МИФИческие страсти

      Саша проснулся разбитым, убитым, еле волочил ноги и готов был убить Топтунова, который надымил на кухне. Пришлось открывать форточку и высовывать туда нос, чтобы не задохнуться. Вот кто эту копоть отмывать будет? Задницу Топтунову намазать, чтобы думал башкой, когда готовит! Вот назло это делает, паразит… Однако Сашино настроение подскочило, как только он вспомнил, что составил свою схему, как раздразнить Лёню, который, кажется, опять застрял в ванне. Еще не хватало, чтобы он ПМЖ себе здесь устроил. Спокойненько выдохнув, Акимов пошел готовить себе вещи на работу. С вечера-то некогда было. Когда Лёня вышел из ванной, Акимов быстро просочился туда и также быстро привел себя в порядок. А потом незаметно выскользнул из квартиры, оставляя Топтунова одного. Пусть поищет, гад.       Встречаются они уже в МИФИ. Собственно, это не их личная встреча, а встреча всей группы с куратором. Ребята мило поболтали с Александром Фёдоровичем, обсудили пару вопросов и разошлись. Топтунов стоял чудь поодаль со своим сверлящим взглядом. Видимо, хотел сорвать удовольствия с утра, но Акимов ушел первым.       Лёне показалось странным поведение Акимова. Он метался по комнатам, как рыба во время нереста. Неужели думал, что он его не заметит? Ага, щас прям, разбежался! Что-то затевает это недоразумение. Сам Топтунов подумывал заканчивать с этим. Еще пару недель поиграться, а там, за неделю до Нового года устроить извращенный допрос, повытягивать информацию и покончить за всем. Парень не отрекался от того, что извращения добавляли пикантности в их постельное рабство, но ему это начинало надоедать, ведь Саша перестал сопротивляться. Он приспособился, как положено любому живому существу, иначе никакой эволюции. А связать ремнями можно когда-угодно даже и в простых отношениях.       Настроение было испорчено сразу по приходе в МИФИ. Вместо пары Фомина будет пара Дятлова. Вчера чат разрывался от негодования, даже бунт хотели устроить. А все потому, что Дятлов некоторым поручил сделать задание, а отстающим подготовиться. Как назло, задание было у Топтунова. И как бы он не хотел, к последней паре он его не сделает. Можно сделать половину и надеяться, что это задание не испортит оценочный лист, ведь это может зацепить стипендию. И Леонид решительно взялся за задание. Тайком от других преподавателей, он набрасывал материал, а пока все обедали опять писал и чертил.       Но ему опять не повезло. Дятлов, зная начитанность Топтунова и его подход к подготовке, начинает по-немногу отходить от темы, задавать некоторые косвенные вопросы. Начало доклада заинтересовало профессора, поэтому он пустился в некоторые отступления. Акимов в это время шел по коридору с мыслью о том, как спровоцировать Лёню, как заставить его ревновать. Ответ нашелся сам собой. Александр Фёдорович краем уха услышал знакомый голос, который перепирался с голосом Дятлова. А Дятлов не любит, когда студенты с ним препираются. Будет что-то вроде скандала, и Александр замирает у кабинета так, чтобы его никто не видел и не слышал. Пару минут спустя голоса повышают тон.       — Топтунов, следи за собой, — профессор недовольно расхаживает по кабинету. — Ты не готов что ли?       Слов студента не слышно. Он отвечает, но что именно — не слышно.       — Заминочка? — Дятлов подергивает плечами. — Пройдем к куратору после занятия. И все выясним, Леонид, выясним.       Акимов нервно сглатывает, представляя жесткий тройник в кабинете. А потом врывающегося туда Ситникова, который либо будет бить морды, либо присоединится к ним. Сумасшедший! Александр берет себя в руки и бежит к лестнице. Без лишних мыслей.       Акимову это было на руку. Неподготовленный Топтунов мямлит и запинается, потому что не знает темы. Немного позже он начнет злиться и, возможно, будет конфликт. Топтунов знает, в каком кабинете ошивается его куратор. Но измена в расписании пар из-за какого-то неведомого форс-мажора привела к тому, что в том кабинете теперь сидит Ситников. Это временно, но тоже на руку. Анатолий Андреевич в самом кратце знает о сношениях куратора и студента-второкурсника. Вернее, он знал сам факт отношений, без каких-либо глубоких подробностей. Спят и спят — флаг им в руки, но контрацепцию никто не отменял. Сейчас Акимов бежит к кабинету, чтобы подговорить друга на отчаянный и весьма мстительный шаг — заставить Топтунова ревновать. Пусть увидит, что он, Акимов, не лыком шит! Еще посмотрим, кто кого…       — Ты знаешь, почему я к тебе обратился, и не строй из себя дурачка. Потому что ты… — Акимов был перебит.       — Гей-старпер, — не поднимая глаз, ответил за него Ситников.       — Гей-старпер, да. Что? При чем тут старпер? Неважно, пошли, — Акимов затащил Ситникова в тот кабинет, откуда тот только что вышел.       — Что ты задумал, Фёдорович? Я, конечно, все понимаю, но…       — Просто один поцелуй, мелочь, — пожал плечами Александр, косясь на Анатолия.       Дятлов бы убил за такую мелочь.       — Что? У тебя спермотоксикоз? — брови Ситникова взмыли вверх, а потом мужчина принялся хихикать, стараясь не хохотать.       — Хватит ржать уже, целуй! Топтунов… Ай, зараза…       — Оу, так на манеже все те же, — констатировал Ситников, скрестив руки на груди. Акимов зарделся как розочка в Припяти. — Ну хорошо, иди сюда, ближе…       В это время к нужному кабинету шел Топтунов в сопровождении Дятлова, от которого он не мог отделаться. «Конвоир престарелый, неужели я сам не дойду. Упрямый идиот, думает, что я сбегу. Моя репутация его не волнует. Ха, да вы дальше своего носа не видите, профессор. Меньше нужно сосаться с Ситниковым…» — думал Топтунов, специально громко топая и думая, что он отыграется на Акимове будущим вечером. Но картина, которую он увидел первым, повергла его в недоумение. Акимов держится за Ситникова, подходит совсем близко и… целует его? Не понимая ничего, парень трясет головой, вглядывается. Да как же они изысканно целуются! Издав звук, похожий на рык, Лёня срывается с места и попросту убегает. Третье невезение выбивает его из колеи, усиливая боль от двух предыдущих.       Дятлов недоуменно оглядывается и ворчит. Парень чуть не сбил его, да еще и не объяснил ничего! Влюбился, точно, влюбился! Бегает с глазами в пол, желание учиться пропадает, а еще рисует. Сегодняшняя неподготовленность — туда же! На кого мир оставляем… Только вот все его бурчанья превращаются в детский лепет при виде Ситникова в чужих руках. Мужчина присаживается на край учительского стола, ерзая ягодицами и подтягивая к себе оппонента. Внутри вспыхнуло, разорвалось, обожгло, подступило к горлу и глазам. Что это вообще такое? Дятлов попятился, оперся о стену. Что это? Мужчина притаился за дверью, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговичку рубашки. Она не дается, и тогда он рывком отрывает ее. Едва слышно пуговичка шмякается о пол. Слышится смех, звонкий «чмок», рукопожатие и какое-то движение. Акимов что-то говорит, но слова расплываются, не доносятся сквозь оглушенного Дятлова.       — Ой, Толя… — сладко протягивает Акимов. Слышно, как он потирает руки.       — Акимов, ловелас сотого уровня, иди уже. Иначе не только поцелуй огребешь.       — Ты ж моё любимое…       — Не трогай мои щеки! Ты что, свихнулся, милый?       — Все, все, ухожу!       Акимов выскочил из кабинета и направился к запасной лестнице, что-то напевая. Ситников качнул головой, мол, что за чудак. Да, может дела его не так хороши, но это не повод лезть к нему в лицо. Раз они давно дружат и знают маленькие секреты касаемо их ориентации, то почему бы и не помочь. Хотя слово «помощь» в данной ситуации весьма относительно. Обернувшись, мужчина застывает на полуобороте. Там стоит Дятлов, и он чернее тучи, губы поджаты, брови застыли в недобром положении, изрезая лоб морщинам и показывая все негодование мужчины.       — Анатолий… — тихо сказал Ситников, сделав шаг вперед.       — Любимое… Милый… Ну и ладно. Ну и черт с ним!       Дятлов развернулся и ушел. Было слышно только тяжелое дыхание, громкие, выражающие возмущение шаги. Ситников мотнул головой, сжимая руки в кулак и залетая в кабинет. Он захлопывает дверь, падает на стул. Идти за Дятловым бесполезно — он упрям и зол, мало что может остудить мужчину. Поэтому Анатолий Андреевич решил не трогать его, просто подождать, пока он остынет сам. И тогда уже начнет действовать он. Совсем скоро он пожалеет о таком решении.       Дятлов упорно избегал его всю неделю. Нет, он не метался по учебному корпусу, скрываясь везде, где только возможно. Его просто нигде не было. Ситников не подавал вида, как обычно проводил пары, но внутри что-то его беспокоило. Это было плохое предчувствие. Он удивлялся Дятлову. Каким образом этот мужчина выучил распорядок дня Ситникова? Они ни разу не пересеклись между собой. Ни телом, ни душой, ни взглядом! Анатолий Андреевич в среду вечером слег с давлением. Хотя на самом деле это было бешенство. Он найдет этого осерчавшего профессора и покажет, где раки зимуют.

