Штуки

      — Мы заблудились.       — Да нет же!       — Да, Тсуму, не спорь.       — Брехня, смотри, вот храм Инари, вот клен, про который рассказывал Кита-сан, а вот дорожка, мощеная желтым камнем.       — Мы в Хиого, олух, тут все дорожки возле храмов такие, и сами храмы тоже на каждом углу. И вообще, он рассказывал, что рядом храм Тономура, а не Инари.       Атсуму остановился, сверля брата злым взглядом. Осаму тоже замер, сбросил спортивную сумку на землю и присел на каменный заборчик.       — Сдавайся. Давай позвоним Кита-сану, пусть встретит.       — Нет, — Атсуму вздохнул и сел рядом, устроив свою сумку поверх сумки брата. — Уже поздно. Да и, мы же хотели сюрприз устроить. Будет совсем отстойно, если мы заблудимся и как потерянные детишки начнем ему звонить.       — Мы уже заблудились. А я говорил, надо идти вдоль трассы.       Атсуму отмахнулся.       — Темнеет.       Вечерний холодок пробирался под легкую одежду. Они ведь и правда хотели просто устроить сюрприз Ките. Осаму сам себе выделил пару выходных, оставив вместо себя помощников. У Атсуму был перерыв между сезонами. Они спланировали буквально все. Как оказалось все, кроме короткой дороги до деревушки Киты недалеко от Асаго.       — Не нужно было срезать через лес, — снова подал голос Осаму, за что его, откровенно говоря, уже хотелось прикопать где-нибудь под руинами замка Такеда.       — Ну давай тогда выйдем к трассе! — психанул Атсуму.       — Как? Мы уже не найдем трассу. Придется заночевать в храме, если ты не позвонишь Кита-сану.       Сдавшись, ей-богу, брата легче убить, чем переубедить, Атсуму нехотя полез в телефон, потыкал несколько кнопок, зло чертыхнулся и процедил что-то сквозь зубы.       — Что?       — Связи, говорю, нет.       Они, не сговариваясь, уставились на лес. Темнело в этих краях быстро. Еще не ночь, но сумерки уже вполне вольготно чувствовали себя под сенью деревьев. Лес был густой, почти непроходимый, и если бы не мощеная дорожка к храму, можно было бы решить, что он и вовсе дикий. Но Кита-сан часто рассказывал, как любит прогуливаться по окружающим его поле лесам, что близнецы уверенно решили срезать путь именно через него. Что ж, Атсуму недовольно поморщился, приходится признать, ориентация на местности и у него, и у Осаму оказалась не на высоте. Черт.       — И? Что будем делать? — Осаму полез в сумку и выудил из бокового кармашка ополовиненную бутылку воды.       — Как будто я знаю, — огрызнулся Атсуму и протянул руку. Ему тоже захотелось пить.       Они добили остатки воды и снова уставились на мрачнеющий с каждой минутой лес. Недалеко от их вынужденной стоянки с кустов вспорхнули незнакомые птицы. Вспугнувший живность угрожающий шорох насторожил и самих близнецов. Атсуму даже успел пожалеть, что не взял с собой ничего, чем можно было бы защититься от враждебных обитателей леса, но влезть в сумку за хоть чем-нибудь, отдаленно напоминающим оружие, не успел. Из кустов на дорожку выбрался сам Кита-сан.       Близнецы синхронно потерли глаза, не привиделось ли им это в сумерках.       — И почему я совсем не удивлен?       Нет, не привиделось. Кита приблизился к ним. В потрепанной рабочей одежде, с влажным платком на шее, с засученными рукавами и рюкзаком за спиной.       — Кита-сан? — неуверенно позвал Осаму, поднимаясь с места.       У Атсуму на время отнялся язык. Он во все глаза рассматривал семпая, пытаясь увериться, что это не обман зрения, и Кита действительно перед ними. Стоит, запыхавшись, уперев руки в бока, и немного хмурится, словно они опять сорвали тренировку и теперь вот-вот получат на орехи.       — Разве вы не должны были быть у меня еще два часа назад?       — Откуда ты?.. — прохрипел Атсуму, не договорив. Прочистил горло, пытаясь перебороть волнение. Они не виделись достаточно давно, чтоб он успел отвыкнуть и от прямого открытого взгляда, и от серьезного тона, и от ауры, сопровождающей Киту на протяжении всего того времени, что они были знакомы.       — Суна вас сдал.       — Вот зараза! — выругался Атсуму. Поднялся, вслед за братом, подобрал свою сумку и шагнул к Ките. Черт. Как же давно они не виделись.       — Мы хотели устроить сюрприз, — пояснил недовольство брата Осаму.       — Да, Суна мне то же самое сказал, когда начал беспокоиться, что вас до сих пор нет.       — Суна и беспокойство? Скорее Луна упадет на Землю, или Ушивака начнет остроумно шутить, чем Суна будет о нас беспокоиться, — проворчал Атсуму, подходя ближе. — Кита-сан, — он замер в двух шагах и замялся, не зная, что сказать.       Но Кита решил за него. Улыбнулся давно позабытой улыбкой и заключил его в объятия.       — Рад вас видеть, ребята.       Осаму тоже поднырнул под его руку и обнял в ответ, успев толкнуть брата локтем, чтоб не стоял истуканом.       — Сюрпри-и-из, — прохрипел сдавленно Атсуму и неуверенно уложил ладонь на взмокшую спину Киты.       — Мы скучали, Кита-сан, хорошо, что ты вышел навстречу, а то этот оболтус умудрился нас заблудить.       — Хэй, между прочим, не без твоей посильной помощи!       — Не ругайтесь. Вроде уже повзрослели, а ведете себя как дети. — Кита разжал объятия и кивнул на их вещи. — Идемте домой. Вечереет. По ночам в лесу не безопасно, слишком темно. Не хочу, чтобы кто-нибудь из вас заработал травму.       Атсуму смутился. Пихнул в бок ухмыльнувшегося брата и первым зашагал за Китой. Даже не оборачиваясь, он затылком чувствовал ехидный взгляд Осаму. Ничего. Раз Суна тоже приехал, Атсуму успеет еще взять реванш и всласть позубоскалить над этой сладкой парочкой.       — А чего вообще Суна у тебя забыл? — спохватился он, догнав Киту. Они нырнули в проход между двумя кустами, где притаилась еле заметная, заросшая травой тропинка. — Саму, ты знал, что он тоже приедет? — обернулся он к пристроившемуся позади брату.       — Ринтаро мне ничего не говорил.       — Тоже сюрприз хотел устроить? Только на этот раз тебе. Или просто приехал потерроризировать… — он не договорил, запнулся о торчащий из земли корень и едва не пропахал носом и так не особо ровную тропку.       — Осторожнее, — Кита успел подхватить его под локоть и предотвратить болезненное свидание носа Атсуму с земной твердью.       — И как на игры-то до сих пор выпускают с такой грацией, — протянул задумчиво прошедший мимо Осаму и еле успел увернуться от пинка.       — Щас ты у меня сам носом весь лес вспашешь!       Попытаться пнуть брата еще раз Атсуму не позволила сжавшаяся на локте рука.       — Кита-сан?       — Прекращайте, иначе до темноты не доберемся.       — Прости, но он сам нарывается! — Осаму, как раз в этот момент обернувшийся, показал ему язык и шустро ушагал вперед. — Вот ведь.       — А вы все те же, совсем не изменились, — Кита улыбнулся снова, разжал ладонь и последовал за Осаму. — Идем. Ужин стынет.       Из леса они выбрались всего лишь за полчаса. Кита объяснил, что они, сойдя с трассы, скорее всего, выбрали не ту дорогу и успели нарезать несколько кругов вокруг храма, который в действительности оказался тем самым, из его рассказов.       Деревья расступились неожиданно. Вот они продирались сквозь непролазную чащу, через которую даже лучи закатного солнца пробивались с трудом, а вот уже стоят на открытой местности у самой границы с рисовыми полями. Вдалеке маячили совсем крошечные домики деревушки, в которой жил Кита. Их встретили наполненный дневным жаром и цветочной пыльцой ветер и залитая солнцем долина.       — Красиво, — искренне выдохнул Осаму.       Атсуму поддержал его согласным кивком. Пусть они и были городскими детьми, всю жизнь прожив в Кобе, но не признать, что от открывшегося вида перехватывает дух, было выше их сил.       