Штуки

      Ночь пьянила. Улица была забита под завязку. Куроо с трудом лавировал между праздными прохожими, зеваками и площадками для танцев в поисках той самой. Той, на которой этот сумасшедший бросил ему вчера вызов.       Ночь пьянила. Как пьянило предвкушение грядущей победы. Куроо не мог ему проиграть, как не мог стереть с лица предвкушающую улыбку. Голова слегка кружилась, каблуки туфель, которые подобрала ему Алиса, на удивление удобные и устойчивые, несли вперед. Пряный прохладный воздух, наполненный мешаниной уличных звуков и музыки из самых разных колонок, холодил разгоряченную кожу лица. Под плащом было душно и жарко. Но еще жарче было внутри, там, где разгорался азарт от перспективы увидеть полнейший разгром от нарвавшегося новичка. Неудобная одежда сковывала, мешала нормально идти, но Куроо знал, стоит только сбросить плащ, и уже ничто не стеснит его движений. Алиса, умница, подобрала наряд подстать вызову — из легкой тонкой мерцающей ткани с разрезом настолько высоким, что подкладка плаща то и дело липла к голому бедру.       К знакомой площадке он продрался еле-еле, выцепил поверх голов пепельную макушку Алисы и помахал ей.       — Тут столько знакомых! — девушка была в ужасе и в восторге. — Ты все еще уверен?       Куроо приобнял ее, здороваясь, и довольно ухмыльнулся.       — В этом-то и плюс — меня тут знают все. А вот его ждет огненная встреча.       — А он уже пришел.       Алиса показала на противоположную сторону окруженной толпой площадки. Народу и впрямь было раза в два больше, чем обычно. Куроо тут был завсегдатаем, но даже от него зрители не ожидают такой экстравагантной выходки. Так что дрожь предвкушения все равно то и дело сменялась с давно забытым мандражом, как перед самым первым выступлением.       — И как он? — спросил Куроо и тряхнул кистями, чтоб хоть немного сбросить напряжение.       — Чувствует себя в своей тарелке. Ты уверен, что никогда раньше о нем не слышал?       — Стопроцентно новичок.       Куроо размял шею и прищурился, пытаясь разглядеть давешнее недоразумение, так нагло вторгшееся вчера в его выступление со своим «а слабо?».       — Ох, не слабо, еще как не слабо, — зло улыбнулся он на вызов и забился встретиться сегодня на этом же самом месте, чтоб проучить выскочку.       — Хэй-хэй-хэй! — заверещал тот парень, завидев его с Алисой, и волнорезом прошелся по левой стороне площадки сквозь людскую массу. — Ну что, готов огрести по полной? — широко улыбаясь, спросил он.       Куроо оскалился.       — Это я должен спросить у тебя.       Разодет новичок был в белый балахон до пяток, только на голове вызовом, как и весь он сам, переливалась дешевыми стекляшками пластмассовая корона.       — Ох, Бокуточка, — с непередаваемым русским говором воскликнула Алиса, — кто ж тебя наряжал-то?       — Есть претензии? — тут же выскочила из-за его спины незнакомая девица.       — Широфуку?       — Алиса?       — Давно не виделись, милая!       Удивление девчонок было настолько наигранным, что не повелся бы даже Инуока.       — Так, кажется, наши дамочки потеряны для общества, — заржал Бокуто, провожая взглядом мгновенно испарившихся подруг.       А этот, кажется, повелся.       — Главное, чтобы наши дамочки не объединились у нас за спиной и не устроили диверсию, — хмыкнул Куроо и новым взглядом окинул нахального новичка.       Первое, что бросалось в глаза, кроме пресловутой игрушечной короны, почти точной копии, что приклеила ему на волосы Алиса, обувь. Девчачьи сандалии. Лакированные, черные, на квадратном низком каблуке. Конских размеров. И где только нашел? Хотя, Куроо мельком глянул на свои ноги, наверняка там же, где Алиса туфли для него самого.       — Ну что, старичок, готов доказать, что у тебя не грация картошки? Кошачью гибкость я заценить успел, — похабный взгляд желтых глаз просканировал Куроо с головы до ног.       — Ты залил вчера слюной половину площадки и все еще сомневаешься? Это тебе придется доказывать, что ноги у тебя растут откуда надо, — не остался в долгу Куроо.       Ночь пьянила. Как пьянил взгляд горящих глаз, возбужденный шум толпы, отошедший на второй план, но все равно очень громкий. Как пьянила музыка и крики с соседней площадки, где шел нешуточный бой, будто бы насмерть.       Насмерть сейчас собирались биться они. Куроо, не медля больше, рванул вниз застежку и одним махом скинул с себя плащ под пораженный выдох зрителей. Стоило признаться сразу, интересовал его только восхищенный взгляд одного конкретного человека. Бокуто отошел на пару шагов назад, открыв рот и лишившись на время дара речи. Что ж. Было от чего лишиться.       Куроо, впервые увидевший себя в зеркале в подобранном Алисой наряде, и сам не сразу смог подобрать слов.       — Да ты жжешь, парень! — сложился пополам от хохота Бокуто.       Да, на такую реакцию Куроо, честно сказать, не рассчитывал.       — Тебе идет, — походя, хлопнул его по плечу один из старых партнеров по танцу.       — Завали, Савамура.       Бокуто устал ржать и теперь только истерично всхлипывал, бил себя по колену и не мог оторвать искрящегося весельем взгляда от Куроо.       Недлинное, на ладонь ниже колена платье тут же показалось тесным и неудобным, хотя до этого никаких неприятных ощущений Куроо не испытывал. Даже бретельки не врезались в плечи, а только мягко терлись о кожу, вызывая приятную дрожь. Теперь же… Бедро в вырезе покрылось мурашками, ознобом продрало до самого нутра, и почти погасло пламя азарта. Но, Куроо не был бы Куроо, если бы не повернул ситуацию в свою пользу.       — Ну что ты, милый, — сладкое слово легко сорвалось с губ. В таком наряде ему и не такое простят. — Не нужно стесняться своих реакций, — Куроо стремительно шагнул к Бокуто, оказываясь непозволительно близко, и уверенно устроил руку у него между ног, — вижу, зрелище пришлось тебе по душе. По крайней мере, твоей нижней половине.       Бокуто захлебнулся смехом и резко втянул носом воздух. Отступать назад он и не думал, широко распахнутыми глазами глядя сверху вниз на Куроо.       — Давай, раздевайся, теперь мой черед ржать.       Из-за спины раздался издевательский свист и чье-то улюлюканье.       — Завали его! — послышался знакомый голос. Ямамото, что ли?       — И ведь завалю, — довольно разулыбался Бокуто, быстро придя в себя после дерзкой выходки.       — Это он не тебе, — отбил Куроо и дернул завязки балахона, распахивая полы в стороны. Чтоб в следующую секунду отойти назад и самому попытаться не задохнуться от смеха.       На Бокуто, черт, неужели девчонки все спланировали(?), была почти точная копия платья Куроо. Только черное и без раздражающих блесток. Грудь в вырезе компенсировали внушительные мышцы. Не рассчитанные на такое тонюсенькие бретельки рвались от размаха плеч. Платье было немного длиннее, чем ее товарка, подол щекотал смуглую кожу крепких икр. Ремешок сандалий, теперь без балахона это было отчетливо видно, едва справлялся с шириной стоп.       — Я выиграл, — нагло выпалил новичок, поведя плечом, бретелька натянулась с угрожающим треском.       — С чего это? — задыхаясь от смеха, простонал Куроо.       — Мне платье идет больше, чем тебе.       Необоснованная уверенность вместо раздражения, вызвала только новый прилив восхищения наглостью и азарта.       — Брехня, — Куроо отдернул подол, снова шагнул вплотную и все еще задыхающимся голосом прошептал Бокуто на ухо. — Проверим, как ты сможешь управиться в этом с танцем.       — Хэй! Уговор был только на платье! — вразрез словам ладони Бокуто тут же легли на талию и крепко сжали.       — Ты бросил мне вызов, новичок, и хочешь остановиться на полпути? — Куроо отклонился, прогибаясь в спине, закинул руки ему на шею и зло предвкушающе улыбнулся. — Неужели тебе… слабо?       — Хрена с два, — ладони сжались сильнее, вышибая выдох. Бокуто повернулся к толпе и оглушительно свистнул. — Широ, врубай!       Площадка мигом очистилась, народ столпился по краям. Кто-то громко подбадривал, кто-то откровенно ржал с открывшегося зрелища. Куроо подчинился крепкой ладони и вышел в самый центр фанерного настила. Стук каблуков гармонично вписывался в царящую вокруг какофонию звуков. Девчонок, Алису и Широфуку, Куроо обнаружил за музыкальной установкой. Те, жарко о чем-то споря, подбирали подходящую случаю композицию. Свет приглушили, оставив только два накрытых красной полупрозрачной тканью прожектора по двум противоположным углам площадки.       — Еще не поздно передумать, — широко улыбнулся Бокуто, красный свет заливал его от выбеленных волос на макушке до бликов на лакированных сандалиях. — Я готов принять твою капитуляцию в приватной обстановке, — руки переползли с талии на голую, перечеркнутую бретельками, спину. Горячие ладони уверенно огладили лопатки и прижали ближе к груди, вызывая приятную дрожь.       — Не раньше, чем я уткну тебя носом в пол вымаливать прощение за свою опрометчивость.       — Оя? Кто-то любит пожестче?       — Оя-оя? Кто-то любит наказания?       Они обменялись многообещающими улыбками. Не хотелось признавать, но этот Бокуто чем-то до боли напоминал Куроо его самого. Только сумасшедшинки в голове было на порядок больше, да глаза, круглые и желтые, смотрели с той исследовательской любознательностью, которая покинула Куроо, когда соперников по площадке не осталось.       Девчонки, наконец, пришли к консенсусу, и из колонок полилась бодрая музыка. Народ грохнул аплодисментами, поддерживая выбор. А Куроо смотрел на вытягивающееся по мере осознания лицо Бокуто и из последних сил сдерживал смех.       — Да ладно! Под это?       — А что? — Куроо огладил его плечи, прошелся ладонями по всей длине рук и, схватив за ладони, резко развернул Бокуто, заставив поднырнуть под локоть. Бокуто оказался в крепкой хватке скрещенных рук, вплотную прижатый спиной к груди. — По-моему, отличная песня, — шепнул Куроо ему на ухо и сжал крепче похолодевшие ладони.       — Да, но это же ни в какие…       — Заткнись и потанцуй со мной, — подпел Куроо солисту, заглушая возмущенный голос, отпустил одну руку и, отступив на шаг, резко дернул за вторую, раскручивая Бокуто вокруг своей оси.       Новичок, что похвально, на ногах удержался, более того, за секунду сориентировался и успел сохранить равновесие. Взгляд загорелся мстительным азартным пламенем. Он словно бы говорил «Ах ты так?», и Куроо иррационально хотелось выпалить во весь голос: «Так! Еще как так!».       Бокуто, крепко сжимая все еще сцепленные ладони, подступил на тот единственный шаг, что их разделял, уложил руку на спину, прижал Куроо к себе и притерся всем телом, снизу вверх, немного задирая подол золотистого платья. По зрителям прошелся восторженный гул, в вырезе мелькнуло крепкое бедро, которое Бокуто, разъединив их руки, тут же подхватил и закинул себе на талию. Куроо, стоя на одной ноге, отклонился назад, поддерживаемый одной рукой под спину, и широко оскалился на смелый ответный выпад.       — А ты хорош.       — А ты сомневался?       Короткий розыгрыш перед куплетом закончился, и понеслась. Куроо едва успевал переставлять ноги. Но ни усталость от каблуков, ни путающийся между бедер подол платья сейчас не имели значения. Они были, но отошли на задний план, как и крики зрителей. Остались только вызывающе бодрая мелодия, идеальный текст песни (интересно, кто из девчонок постарался?) и горящий восхищением и предвкушением взгляд. В каждом жесте, в каждом шаге и движении — подначка, в каждой улыбке — «сможешь повторить?», в каждом слове, которые украдкой шептал ему на ухо Бокуто, задевая губами кромку, — насмешка и вызов.       