      Акимов пришел домой позднее обычного. Работа. Но поцелуи с Ситниковым вряд ли можно назвать работой. Да и не бывает поцелуев, которые были бы приятнее чем Лёнины. Сегодня их могло и не быть. Акимов насчет этого не ошибся.       По приходу домой Саша не увидел света в других комнатах, кроме коридоре, где свет включил он сам. Значит, Лёни нет. А где он? Где-нибудь пьяный? Или вообще… убился?! Саша переодевается, моет руки и идет на кухню в своих мыслях. Включив свет, он чуть не поседел: в центре стоит стул, на нем сидит Леонид с ножом в руках и веревкой у ног.       — Гнида… — хрипит Топтунов, швыряет нож и веревку. — Гнида! — орёт он в неистовстве, и крик выходит хриплым и сиплым.       — Лёня, ты… — Акимов вздохнул поглубже, хотел высказать все разом, но получил размашистый удар и пошатнулся. Разбитая губа заныла, кровь потекла сначала по подбородку, потом пролилась на рубашку. — Идиот?!       — Ты никогда ни к кому не подойдешь! — Топтунов схватил мужчину за грудки, впечатывая в стену.       — Лёня! — Акимов собирается оттолкнуть парня, но тот бьет его в живот.       — Гнида ты, Акимов, гнида! — рычит Топтунов, сдавливая ворот рубашки вокруг шеи. — Что ты с Ситниковым делал, а? Забыл, что я знаю, а? Я не пожалею себя, все поверят любому моему вранью в случае отчисления, а вот ты, Акимов, что будешь делать? Ты знаешь, что вообще я могу рассказать?       — Лёнечка… Тебе не все равно? На меня… — Акимов делает паузу, стараясь наполнить легкие воздухом до отказа, но получается слабо.       — Что?! — говорит Лёня, но слегка пискляво, будто воздух сквозит сквозь плоть. — Что?! Да с чего ты взял!       — Лёнечка… — слово превратилось в свист, рука Акимова гладили чужое лицо, шею и волосы. Александру просто напросто было страшно, воздуха не хватало, и перед лицом все начинало плыть.       Внезапно лицо парня изобразило гримасу боли. Он отшвырнул мужчину на пол со всей силой. Акимов прокатился по полу, хватаясь за грудь и судорожно дыша.       — Мне больно, остолоп! — вскричал Топтунов. — Ты полный придурок, если не понял с чего все началось! Оказывается ты и Ситникову голову морочишь? Теперь понятно, почему у тебя вдруг появлялись «неотложные дела» вместо встречи со мной! Что ты молчишь? Что ты так пялишься на меня?       Акимов замер, переводя дыхание.       — Это неправда… С Ситниковым… Это никогда не… не было и не будет… правдой! — Акимов вскочил, пошатываясь, оперся на стену. Он старался побыстрее перевести дыхание. Лёня стоял, уставившись в пол. — Я хотел посмотреть на тебя, на твою реакцию…       — Я тебе крыса подопытная?! — взвился Топтунов и опять ударил по лицу Акимова.       — Да кто бы говорил! Не смей ко мне больше прикасаться! — Саша оправился от удара и накинулся на Лёню.       Они кричали друг на друга, били наотмашь, часто промахиваясь. Иногда между ними встревало молчание. Посмотрев друг на друга, они только сильнее злились и продолжали кричать до хрипоты. Как они только не сцепились на полу, как только не повязали друг друга веревкой, что говорить о ноже, который валялся где-то в углу комнаты.       — Я тебя ненавижу, — прохрипел Топтунов, держа Акимова за грудки и всматриваясь в глаза. — Ненавижу! — после этого слово в глазах появились слёзы. — Я думал, ты поймешь, попросишь прощения за ту перепалку со своим мужиком, а ты вот так…       Пальцы разжались, руки ослабли. Парень утер лицо и вышел из комнаты. Загромыхала входная дверь. Акимов остался один. Он оперся на стену, съехал вниз. Глаза растеряно бродили по полу, рассматривая капли крови, раскиданные стулья, веревка, тот самый нож. В голове крутились все обидные слова, сказанные в пылу ссоры. Что он наделал? Он избил того, к кому испытывает чувства. Он изувечил чувства того, кто пытался вразумить его. И теперь он идёт вечером, зимой, по холоду и понимает, что все действия были напрасны, и Акимов ничего не понял. Саша резко встал и хотел было выбежать за Топтуновым, но как смотреть ему вы глаза? Как?! Саша чувствует, как горит в груди. Он всхлипывает, хочет выплюнуть комок в горле. Нет, слезы лить он не собирается. Он постарается всё исправить.       На следующий день Леонид не явился в МИФИ. Он написал в чат одногруппников сообщение о том, что он у терапевта — плохое самочувствие. Недельку поболеет и вернётся. Как раз останется неделя до выхода на «каникулы». Успеет повеселиться с группой и куратором. Только вот и через неделю Леонид не появился в МИФИ.

      Поимка Дятлова произошла весьма спонтанно. И в этом виноват один Дятлов, который прошлепал ушами избавление от встречи с Ситниковым. Он, вопреки своим принципам, вдруг подобрел и решил пощадить некоторых отстающих. Не обошлось без ругательств и бурчаний. Этот всплеск доброты Ситников упустить не мог. Поэтому, как только все студенты разошлись, он проскользнул в кабинет, захлопнул дверь, прикрыв ключом, и напустился на Дятлова, который хотел послать входящего.       — Ты не посмеешь вот так исчезать прямо у меня из-под носа! — грозно прорычал Ситников, хватаясь за рубашку Дятлова.       На миг ему показалось, как Анатолий Степанович вздрогнул, и как расширись его глаза, выражая больше испуг, чем недоумение.       — Руки, — зло буркнул Дятлов, отходя от Ситникова. — Дистанция, гражданин. Дистанция. И будьте добры слинять отсюда, глаза режет, — мужчина оперся на стену, скрестив руки на груди. Он пассивно разглядывал Ситникова, но было заметно, как забегали его глаза.       — Ты идешь со мной в бассейн, — резко произнес Ситников, приподняв голову вверх и сверля Дятлова надменным взглядом.       — Я, по-твоему, похож на идиота?       — Осёл больше подходит. Ты идешь и точка.       — Возьми Акимова, — огрызнулся Анатолий и отвернулся всем телом.       — Мы собираемся по пятницам в бассейне. Составь компанию вместо Акимова, — Ситников выделил последнее слово. — Хотя, вдруг он тоже придет. Но ты подумай. — Ситников все так же надменно направился к выходу.       — Стой, Анатолий. К скольки собираться? — буркнул Дятлов, сжав губы ниточкой. Будто его сейчас стошнит.       Ситников не прогадал. Дятлов сидел рядом, насупившись и держа сумку со сменными вещами и полотенцем. Весь его вид говорил о ревности и недовольстве. Ситников усмехался всю дорогу. Удача на его стороне. Они спокойно заходят в раздевалку, оставляют верхнюю одежду, нижнюю, переодеваются и под душ. Все это время Анатолий Степанович смотрит по сторонам, ища лица профессоров МИФИ. И перед заходом в воду он решается высказать свое негодование.       — Ты что-то имеешь против того, что мы с тобой приехали в бассейн вдвоем? — лукаво приподнимает бровь Ситников и уплывает.       Дятлов ворчит, обещая себе, что как только кто-нибудь отвернется, он утопит его. Однако впросак попадает сам. Кто-то, несмотря на предупреждения, поднял волну. Это была группа молодых людей. Волна захлестнула Дятлова, он отпустился на дно на некоторое время. Ситников тем временем не мог найти друга и ринулся нырять за ним с мыслью, что его оглушило. Анатолий Андреевич напрасно волновался, но все равно ему было страшно. Он держал Анатолия за плечи, задавая простые вопросы и засматриваясь на его чуть посиневшие губы. Анатолий Андреевич все время спрашивал у коллеги как он, но Дятлов отмахивался и особо на контакт не шел. Хотя прикосновения были очень даже кстати.       