуб золотую медаль, а не вот это вот все, что бы это ни было, Господи, за что оно ему?       Орать и скидывать мелочь обратно на руки Куроо уже поздно. Не надо было вообще брать это… этого ребенка. Яку закатил глаза, больше никаких доступных способов выразить свое отношение к происходящему у него не было, словами через рот Куроо не понимал, а руки, чтоб показать степень своего недовольства, поганец предусмотрительно занял мелким из парочки.       — Проходи, — мотнул он Куроо головой в сторону кухни. — Ты, пацан. Как тебя?       — Тсукишима Акитеру, господин.       Яку передал ему на руки все еще спящего второго.       — Держи мелкого, и топайте в спальню. Дорогу найдешь, не маленький. Умывайтесь и на футон. Ясно?       — Да, господин.       — Зови меня Яку, — поморщился от повторного обращения он.       — Хорошо, Яку-сан.       Яку понаблюдал за тем, как мальчик пытается удержать ребенка на руках и подцепить лямку сумки, и с тяжелым вздохом, полным смирения с собственной судьбой, помог.       — Идем, устрою вас сам, — он закинул на плечо сумку и первым зашагал в сторону спальни. Чутье подсказывало, что спать ему сегодня на диване. Если вообще можно надеяться на сон ближайшее время. Отношения с младенцами у Яку были еще хуже.       Квартира утопала в аромате крепкого кофе. Яку уложил мальчишек, погасил верхний свет, оставив по просьбе старшего приоткрытой дверь и свет в коридоре, и зашел на кухню.       — Почему ты не оставил это конторе? Они бы сами разобрались, — он прислонился к косяку и скрестил руки на груди. Чертов Куроо. Нет, ну, правда, же!       Куроо разлил кофе и прислонился задницей к подоконнику, отгородившись от него кружкой.       — Ты же знаешь, если малыши попадут в систему, то уже не выберутся, — он нахмурился, глотнул обжигающий кофе, как воду, не поморщившись, и продолжил: — А с нами у них есть реальный шанс отыскать мать.       Система не щадит никого, это Яку как раз таки очень хорошо понимал, вынес из тех трех лекций в колонии для несовершеннолетних. Может, Куроо и специально давил на это… Еще бы не специально! Это же Куроо.       — И займется этим, конечно же…       — Я! — встрепенулся он, едва не расплескав по полу кофе. — Я, я сам займусь, Яку, только пригляди за ними. Пару дней, не дольше. Обещаю.       Пару дней, ага, как же. Плавали, знаем, где пара дней у Куроо легко трансформируется в неделю, а то и в месяц, если очень не повезет.       — Я не лажу с детьми.       — У тебя же был младший братик, насколько я помню.       Яку вздрогнул и хмуро уставился на всезнающего паршивца.       — Вот именно. Был.       Куроо виновато отвел взгляд.       — Прости. Но не отпирайся, ты умеешь ладить с детьми. Не любишь, но умеешь.       И что с ним теперь делать? Яку демонстративно вылил в раковину свою порцию кофе, нечего хозяйничать на его кухне, сполоснул кружку, выпил воды прямо из-под крана, растягивая момент принятия решения как можно дольше. И, когда Куроо от напряжения готов был раздавить свою кружку прямо в руках, повернулся к нему, скрестив руки на груди, произнес:       — Два дня, Куроо. Не дольше. Через два дня я выставлю их за дверь, и плевать, нашел ты их родителей или нет.       — Яккун, ты мой спаситель! — Куроо неаккуратно отставил на подоконник кружку, плеснув черной жижей через край, и от избытка чувств, вцепился в плечи Яку, несколько раз тряхнув. — Я знал, что не ошибся в тебе! Ты сама доброта. Спасибо!       — Два дня, — выдравшись из цепких лап, напомнил Яку. Куроо энергично кивнул. — Я спать. Будешь уходить — возьми с гвоздика запасные ключи, на всякий случай. — Заметив зреющую в глазах шутку, Яку сжал кулак и сунул его под нос Куроо: — Только посмей.       Тот, улыбаясь, отступил назад.       — Спокойной ночи.       Утро началось с непрекращающегося ора мелкого из двоицы. Яку с трудом оторвал голову от подушки. Присутствие Куроо в квартире ощущалось странно. Несколько полупустых кружек на журнальном столике, сбитый, почти сползший на пол, плед на одном из кресел, папки с засекреченными(!) досье, а еще… Яку принюхался. Пахло едой и назревающей головной болью, потому что в дверях спальни нарисовался Акитеру с полными слез глазами и орущим, дрыгающим всеми конечностями ребенком.       — Яку-сан, Кей не успокаивается.       — Я могу его только упокоить, — буркнул себе под нос Яку и со вздохом сел. День обещал быть тяжелым.        