Кита смотрел на них со снисходительной усмешкой. Атсуму заметил, что Кита вообще начал очень много улыбаться. Похоже, нынешняя жизнь нравилась ему гораздо больше, чем во времена старшей школы. Вечно строгое, неэмоциональное лицо то и дело смягчалось, глаза блестели, а загар здорово гармонировал с выбеленными волосами. Хоть в этом Кита себе не изменил.       Атсуму спохватился, что слишком долго смотрит на семпая, вместо того, чтобы любоваться красотами сельской местности. Но кто ж его обвинит. Кита очень подходил этому месту, как недостающий кусочек пазла в этой пасторальной картинке, нашедший, наконец, свое место.       — Ты палишься, — подкрался сзади Осаму, пока Кита, прикрыв глаза, наслаждался легким теплым ветерком.       — Отвали, — огрызнулся Атсуму, мигом растеряв все свое благодушное настроение.       Тут же вспомнилась и первопричина, по которой они, собственно, и решили устроить этот сюрприз. И Атсуму теперь совсем не был уверен в том, что такая поддержка брата ему нужна. Ехал бы один, зачем вообще было его звать?       Чтоб сгладить неловкость, если вдруг его отвергнут, напомнил он себе. Особо Атсуму ни на что не рассчитывал, жил же как-то до этого, с не доставляющими особых хлопот чувствами к семпаю под сердцем и ничего. Но все испортил Осаму с неожиданно сложившейся личной жизнью. Неожиданно сложившейся с Суной, на минуточку.       — Ну что, идем? — отвлек его от упаднических мыслей Кита. Он обернулся к ним и махнул рукой на липнущие друг к другу за полем домишки.       — Да.       К тому времени, как они добрались до деревушки, солнце уже почти село. Небо еще ярко отсвечивало рыжиной, с легкими мазками золотистых облаков, а между домами во дворах уже сгустились сумрачные тени.       Дом Киты стоял на отшибе. Перешел дорогу и уже на работе. Удобно. Атсуму, которому в спортзал приходилось ездить с двумя пересадками, только завистливо вздохнул. Иногда так нестерпимо хотелось променять необъятные муравейники городов на эту деревенскую глушь, где до магазина два шага, а до административного центра — три. И никаких пробок, толп людей в метро и хитросплетений улиц, которые и за всю жизнь не выучишь.       — Умывайтесь, садитесь за стол, — сказал Кита, разуваясь в гэнкане. — Туалет дальше по коридору, последняя дверь налево. Или вы хотите принять душ? Я могу согреть воду.       А вот и блага цивилизации, из-за которых точно не променяешь город на деревню.       — Да не парься, Кита-сан, все потом, — отмахнулся Атсуму от предложения, сбрасывая в прихожей сумку.       Осаму подпнул его коленкой и извиняющимся тоном произнес:       — Все в порядке, Кита-сан, не переживай.       Атсуму бросил на него раздраженный взгляд. Брат ответил укоризненным. Ой, ну подумаешь, переволновался и снебрежничал, с кем не бывает. «Но язык все равно стоило бы попридержать» — читалось во взгляде Осаму. Атсуму поморщился, но кивнул, признавая вину. Черт-те что.       В доме было прохладно и тихо. Суховатый воздух, скрипучие рассохшиеся от времени татами, потемневшие фусума. Вода в кране отдавала ржавчиной, но Атсуму все равно сделал несколько глотков, не столько утолить жажду, сколько прийти в себя. Умывшийся первым Саму давно ускакал на кухню помогать с ужином, а вот ему, Атсуму, пришлось вновь по крупицам собирать все свое мужество. Он готовился к встрече с Китой неделю, и все равно оказался не готов. Не готов к уютному старому домику, к головокружительному простору полей, к сладкому горячему воздуху. К такой редкой раньше и то и дело мелькающей сейчас улыбке.       В груди зашевелилось неприятное чувство. Что если он своим дурацким решением признаться перечеркнет все, что у них есть сейчас? Звонки раз в неделю, иногда даже по видеосвязи, редкие посылки, открытки с поздравлениями, немного покровительственную заботу.       