Горячее дыхание ожгло покрытую испариной кожу спины. Ладони Бокуто заскользили по груди, стряхивая пыльцу блесток, огладили живот и замерли на бедрах. Куроо едва удержался от стона. Горячка танца всегда крыла возбуждением. А от таких откровенных касаний и вовсе хотелось откинуться на чужую грудь и удалить всю окружающую действительность, оставив только фанерный настил, красный свет, будоражащую мелодию и парня, замершего за спиной на короткую передышку между куплетом и припевом.       Куроо сделал крошечный шажок назад, перестук каблуков сорвал к чертям оцепенение. Ладони заскользили обратно, и под очередное «заткнись и потанцуй со мной» Бокуто оставил на плече горящее касание губ. Куроо пробрало дрожью, сбитое дыхание теперь холодило шею, и если не повернуться, то Бокуто и там его клеймит.       Он развернулся, взмокшая челка хлестнула Бокуто по лицу. Глаза в глаза, Куроо шагнул на него, Бокуто отступил, не разрывая цепями натянувшегося зрительного контакта. Его руки снова оказались на спине, обжигающие ладони надавили, приказывая следовать за ним до самого края настила. Бокуто крутанулся вместе с ним на месте и швырнул Куроо в толпу под ликующий рев. Чужие руки приняли Куроо, не давая упасть, и вытолкнули обратно в центр площадки.       — Паршивец, — расхохотался Куроо и стремительно приблизился к скалящемуся новичку.       — На том и стоим.       Бокуто подхватил его в движении за талию, приподнял над площадкой, послал улюлюкающим свистящим зрителям обворожительную улыбку и, описав круг вокруг своей оси, поставил Куроо на пол. Припев сменился проигрышем. Куроо шагнул назад, голова кружилась, но Бокуто не позволил далеко уйти, схватил за ладонь и дернул на себя, заставляя вновь и вновь раскручиваться, и под последние слова обвил Куроо одной рукой, прижал спиной к себе, легонько сжал ладонь на горле, почти вминая пальцы в кожу, заставляя полностью на него откинуться. Грудь ходила ходуном, воздуха катастрофически не хватало, звон в ушах переливался с последними аккордами. И на заключительных тактах под завершающее «заткнись и потанцуй со мной» Бокуто таки оставил горящее клеймо на шее.       Несколько секунд ничего не происходило. Куроо пытался отдышаться, мокрое платье липло к коже, жаркое дыхание шевелило влажные от пота волоски на шее, всю шею облепили пряди. Бокуто тоже тяжело дышал и, не думая даже разомкнуть объятия, раз за разом касался губами мокрой, враз покрывшейся мурашками кожи.       Раздался свист.       — Ну и кто кого завалил?       — Да уже не важно, уединитесь парни!       — Здорово отожгли!       Куроо краем сознания узнавал голоса вопивших. Громкое обсуждение прервали аплодисменты. Где-то в толпе верещала Аканэ, ее восторженные вопли подхватили Алиса и Широфуку.       — Ну, так и кто кого завалил? — шепнул Бокуто, расслабляя руки. Ладони скользнули по горячей влажной коже.       Куроо развернулся к нему, поднял взгляд и вляпался по самую маковку в расширенные зрачки, сухие губы, испарину под челкой со сбившейся игрушечной короной. Гомон толпы снова отошел на задний план, остались только судорожное дыхание, змеей проходящийся по пересохшим губам язык и руки, вновь устроившиеся на талии, как будто там их законное место.       — Понятия не имею. Повторим?       Между ними расстояние на одно крошечное решение, которое Куроо принял с возмутительной легкомысленностью. Сократил его, закинул руки на плечи Бокуто, как в самом начале, и ухмыльнулся, узнав вклинившуюся в их уединение мелодию.       — Что это? — ладони Бокуто переползли на мокрую спину.       — Что-то русское, — отмахнулся Куроо, запрокинул голову, хотя разница в росте у них не сказать что была такой уж и значительной. — Любимая песня Алисы.       — Под это не потанцуешь, — Бокуто пьяно следил за шевелящимися губами.       Куроо улыбнулся, надавил ладонью на затылок и приблизил их лица друг к другу.       — Знаю, она и не для этого. А теперь заткнись и целуй меня.