Штуки

      — Ты чего так долго, Ива-чан!       Ивайзуми пинком захлопнул дверь в комнату Ойкавы и со стуком поставил огромную посудину с попкорном на стол рядом с ноутбуком и стаканами с колой.       — Ты в курсе, что у вас микроволновка сломана?       Ойкава, перебиравший диски с фильмами, недоуменно на него уставился.       — Ну да, разве я не сказал? Еще вчера накрылась. Мама собиралась ее сегодня в ремонт отвезти.       — Не сказал, — проворчал Ивайзуми, падая на футон. — Сказал бы, я бы дома сделал. А так, пришлось импровизировать.       — Какой ты хозяйственный, — ухмыльнулся Ойкава и потянулся к миске, — сладкий или соленый?       — Острый.       — Остр… что? — он стащил с самой верхушки наваленного горой попкорна одну и недоверчиво разжевал. — И, правда, острый. Ну, надо же.       — Надо было предупреждать, — Ивайзуми отпил из своего стакана колы и хмуро уставился на разворошенную стопку дисков. — Что будем смотреть?       Ойкава с предвкушающей ухмылкой помахал неподписанной коробкой с диском. В голову Ивайзуми тут же закрались нехорошие подозрения. Эту исцарапанную до мутной матовости пластика коробочку он знал очень хорошо.       — Только не Эволюцию, Ойкава! Мы же ее сто раз смотрели.       — Вранье! — возмутился Ойкава. — Ничего не сто. Тем более, диск месяц у Маки провалялся. Я уже забыл, кто там в ролях.       — Инопланетянин размером с небоскреб, кто же еще. Все, как ты любишь.       — Будешь ворчать, поставлю Чужого, так и знай! Все шесть частей в режиссерской версии нон-стопом.       — Чур меня! — Ивайзуми ужаснулся. Такой пытки его уставший после экзаменов и тренировки мозг точно не выдержал бы. — Ладно, черт с тобой, включай Эволюцию. Она хотя бы в одной части.       — То-то же, бойтесь гнева Великого Ойкавы-сана.       Ивайзуми ничуть не почтительно ткнул великого пяткой под зад.       — Шевелись уже, или я усну. Устал как собака.       Ойкава что-то обиженно проворчал и занялся делом. А Ивайзуми, отставив на столик стакан, перетащил подушку и одеяло Ойкавы к стене, устраивая им обоим зрительское ложе. Спать действительно хотелось. Сегодня они расквитались с последним экзаменом на поступление и решили отметить это дело маленьким междусобойчиком. Без всяких Матсухан, Кьехаб и Кинкуни, как, следуя какой-то глупой моде, завели привычку звать их фанатки Ойкавы.       Он задернул шторы, чтоб дневной свет не мешал маленькому киносеансу и, проходя мимо, пихнул коленкой Ойкаву в бок. Чего он там так долго возится?       — Сейчас-сейчас, проигрыватель завис, — ответил на безмолвное недовольство друг.       Ивайзуми закатил глаза и повалился на футон, придавливая спиной скрученное в рулон одеяло.       — Давно пора ноут менять.       — Мама сказала, что на поступление купим. Не ехать же в универ с этим старым убожищем. Есть!       Ойкава отполз к Ивайзуми под бок, загреб горсть попкорна и уставился на начальную заставку фильма. Дримворкс только успел отыграть свою мелодию, когда картинка скакнула и сменилась полутемной комнатой.       — Что за черт? — нахмурился Ивайзуми.       Ойкава ответил ему непонимающим взглядом.       — Клянусь, если Маки запорол мне диск с фильмом, я его на ленточки порву, — искренне возмутился он.       — Запись есть? — послышался за кадром ровный голос Матсукавы.       — Нормально. Только темно. Свет что ли включить?       Ивайзуми уставился на Ойкаву, второй голос точно принадлежал Ханамаки.       — Надеюсь, это не хоумвидео, — нервно усмехнулся Ойкава и отставил в сторону чашку с попкорном.       — Я тоже, — размеренно произнес Ивайзуми, прислушиваясь к голосам из видео. Он подобрался, сел поближе к ноутбуку и щелкнул мышкой, чтоб увидеть длину записи. — Сколько длится фильм?       — Час и сорок две минуты, — без запинки отрапортовал Ойкава и осторожно спросил: — А сколько там?       — Сорок восемь минут, — начал Ивайзуми, заводясь, но его перебили.       — Так, отлично, — картинка посветлела, и в кадре появились Матсукава и Ханамаки.       Точнее их нижняя половина.       — Это комната Матсуна? — живо заинтересовался Ойкава, замирая за спиной Ивайзуми.       Тот шикнул на друга, поглощенный тем, что происходило на экране. Матсукава, а, судя по комплекции, это был именно он, подошел вплотную к Ханамаки. Руки обвились вокруг талии. Ивайзуми закаменел, затаил дыхание, одновременно и страшась, и ожидая следующего звука. За кадром послышался закономерный поцелуй, а следом за ним тихий смешок.       — Понятия не имею, что мы должны делать, — фыркнул Маки.       — То же, что и обычно, разве нет?       Матсукава легко толкнул Маки в грудь и повалил того на кровать, рухнув сверху. Камера выгодно захватывала все, начиная от подушек и заканчивая подвернутым, сложенным вчетверо у основания постели, одеялом.       — Это хоумвидео, — в гробовом молчании произнес Ивазуми, не в силах отвернуться.       — Какого фига они запороли мою Эволюцию?!       — Ойкава, это хоумвидео. Это хоумвидео Ханамаки и Матсукавы. Хоумвидео, черт возьми!       — Да хоть документалка по разведению кактусов, но почему на Эволюции?!       Ивайзуми скосил взгляд на замершего позади возмущенно сопевшего друга. Видео отнюдь не настраивало на нормальный лад, но протянуть руку и захлопнуть ноутбук неожиданно не дала чужая ладонь, сжавшаяся на запястье.       — Хэй!       — Подожди. Может это обрывок только, а дальше начнется фильм? — не очень уверенно предположил Ойкава.       — Боюсь, у этого фильма рейтинг будет явно выше оригинала, — проворчал Ивайзуми.       Ойкава шиканул на него и нервно облизнул губы, не отрываясь от творившегося на видео зрелища. Ивайзуми волей-неволей пришлось переключить внимание. Матсукава полностью забрался на Ханамаки и теперь сосредоточенно выцеловывал его шею, спускаясь к груди. Маки тихо постанывал, руки шарили по спине Матсукавы, то хватаясь за плечи, то сползая до самых ягодиц и с силой их сжимая.       — Ты вообще знал, что они… — Ивайзуми не договорил, но руку из захвата не вырвал. Пальцы Ойкавы холодили запястье, принося хоть и мнимое, но облегчение от всей этой гребаной смущающей ситуации.       — Нет, — голос Ойкавы охрип. — То есть, я подозревал, но не думал, что они уже… — он тоже не договорил, только пальцы в хватке сжались крепче.       Ивайзуми иррационально захотелось отсесть подальше, потому что от друга неожиданно дохнуло таким напряжением и угрозой, что дрожь удалось подавить только усилием воли, и то не с первого раза, чего Ойкава уж точно должен был заметить.       Он и заметил. Ивайзуми спиной чувствовал его интерес и накалившуюся до предела атмосферу. Маки с Матсуном на видео перешли к более откровенным ласкам, и оба перестали сдерживать голос, от чего в лицо бросилась краска. Так искренне и вместе с тем пошло стонали они, отдрачивая друг другу в свое удовольствие. Ну не сволочи ли?       — Завтра я их убью, — зло пробормотал Ивайзуми, пытаясь отсесть.       Но Ойкава не позволил. Дернул за руку так, что он повалился обратно, да еще и между ног Ойкавы, и так и замер, проглотив раздраженное «ты что творишь?».       — Подожди, — опережая вопрос, тихо произнес Ойкава и обвил руками его торс, прижимая к себе.       — Ойкава, — Ивайзуми безуспешно дернулся в крепкой хватке и затих, чувствуя неожиданное прикосновение губ к шее. — Ойкава!       — Тс-с-с, молчи, — ладони зашарили по груди. Шепот раздался у самого уха: — Тебе разве не интересно?       — Вот нихрена, — Ивайзуми еще раз попытался высвободиться из ставшего железным кольца рук, но потерпел поражение и сдался — прибить Ойкаву всегда можно будет позже. Он откинул голову на плечо и остекленевшим от всего происходящего взглядом уставился на экран.       Матсукава удобно устроился между ног Маки и самозабвенно сосал, издавая не самые приличные звуки. Почему-то разглядеть детально ничего не получалось. Да Ивайзуми и не старался, выхватывая из видео только отдельные кадры — вплетенные в волосы Матсуна пальцы, напряженные икры Маки, подрагивающие острые колени, которые он не раз видел на матчах скрытыми за наколенниками. Звуки, пошлые до одурения звуки. Стоны, хлюпанье слюны, тихий неразборчивый шепот. И влажное прикосновение губ к шее — Ойкава вновь взялся за прерванное. Изучал, скользил губами, гонял мурашки от самой мочки уха до основания плеча и обратно. Даже прикусил пару раз, словно бы на пробу. Ивайзуми еле сдержал собственный стон. Что ни говори, а чувствовать это — изучающие прикосновения, крепкую хватку на груди, упирающийся в поясницу возбужденный член — было приятно. Стыдно, но приятно.       — Матсун, стой… я сейчас…       Ивайзуми словно холодной водой окатило. Он резко выпрямился, почти вырываясь из объятий. Пелена спала с глаз, Матсукава на видео поднял лохматую голову, скользнул вдоль напряженного тела, приник к губам Ханамаки. Звук поцелуя сошелся с крепким укусом в шею. Ивайзуми зашипел.       — Ойкава! Прекрати!       Ойкава, все еще вцепившийся зубами в кожу, протестующее замычал, провел ладонью по груди, собирая гармошкой задравшуюся футболку, вверх до самой шеи и сомкнул пальцы, не сильно, но накрепко, ясно обозначая свои намерения.       — Только попробуй, — снова прошипел Ивайзуми, но хватка усилилась, сдавливая гортань, не до боли, но дышать вмиг стало трудно. Не говоря уже о том, чтоб выдавить из себя хоть слово.       — Все хорошо, Ива-чан, — прошептал Ойкава, касаясь губами растревоженной кожи. — Все хорошо. Не сопротивляйся.       — Тебя я… тоже, — с трудом прохрипел Ивайзуми, подчиняясь давящей руке и вновь откидывая голову на плечо, — тоже убью…       — Как скажешь.       В словах Ойкавы прозвучала улыбка, из-за чего угрозу захотелось привести в исполнение немедленно. Но очередной укус, а следом прикосновение языка к отпечатку зубов мигом сбили кровожадный настрой. Внутри скапливалось тяжелое, душное напряжение. Чтоб отвлечься, Ивайзуми снова уставился на экран и тут же пожалел об этом.       Матсукава шарил пальцами между ног Маки. С этого ракурса прекрасно было видно, что именно он там делает, а разрешение камеры, пусть и плохонькое, но вполне было способно передать откровенную картинку покрасневшего входа, исчезающих в нем пальцев, уже трех, и даже скопившиеся бисеринки пота на спине Матсукавы, поблескивающие под верхним светом.       Вторая рука Ойкавы, первая все еще придерживала Ивайзуми за шею, скользнула вниз и легонько сжалась на доказательстве того, что ни видео, ни действия самого Ойкавы не оставили Ивайзуми равнодушными. Ивайзуми против воли раздвинул ноги, насколько позволяли шорты и откровенно толкнулся в ласкающую ладонь. Черт с ним, будь что будет. Все же именно Ойкава все это начал, так что и спрос, в случае чего, с него. А всю реакцию легко можно будет списать на, тут Ивайзуми скрипнул зубами, но все же не мог не признать, возбуждающее видео. Видеть Матсукаву и Ханамаки, по жизни игравших роль женатиков с тридцатилетним стажем, в таком амплуа было непривычно и неожиданно волнительно. То, как самозабвенно отдавался Ханамаки ласкам, как закусывал губы Матсукава, чтоб не сорваться на грубость, а видно было, как ему хотелось. Все это будоражило, заставляло все внутри поджиматься, как не поджималось от волнения ни при одном просмотре порно.       