В дверь громко постучали.       — Если ты там предаешься рефлексии, то давай поживее. Еда остывает.       Саму, блин. Атсуму еще раз плеснул в лицо холодной водой, утерся полотенцем и заспешил за паршивцем. Пять минут. Разве ж он так много просит?       — Атсуму.       Выходящий из комнаты напротив Кита отшатнулся назад.       — Прости, Кита-сан, — Атсуму бросил взгляд вслед успевшему удрать брату и снова посмотрел на семпая.       Кита со времен старшей школы заметно вытянулся, но все еще оставался ниже почти на полголовы. И как ему с таким ростом удавалось смотреть так, что Атсуму чувствовал себя нашкодившим первогодкой, до сих пор оставалось загадкой. Полумрак коридора скрадывал мягкий блеск серых глаз, сгущал усталые тени под веками и у хмурой складки между бровей.       — Все в порядке? — с оттенком беспокойства спросил Кита.       И идеальный момент для признания был упущен. Не то чтобы он был таким идеальным, но коридор достаточно узок, чтоб расстояние между ними оставалось волнительным. Атсуму кивнул, спрятал в карманах джинсов сжатые кулаки и спросил, просто чтобы отвлечь:       — А что это ты там делал?       Они двинулись в сторону кухни.       — Искал гостевые футоны. Нашел только один. — Атсуму поперхнулся. Кита бросил на него проницательный взгляд и улыбнулся. — В спортивных лагерях мы чуть ли не на головах друг у друга спали. И ничего.       — Н-ну да, — запнувшись, согласился Атсуму.       Воспоминания о том, что именно такие ночевки и натолкнули их с братом на идею, чем конкретно они отличаются от других парней, он с усилием затолкал подальше на задворки сознания. Ни к чему Ките знать, сколько таких тренировочных ночей он лежал рядом с семпаем и, закусив костяшки, вслушивался в размеренное сонное дыхание.       — Я в третий раз еду разогреваю, между прочим, могли бы и поторопиться, — встретил их на кухне раздраженный голос Суны.       — И тебе привет, — невнимательно ответил ему Атсуму и шустро юркнул за стол, рядом с братом. Теперь уже два проницательных взгляда уставились на него. — Что?       — Палишься, — пожав плечами, объяснил шепотом Саму, пока Кита отвлекся на рисоварку.       — Иди ты, на тебя бы я посмотрел… — он не договорил, понятия не имея, как сформулировать посетившее в коридоре чувство. Он действительно безбожно палился и совсем не был уверен, что хочет раскрывать Ките причины своего странного поведения.       То, что поесть нормально ему не удастся, он понял, едва поймав на себе прищуренный взгляд Суны. Скверный характер вкупе со скверной внешностью. И что Саму в нем нашел?       — Не твое дело, — ответил брат, когда Атсуму спросил его об этом на заре их отношений.       — Не мое, так не мое, главное, избавь меня от подробностей вашей интимной жизни и от самого Суны на семейных праздниках.       Разнял их тогда с большим трудом помощник Осаму. Даже пар спустить не успели.       — Ну, рассказывайте. — Кита расставил тарелки с рисом вокруг пишущего жаром блюда с рыбой и сел напротив Атсуму рядом с Суной. — Как вы?       — В очередной раз продули Адлерсам, — с недовольством пробубнил Атсуму, притягивая свою порцию ближе. — Но ничего, — тут же воодушевленно вскинулся, — скоро Шое переведут в основной состав, и тогда задницы-то мы им надерем!       — Хината все еще во втором составе?       — Ну да, пока притирается. Да и некого им заменить. Все в строю, никто не хочет отдавать свое место.       — А ты и рад перекроить основной состав, — поддел его Осаму.       — Нет, ну, а что? — ничуть не обиделся тот. — Нам нужна свежая струя. А Шое не просто струя, а настоящий водопад!       — У вас и так много новичков в основе, — заметил Суна, ковыряя свою порцию. — Ты сам, Бокуто, Сакуса. Этак, глядишь, все Шакалы из одних сопляков, пороху не нюхавших, будут состоять.       — Пошел ты. Молодые, не значит неумелые. Да мы любому ветерану сто очков вперед дадим!       — Ага, видел я, как вас почти в одиночку раскатал Ромеро.       — Рин, — с предостережением посмотрел на Суну Осаму.       — Да он сам в бутылку лезет.       — Ой, да много ты понимаешь! Сам-то с ними ни разу не играл. Посмотрел бы я на тебя в игре с Адлерсами. Слезами кровавыми умоешься, вот что, — обиженно выпалил Атсуму.       — Прекращайте, — тихо обронил Кита и оба спорщика тут же замолчали. — Мы же не ругаться здесь собрались.       — Прости, Кита-сан, — Атсуму уткнулся в тарелку и усиленно заработал палочками.       — Как с магазином дела? — бросив на Атсуму внимательный взгляд, переключился на брата Кита.       — Дела идут хорошо. Вот, планируем в следующем году открыть торговую точку в Токио.       — Ох, это здорово. Поздравляю.       Атсуму снизил темп и теперь неторопливо ел, вслушиваясь в мягкий голос, не решаясь поднять взгляд. Если он снова увидит Суну, то точно не сдержится и ляпнет что-нибудь неприятное. А получать нагоняй от Киты, пинки от Саму и уничижительные комментарии самого виновника его дурного настроения дураков нет.       — Осаму хочет остаться в Кобе, а для точки в Токио натаскать одного из своих помощников, — поделился Суна.       — Может, на первых порах самому контролировать работу магазина? — предложил Кита. — Всегда можно будет вернуться обратно, когда работа наладится. Но, чтоб сделать в Токио имя, потребуется твое непосредственное участие.       — Я тоже об этом думал, — Осаму покивал. — А как с поставками? Мы можем на тебя рассчитывать и там?       — В Токио наверняка есть выгодные поставщики с более качественным товаром, — Кита с сомнением посмотрел на свою тарелку с рисом. Атсуму бросил на него осторожный взгляд и снова уткнулся в еду. — Нет смысла пересылать рис аж из самого Хиого.       — Что ты такое говоришь, Кита-сан, — возмущенно вскинулся он на последнее заявление. — Твой рис самый вкусный в Японии!       — Да, поверь знатоку еды с бездонной глоткой, — усмехнулся Суна и, прежде чем Атсуму успел что-то на это ответить, добавил, — но он прав, да, Осаму?       — Не верю, что говорю это, но я согласен с Тсуму, Кита-сан. Я ни за что не откажусь от твоего риса. Это же гарантия качества Онигири Мия. Без него и без вас мы бы не стали такими популярными.       — Не думаю, что качество перевесит выгоду, но воля ваша.       Кита снова показал свою улыбку, и Атсуму срочно пришлось подыскивать отстраненную тему, иначе он рисковал вывалить все на него в эту же секунду.       — Суна, а почему ты не зовешь брата Саму?       Осаму пнул его под столом. Суна, однако, не стушевался, а ответил быстро, словно по заготовленному читал.       — Потому что это прозвище ассоциируется с тобой. А я меньше всего этого хотел бы.       А вот это уже звучало обидно. Но зато помогло отвлечься от лица Киты.       — Хэй, — преувеличенно возмущенно подскочил Атсуму, палочки упали в пустую тарелку. — То, что Саму перестал красить волосы не отменяет того факта, что мы все еще близнецы.       — И это прискорбно.       — Суна, — отдернул язвящую заразу Кита.       — Что? — наигранно вздернул брови Суна. — Знали бы вы, что эта скотина сделала, первым бы выпороли. Кстати, — он повернулся к Атсуму, — я решил отплатить тебе той же монетой.       В груди нехорошо похолодело.       — Что? Не может быть… Ты только для этого приехал?       — Конечно.       Коварство и мстительность Суны не знало границ. Атсуму зло чертыхнулся и перевел взгляд на брата.       — Саму, откуда он знает? Ты проболтался?!       — Ну, прости, я не специально.       К чести Саму, тот действительно выглядел пристыженным — такой подлянки от своего парня он так же не ожидал.       — Значит так, Кита-сан…       — Нет, ты не посмеешь!       — Но ты же посмел.       — Суна!       — Рин, может не стоит?       Суна посверлил обоих близнецов прищуренным взглядом и, гаденько ухмыльнувшись, повернулся к Ките.       — Атсуму в тебя влюблен еще со второго года старшей школы, — выпалил он и торжествующе улыбнулся.       Атсуму резко встал, стул с грохотом повалился на спинку, заставив всех, кроме Суны, вздрогнуть.       — Тсуму? — осторожно позвал Саму.       — Отомстил, да? Доволен? — тихо, угрожающе прохрипел Атсуму. Смотрел он при этом в стол и взгляда не поднимал. — Я хотя бы знал, что твои чувства к Саму не безответны. А ты? Чем ты оправдаешься? Иди ты к черту, понял!       И вылетел из кухни под оглушительное молчание.       — Ну и зачем ты это сделал? — напряженно спросил Осаму. В глаза Ките он тоже старался не смотреть, боясь увидеть в них отрицание.       — Ты что, не видел? По глазам же было ясно, что этот олух никогда не решится признаться. Он уже готов был слиться. И зачем тогда вообще вся эта затея с поездкой?       — В его защиту скажу, что ты тоже не собирался признаваться.       Суна поморщился.       — В свою защиту скажу, что его метод сработал тогда. Почему ты думаешь, что не сработает сейчас?       — Извините, — Кита вытер рот салфеткой, поднялся из-за стола, — я вас оставлю, — и вышел вслед за Атсуму.       — Вот поэтому и думаю, — кивнул на напряженную спину семпая Осаму.       Атсуму сидел на самом краешке энгавы, упираясь локтями в колени, и прятал лицо в ладонях, теряя шанс полюбоваться великолепным видом, открывающимся с веранды дома Киты, прежде чем утром их увезет электричка. Оставаться дольше он уже не планировал, хотя сначала собирался. Даже Саму заставил выбить себе пару законных выходных. Но теперь…       Смысла злиться на Суну не было. Да, придушить хотелось. Но какой смысл злиться? Он ли испортил ему отношения с Китой, или сам Атсуму, теперь-то уже никакой разницы. Осталось как-то пережить вечер и ночь и с первой электричкой рвануть в Кобе. Вызвонить Бокуто и затренироваться до кровавой рвоты и полного вакуума в голове, чтоб не вспоминать сегодняшний позорный вечер.       Скрипнули старые половицы под ногами хозяина. Конечно, это был Кита. Кто же еще? Он не из тех, кто проигнорирует подобное выступление. Обязательно придет разобраться. Атсуму ждал. Готовился, прокручивал в голове слова, которыми можно будет оправдаться, но все мысли вышибло одно единственное легкое прикосновение к плечу.       — Не замерз? Вечера тут холоднее, чем в городе.       Кита накинул ему на плечи плотную матерчатую куртку и сел рядом. От ткани пахло незнакомо и уютно: соломой, необработанным рисом и немного самим Китой. Атсуму отнял ладони от лица и посмотрел прямо. Сгущающиеся сумерки скрадывали далекие холмы, лес на самой границе рисового поля. От солнца не осталось даже следа в небе, со всех сторон подступала ночь. Холодно и правда было. Атсуму понял, что успел продрогнуть и плотнее закутался в куртку. Хоть какой-то кусочек тепла Киты. Может не все из сегодняшнего дня придется забыть. Этот момент, умиротворенное молчание Киты, такой же умиротворенный вечер, оглушительно громкое стрекотание сверчков и редкие, вспыхивающие в траве светлячки, своими крошечными тельцами пытающиеся разогнать подкравшуюся темень. Может, хоть его удастся сохранить, не разрушая.       — Прости, Кита-сан, — первым нарушил воцарившееся молчание Атсуму. Дольше тянуть просто не было смысла. — Прости, что ты так об этом узнал.       — Ничего. Могло бы быть и хуже.       Атсуму оторвался от разглядывания почти неразличимых в сумерках красот и удивленно уставился на Киту.       — В каком это смысле «хуже»?       — Я мог вообще не узнать о твоих чувствах. Если Суна был прав, и ты решил отступиться.       — А-а, это, — Атсуму сник и уставился на свои ладони. — Разве не было бы всем от этого лучше?       — Тебе так точно нет.       Кита взял его ладони в свои руки и осторожно сжал, потирая большим пальцем мозолистый центр правой.       — Это неважно, — пальцы в захвате дрогнули. Атсуму прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Внутри разливалась горечь, оседая на губах кривой ухмылкой. Черт, так паршиво ему давно не было. — Я не хотел тебя огорчать.       — Я знаю.       Кита отнял одну руку, обхватил его за плечи и притянул к себе, приваливая к груди. Атсуму ткнулся носом ему в шею и судорожно вздохнул.       — Прости.       — Прекрати извиняться, пожалуйста, — Атсуму вздрогнул: шепот Киты так гармонично переплетался с окружающими звуками, что становилось даже немного не по себе. — Нужно иметь большое мужество, чтобы решиться признаться спустя столько лет.       — Но я же не признался, — возразил он тихо.       — Не спорю. Но приехал ты именно с такими намерениями. Я очень тобой горжусь. И твоим братом, они ведь приехали тебя поддержать?       — Отличная вышла поддержка, ничего не скажешь, — фыркнул он. Кита тихо засмеялся. — Кита-сан, — Атсуму немного отстранился, заглядывая ему в лицо. — Что ты ответишь? То есть, — он отвел взгляд, — я знаю, что у тебя ко мне ничего нет, — и снова глаза в глаза. — Я тебя не разочаровал?       — Ну как ты можешь меня разочаровать? — Кита притянул его за шею ближе и коснулся губами лба. — Признаюсь, для меня это было немного неожиданно. Я знал, что вы оба предпочитаете парней, еще в школе. Но то, что именно я стану объектом твоего интереса, честно говоря, меня удивило.       — Что в этом удивительного? — буркнул смущенный Атсуму, прикосновение застало его врасплох, внутри растеклось дрожащее теплое чувство, уши и лицо загорелись, казалось, от ударившей в голову сумасшедшей надежды. Не может же быть, чтобы… — Что в этом удивительного? — повторил он, шаря взглядом по лицу Киты. — Ты же такой потрясающий.       Даже сумерки не смогли украсть у него вид заливающихся румянцем щек. Атсуму задержал дыхание, боясь разрушить еще одно мгновение в копилку приятных воспоминаний от этого, кажется, не такого уж и паршивого вечера. Он осторожно, предельно медленно поднял руку и коснулся костяшками горячей скулы. Кита прикрыл глаза, подаваясь прикосновению.       — Что же ты делаешь, Кита-сан, — беспомощно простонал Атсуму и, обхватив его лицо обеими ладонями, приник к губам.       Кита вздрогнул, дернулся. Приоткрыл рот, то ли собираясь возразить, то ли… Атсуму не дал ему и шанса. Зарылся пальцами в волосы на затылке, притягивая ближе, и углубил поцелуй. Вторая рука все так же покоилась на щеке, впитывая горячечный жар вспыхнувшей от смущения кожи. В груди щекоткой скапливалась сладкая дрожь, а то, что Кита до сих пор его не оттолкнул, заставляло голову кружиться от вседозволенности.       Атсуму оторвался на секунду, чтоб сделать вдох и напоролся на взгляд огромных серых глаз. Кита в прострации выпутал из волос его руку и сел лицом к полю. Щеки его продолжали лихорадочно гореть, влажные губы блеснули от прошмыгнувшего мимо светлячка. Он был ошарашен напором, но, черт его дери, если Атсуму жалел хотя бы об одной из последних трех минут!       — Кита-сан, — позвал он, когда отдышался. Кита покосился на него, все еще не находя слов для последней выходки. Атсуму теперь уже сам взял в руки его загрубевшие от работы в поле ладони. — Кита-сан, пожалуйста, подумай обо всем этом. И, если ты не против, я бы хотел остаться на пару дней. Пока ты не решишь, что со мной делать.       Во взгляд Киты вернулась осмысленность. Он посмотрел на их переплетенные руки, поднял глаза на лицо Атсуму. Уголки губ дрогнули, еще не в улыбке, но уже в легком подобии.       — Оставайся, сколько хочешь, — сказал он и сжал ладони в ответ. — Я в любом случае вам рад.