Мальца звали Кей, и у него был самый проблемный период за полтора года жизни среднестатистического ребенка. Оказалось, у него резались клыки. Кей орал, не переставая. Отказывался от еды, писался на татами и вытирал сопли обо все мягкие поверхности в доме. Яку мстительно подумал, что счет за чистку мебели пришлет Куроо прямиком в офис. Из обезболивающих таблеток в доме был только перкоцет, забытый Куроо после одного из ранений. Но здравый смысл подсказывал Яку, что пробовать опиоидные препараты мальцу пока рановато.       Ближе к обеду уставший Кей, загонявший своих нянек до упаду, забрался на диван Яку и сладко уснул. Придушить его от этого зрелища захотелось еще сильнее. Но мужественно подавив негуманные желания, Яку кивнул Акитеру на выход и сам на цыпочках пробрался на кухню. Не дай бог мелкий проснется раньше чем через два часа. Им срочно нужна передышка.       — Спасибо, Яку-сан, — поклонился старшенький и улыбнулся.       Яку стушевался. Ничего, заслуживающего благодарность, он еще не сделал. Разве что сдержался, и не запихал Кея в барабан стиральной машинки. Ну, так это из разряда тренировок на профпригодность еще при вербовке проходят. Рисоварка пискнула очень кстати, прервав неловкую тишину и подкинув идею пообедать, пока в квартире все спокойно.       — Ешь, — Яку разложил по пиалам две порции риса и пододвинул одну в сторону мальчишки.       Где-то в недрах кухонных полок лежали одноразовые палочки, но Яку, хоть убей, не мог вспомнить где именно. Пришлось скрепя сердце отдавать на пользование свои, а самому заняться едой ложкой. Акитеру бросил на него не по-детски проницательный взгляд, но сказать ему хоть что-то Яку не позволил, кивнул на рис и снова повторил:       — Ешь давай.       — Спасибо.       На несколько минут воцарилась тишина, прерываемая только стуком палочек и ложки о стенки посуды. Яку косился на бодро жующего мальчишку с интересом, в котором не хотел признаваться даже себе. Куроо так ничего толком и не рассказал, ограничившись парой расплывчатых фактов.       — Ну, так и как вы попали в подвал к мэру?       — Папа отдал нас за какой-то контракт на строительство, — с детской непосредственностью выдал Акитеру и продолжил есть, как ни в чем не бывало.       — А Куроо в курсе, что сделал ваш отец?       — Не знаю.       — Проклятье, — Яку снял с зарядки мобильный, нашел в списках контактов личный номер Куроо и нажал на вызов.       — Да?       — Ты в курсе, что Тсукишима-старший продал своих детей?       — Знаю, видел документы у мэра Тороно. Я их мать ищу.       Акитеру перехватил взгляд Яку.       — Мама в командировке в Токио и не знает про нас ничего.       — Куроо.       — Вернусь, как освобожусь, тогда и поговорим, — скороговоркой выпалил Куроо и отключился.       — Скотина, — выругался Яку. Акитеру вжал голову в плечи. Яку еле удержался, чтоб не отвесить самому себе затрещину. — Прости малец, я не тебе. Доедай.       — Угу.       Яку отложил в сторону телефон и задумался. Как так вышло, что никто не хватился двоих детей? Пусть даже если прошло всего несколько дней, но сейчас разгар второго триместра, а Акитеру по возрасту уже должен быть в классе втором или третьем младшей школы.       — Сколько тебе лет? — решил он уточнить.       — Семь. Кею год и шесть месяцев.       — Кто же о нем заботился, если твоя мать в командировке? — удивился Яку.       — Папа.       — Да уж, отличная из него вышла нянька, ничего не скажешь. Нет детей, нет проблем.       Акитеру всхлипнул. Черт. Яку бросил на него короткий взгляд. Мальчишка с силой сжимал палочки и судорожно дышал, пытаясь подавить рыдания, слезы безостановочно текли по щекам. Черт! Кто его за язык-то все время тянет? Яку подскочил с места, не зная, за что хвататься, он ведь говорил этой сволочи, что с детьми не ладит, ну что за наказание. Не зная, как успокоить разревевшегося ребенка, Яку подошел к его стулу, присел перед ним и, взяв в руки дрожащие маленькие ладошки, серьезно произнес:       — Прости.       Рыдания словно выключили. Мальчишка уставился на него огромными глазами и почти не дышал, только до боли стиснул пальчиками ладонь. Яку осторожно потянул его на себя.       — Прости, мне не следовало этого говорить.       Акитеру уткнулся ему в плечо и несколько раз вздрогнул, успокаиваясь.       — Скоро приедет ваша мама и все будет хорошо. Куроо же вам наверняка обещал? — Яку почувствовал кивок. — Так вот, он такой человек, что обязательно сдержит обещание. Так что прекрати реветь, ты должен быть сильным. Ты же старший брат.       — Да. Спасибо.       Как по команде из гостиной раздалось сонное хныканье. Яку отстранил от себя Акитеру, вытер рукавом мокрые щеки, встретил решительный взгляд светлых глаз и удовлетворенно кивнул, мальчишка быстро взял себя в руки.       — Идем, старший брат, исполнять свои братские обязанности.       Куроо вернулся только к ночи. К этому времени оба ребенка уже спали, предварительно вытребовав с Яку сказку на ночь. Акитеру был слишком взрослым для сказок, Кей еще ничего не понимал. Но, похоже, мать мальчишек приучила их каждую ночь засыпать под негромкое чтение. Яку был благодарен, что это хотя бы оказались не колыбельные. Так что оба угомонились довольно быстро под краткое содержание первого выпавшего в поисковике аниме.       Около десяти щелкнул дверной замок, и Куроо бесшумно просочился в квартиру. Яку на кухне заправлял рисоварку на утро. Он даже не дернулся, услышав шорох за спиной — запасные ключи от квартиры теперь имелись только у Куроо.       — Ну, как успехи? — повернулся он к вошедшему.       — Нашел, — довольно выдохнул Куроо и повел носом, принюхиваясь. — Завтра утром уже будет тут. Ну как, скажи же, что я молодец! Уложился в сутки.       — Молодец. Еще раз притронешься к моей плите — руки переломаю.       — Хэй, тебе не понравился завтрак, который я оставил?       — Не распробовал, младший из твоих приемышей раскидал его по всей кухне.       Куроо недовольно засопел. Детский сад, ну ей-богу. Яку покачал головой.       — Голодный?       — Не то чтобы очень сильно.       — Да садись уже, скромность он тут из себя изображает.       Куроо с готовностью подступился к раковине, вымыл руки и довольный уселся за столом. В тарелку отправились остатки утреннего риса. Омлет, который перед уходом заботливо приготовил для них Куроо, покоился на дне мусорного ведра, куда его смел Акитеру, то и дело извиняясь за поведение своего братишки.       Яку поставил на стол тарелку, щелкнул кнопку на электрическом чайнике и, рассыпав по кружкам по ложке растворимого кофе, повернулся к активно орудующему его, Яку, палочками Куроо. Мелькнула мысль, что придется покупать запасные. И побольше, если он в следующий раз хочет сохранить в неприкосновенности свое, даже такое мелкое, имущество.       — Рассказывай.       Куроо артачиться не стал и выложил как есть. Отец мальчишек, местный застройщик, погряз в долгах так капитально, что остался без работы, в то время, как мать впахивала, как проклятая, не вылезая из командировок. Отцу, естественно, это не нравилось, а тут, как по заказу, подвернулся проект застройки парка, который завернули на высшем уровне. Тсукишима-старший мелочиться не стал и прямо спросил у мэра, чего тот хочет за разрешение на застройку. Мэр, тоже не привыкший мелочиться, а еще приторговывающий молодняком в свободное от управления городом время, ответил так же прямо. Куроо с полицией и ордером на арест подоспели как раз вовремя, чтоб мальчишек уже успели определить в подвал, но не успели перепродать в третьи руки.       — Подвал-то я со спецназом осматривал, ну и надавил где надо, чтоб ребятишек мне отдали. Все равно дело выходит на международный уровень, торговал этот ублюдок не на нашей территории, а переправлял товар на материк.       Яку зло выругался. Чайник щелкнул кнопкой.       — Надеюсь, его повесят.       — Мечтатель, — Куроо отодвинул пустую тарелку и принял из его рук горячую кружку. — Надейся, что не замнут, в попытке очистить имена замешанных. Думаешь, он смог бы самостоятельно такое проворачивать под боком Сэндая? Конечно, ему помогали.       — А почему мать только завтра приедет? — сменил Яку неприятную тему. От лицемерности высших инстанций всегда выворачивало наизнанку, и хотелось что-нибудь разбить. Бороться с ними было бесполезно, а местами еще и чревато ликвидацией, и хорошо, если просто через увольнение, а не пулей в лоб.       — Ее вызвонили с работы в Тороно давать показания. Так что мы с малышней с ней разминулись.       — Ты перемудрил.       — Да, я перемудрил, — не стал отпираться Куроо. Помедлил немного, глотнул кофе и добавил: — Если бы я их не забрал, они бы провели ночь, в лучшем случае, в приюте. В худшем, в полицейском участке. Не хотелось, чтобы после всех потрясений им еще и экскурсию в детский дом устраивали.       Яку на это ничего не ответил, Куроо сам был приемным и остро реагировал на дела подобного рода.       — Идем спать, — вместо этого позвал он.       Куроо кивнул, сгрузил грязную посуду в мойку и последовал за хозяином квартиры.       — А у тебя случайно нет запасного футона? Спать в кресле ну просто адская пытка.       — Ничего, потерпишь, сам виноват.       — Да что я сделал-то?       — Тебе по пунктам в алфавитном порядке перечислить?       — Ладно тебе, Яккун, не кипятись.       Яку фыркнул, стряхнул с пледа крошки печенья и развернул его, накрывая диван. На столике от дуновения ветра зашелестели листки с рисунками — Яку пытался отвлечь ноющего младшенького фломастерами. И даже получилось, на целых полчаса. Тут же под столиком валялась крошечная подушка-думка.       — Ложись.       Куроо недоуменно на него уставился. Потом на диван, и снова на него. На лицо вскарабкалась кривая ухмылка.       — Нет, — Яку еле сдержался, чтоб не засветить подушкой ему по издевательской физиономии, вместо этого перебросил ее ему на руки и отошел к креслу. — Только попробуй сейчас что-нибудь ляпнуть.       Молчание стало еще более красноречивым. Яку, игнорируя все еще стоящего Куроо, уселся боком в кресло, устроил голову на одном подлокотнике, свесил ноги с другого и отвернулся к спинке.       — Ложись, Куроо, и без комментариев, иначе, клянусь, будешь ночевать в гэнкане.       Скрипнул диван под весом Куроо. Он повозился, устраиваясь поудобнее, подбивая подушку со всех сторон, и затих.       Сон не шел. Яку проклинал сопящих за стеной мальчишек, кофе, Куроо, в конце концов, за всю эту дебильную ситуацию. В памяти снова всплыл разговор в баре. За сегодняшний день Яку сполна вкусил семейной идиллии и уже не считал, что жизнь в одиночестве в тишине своей квартиры, где никто не жрет фломастеры, татами всегда чистые, а твоими палочками пользуешься только ты, так уж и плоха. С другой стороны… с другой стороны от него был Куроо, который снова шумно перевернулся с одного бока на другой и демонстративно громко вздохнул.       — Ну, что опять?! — рявкнул Яку, доведенный до белого каления, последней каплей которого стала уступка дивана.       — Иди сюда, — ровным тоном позвал Куроо.       — Да ты…       — Яку. Просто иди сюда.       Яку проглотил все рвущиеся с языка слова и неожиданно для себя подчинился. Потом можно будет соврать себе, что спать в кресле действительно адская пытка, и вообще, кто из них хозяин квартиры? А пока Яку юркнул под плед, чувствуя, как через футболку впиваются в бок засохшие крошки, спрятал горящее лицо в чужой груди и приобнял Куроо, оправдываясь тем, что на узком диване некуда деть руки.       Куроо над макушкой шумно выдохнул.       — Спасибо, что помог.       — Тебе все равно больше не к кому было идти.       — Ты не прав.       Яку нахмурился. Плевать. Он подумает об этом завтра.       — Спокойной ночи, Куроо.       — Да. Спокойной.       Момент прощания с мальчишками выдался быстрым и скомканным. Тсукишима-сан плакала не переставая. Кей тоже плакал, но тут, наверно, стоило сказать спасибо все тем же режущимся зубкам. Глаза Акитеру тоже были на мокром месте. Он то обнимал мать, то Яку, даже Куроо досталось несколько секунд сжатых на мятой рубашке ладошек и размазанной по животу сырости.       Автомобиль с неполным составом семейства Тсукишима выехал со двора. Старшенький махал им с заднего сидения, пока не скрылся из виду. Яку сглотнул комок, надо же, расчувствовался. Он сердито растер глаза, не давая им заслезиться, и зашагал к подъезду.       — Хэй, Яккун, может, заведем ребенка? — крикнул Куроо вдогонку.       — Проваливай.       — Ну, или кота? Хомячка? Хотя бы хомячка! — Яку чуть не пропахал носом асфальт от рывка — Куроо схватил его за рукав и развернул к себе. На лице ни грамма веселья. — Не гони меня. Я был не прав, извини. Ты умудренный жизнью старый вояка…       — Мне тридцать три всего!       — А я самоуверенный, наглый, эгоистичный, как ты там еще меня на досуге обзываешь…       — Да никак я тебя не обзываю, придурок.       — Да, он самый.       Яку отступил на шаг, чтоб окинуть взглядом друга. Друга ли? Тот мялся, не зная, что еще добавить, иссякнув, как словами, так и действиями, и не сводил с него, с Яку, настороженного взгляда. Ждал. Яку громко вздохнул и, размагнитив дверь подъезда, махнул рукой.       — Черт с тобой, идем, налью тебе выпить. — И, уже скрывшись в полумраке лестничной площадки, негромко добавил: — Кота, говоришь? Да приблудился уже тут один.       Улыбку Куроо он чувствовал до самых дверей квартиры.