Просто удовлетворение неожиданно возникшего возбуждения. Ивайзуми с трудом, но прокручивал и прокручивал в голове эту мысль, пока ладонь Ойкавы, устав шарить по шортам, проползала под резинку, сразу под белье, туда, где изнывал от недостатка прикосновений кожи к коже член.       — Ива-чан, — шепот на ухо обескуражил и дернул в реальность. В ту, где он плавился под руками своего друга, где на экране Матсукава деловито раскатывал по члену презерватив. В ту реальность, где ему в поясницу упиралось чужое возбуждение. Туда, где лучший друг держал его за член и иступлено шептал и шептал на ухо: — Ива-чан…       Губы прошлись по самой кромке уха, зубы сдавили пылающую от смущения мочку, прикусили. Ойкава лизнул оставшийся на пару секунд легкий отпечаток, жарко выдохнул что-то невнятное, не разобрать что. Прошелся холодным кончиком носа по чувствительному местечку на шее, возле самой челюсти.       — Ойкава, ты…       Ивайзуми зажмурился на мгновение, решаясь возможно на самую безрассудную вещь в своей жизни — повернуться и обхватить Ойкаву за бедра. Сделать это оказалось легче, чем обдумать. Ойкава откинулся на футон, постыдные звуки ушли на задний план, на передний вышел лихорадочный блеск глаз, горящие скулы и сухие от частого тяжелого дыхания губы. Ивайзуми прикипел к ним взглядом, руки сжались на бедрах сильнее, вышибая полустон. Это и толкнуло его за грань. Не порнушные звуки за спиной, не требовательный и одновременно настороженный взгляд. А тихий звук, который с трудом можно было разобрать за голосом Ханамаки. Ивайзуми подался вперед, навалился грудью на грудь и, больше не раздумывая, впился в губы злым раздраженным поцелуем.       Ойкава охнул, вскинул руки, вцепился что было силы в плечи и с жаром ответил. Стыдное сладкое возбуждение от этого не отступило, наоборот, усилилось, заставляя Ивайзуми вжаться между разведенных бедер, податься вперед, потереться о чужое возбуждение, не отрываясь от дрогнувших под поцелуем губ. Ойкава заскреб по спине, съехал пальцами по лопаткам, вниз, вдоль позвоночника, до поясницы, дернул на себя, вжал так, что от резкого движения вышибло из легких остатки воздуха. Ивайзуми отстранился, мутный взгляд зашарил по лицу, по шее, оголившемуся плечу, к которому, казалось, так правильно будет прижаться губами и в отместку оставить сочную яркую метку. Ойкава, небось, всю шею ему изукрасил, пока они смотрели на постельные утехи матсухан. Теперь-то прозвища фанаток как никогда стали понятными и простыми. Девчонки много раньше сокомандников поняли, кто, с кем, как и кого. Оставалось только надеяться, что Куними с Киндайчи и Кетани с Яхабой не предаются точно таким же игрищам, как он и Ойкава.       — Ну, чего ты? — тихо спросил немного протрезвевший Ойкава, протягивая ладонь и невесомо касаясь щеки.       Ивайзуми с трудом подавил напрашивающийся ответ. С таким же трудом отмел в сторону стыд от происходящего и недоуменные восклицания от того что, а главное с кем он творит сейчас, лежа на футоне и вдавливая расслабленное тело в пол.       — Ничего, — хрипло ответил он, отмахиваясь от смущающей ладони. Потянулся к завязкам штанов, резким движением сдернул, насколько это было возможно, боясь передумать, боясь опомниться и сбежать. Не сейчас.       Ойкава потянулся к его шортам, его-то руке уже был знаком вес члена Ивайзуми, поэтому он без колебаний потянул вниз ткань, высвобождая, бестрепетно касаясь горячего ствола, легчайшем прикосновением успев огладить головку. Ивайзуми скрутило от нахлынувшего возбуждения, он уперся лбом в оголенное плечо, глотая рвущиеся стоны. Стало обидно за свою реакцию, что он, в самом деле, ведет себя, как пацан, впервые посмотревший порно. Рука сама потянулась вниз, легко провела по пылающей нежной коже. Трогать чужой член было странно и непривычно, но волнительно, этого было не отнять. Как и чувство того, что это именно его прикосновения доставляют такое удовольствие, что Ойкава даже не пытается сдержать голос.       Откровенный стон, сжавшиеся на головке пальцы, Ивайзуми думал, что больше не выдержит. На заднем плане творилось и вовсе нечто невообразимое — там раздавались мерные шлепки, хлюпанье смазки, вскрики Ханамаки, тихие постанывания Матсукавы, которые Ивайзуми совсем не был уверен, что хотел бы слышать. Ойкава под ним крупно вздрогнул от очередного громкого звука из ноутбука, и Ивайзуми окончательно переключил все свое внимание с видео на творящийся под ним беспредел. С его помощью творящийся, между прочим.       Он навалился сильнее, так, чтоб можно было обхватить сразу оба члена, шало улыбнулся Ойкаве, совсем не ожидая от своих лицевых мышц таких сюрпризов, и уложил ладонь поверх его руки.       «Вместе?» — читалось в глазах Ойкавы. Расширенные зрачки, блики экрана ноутбука. Полумрак комнаты скрадывал многие очертания, но вот этого он у Ивайзуми отнять никак не мог, и Ивайзуми уверенно кивнул — «вместе».       Они двинули ладонями одновременно, размеренно сжимали, понимая друг друга даже не с полувзгляда — с полувздоха, с полустона, с закатанных глаз и дрожи по коже такой, что становилось ясно — еще немного, еще совсем чуть-чуть, и придется объясняться уже словами, а не этим вот, чем бы оно ни было.       Ивайзуми сместил свободную руку, обхватил Ойкаву за затылок, приподнимая над футоном, сжал крепче пальцы в волосах, вышибая задушенный стон, и с последними движениями на члене приник к губам, глотая любые слова, которые могли бы вырваться в горячке возбуждения. Ойкава замер, затрясся, подхватывая оргазменную дрожь, в руки и на животы плеснуло густым и теплым, и рухнул обратно уже не поддерживаемый ни кем.       Видео скакнуло в последний раз и пропало, вместо него вылезли остатки порезанного фильма, где Дэвид Духовны в очередной раз самоотверженно спасал планету от засилья инопланетян, для разнообразия не в амплуа агента ФБР.       Ивайзуми отстраненно помедитировал на незамеченную раньше родинку под левой ключицей, переступил дрожащими коленями, запутался в шортах и рухнул вниз, успев изменить траекторию в последний момент, чтоб не придавить Ойкаву. Тот подозрительно затих. Ивайзуми видел краем глаза, как по оголенному животу пробегают остатки послеоргазменной дрожи, да и сам, честно сказать, чувствовал себя не лучше. А уж чтоб открыть рот и прояснить произошедшее — нет уж. Пусть в кои-то веки начнет объяснение сам Ойкава. Все-таки именно он стал зачинщиком, и именно с его подачи произошло все это. Не говоря уже о том, что диск тоже вообще-то его.       — Вот и посмотрели кино, — подрагивающим голосом произнес в потолок Ойкава.       Ивайзуми вскинулся, собираясь высказать ему все, что накопилось за вечер, но подавился первым же словом: Ойкава ржал. Не просто ржал, бессовестно закатывался, всхлипывая и подвывая. Хлопал себя по полуголому бедру, в уголках глаз даже выступили слезы. На животе и задранной футболке подсыхали капли спермы. Ивайзуми как открыл, так и захлопнул рот, потом хмыкнул, фыркнул и, махнув рукой, присоединился к немного истеричному веселью.       — Да уж, — подуспокоившись, откинулся он на спину, перекатился головой по футону, ловя взгляд Ойкавы, и добавил: — Посмотрели, ничего не скажешь.       Тот хитро прищурился.       — Может, теперь точно марафон «Чужого»?       — А его ты никому не одалживал? — в голосе прорезалось подозрение.       — А ты хочешь повторения?       — Я хочу в душ и придушить Ханамаки, — честно признался Ивайзуми. Он подтянул шорты, отдернул футболку, сел отвернувшись, и тихо, надеясь, что его не услышат, добавил, — а потом, может и повторить. Довольную улыбку Ойкавы можно было почувствовать, даже не оборачиваясь.