Когда водные процедуры закончились, коллеги пошли обратно. Ситников все так же следил глазами за Дятловым, а Дятлов все так же хотел к Ситникову, но строго настрого приказал себе держать себя в руках. Знал бы его мысли Ситников, который вдруг залетает к нему под душ. Слишком быстро. Слишком неожиданно.       — Что ты творишь, — рычит Дятлов, готовый накинутся и ударить до потери сознания. — Не приближайся ко мне!       — Успокойся, — Ситников дергает ручку, включая воду, которая окатила Дятлова. Тот отступил назад, прикрывая лицо руками. Он не ожидал холодного потока сверху и инстинктивно сжался.       Дятлов и сообразить не успел, как оказался между стенкой и Ситниковым. Крепкие руки хватают его за шею и тянут. Поцелуй. Смазанный, сдобренный холодной водой, но это не имеет значения, так как ему самому становится невыносимо жарко. Он вырывается из чужих рук, пытается оттолкнуть Ситникова, но все бесполезно. Да он и не старается. Ему хочется остаться.       — Почему я не ушел тогда под воду, — вздыхает он и чувствует как возбуждается от одного только взгляда напротив стоящего.       — Я сам тебя утоплю… — пошлая ухмылка, пробегают мурашки и волосы встают дыбом в предвкушении мануальных ласк.       Ситников опять хватает его и целует, но на этот раз крепко прижимаясь и губами, и телом. Дятлов сам подается ему, хватаясь в ответ за спину. Гладкая, сильная, горячая, она поддается мелким царапинам, которые оставляет Анатолий, но делает он это не специально. Специально он водит руками, ощупывая каждый сантиметр горячего тела, которое скрыто обычно под одеждой. Поэтому он не замечает, как Анатолий Андреевич засовывает руки ему в плавки, обхватывая при этом ягодицы. Прерывистым и горячим дыханием Ситников обдает чужую шею; у ключиц остается свежий след от засоса. Дятлов закусывает губу, боясь сорваться на стон, руки сцепляются на пояснице партнёра. Мужчина плотно сжимает губы, будто кто-то подносит шприц с гиалуроном.       — Хватит, люди вокруг…       — Хватит — надпись на китайском роддоме, — с недоброй ухмылкой и тяжелым дыханием произносит Ситников, прижимаясь вплотную.       Дятлов чувствует чужие руки на своем члене, инстинктивно отдергивается, и в итоге оказывается наглухо прижатым к стене. Тут же прикасается член Ситникова, и от этого вместо стонов он выдает хрипоту и сиплые выдохи. Ему хорошо. Приятно до одури. Но он не хочет это признавать или показывать. Встретившись взглядом с Анатолием Андреевичем, Дятлов понимает, что он видит его насквозь, чувствует, как его потряхивает, как подкашиваются ноги. Сердце б не прихватило от переизбытка таких чувств.       — Идем отсюда…       — Бассейн пуст.       — Раздевалка… Ох, да отпусти же меня!..       Анатолий Степанович не сдерживается и оставляет пару глубоких царапин. Ситников дышит настолько возбуждающе, что Дятлов готов накинуться на него. Но не успевает. Его накрывает оргазмом так, что он пополам свернулся, если бы его не придержал Ситников, все так же целуя и поглаживая то по спине, то по ягодицам, то по груди. Дятлов ошалело смотрит по сторонам, будто из реальности выпал. «Едем ко мне, » — шепчет Ситников и через несколько минут они в раздевалке, натягивают верхнюю одежду, а затем и обувь.       Дятлов робко зашел в квартиру, а потом и вовсе дернулся, налетая на Ситникова. Что-то белое и пушистое с ревом зашипело на него. Мужчина опять попятился, инстинктивно вытягивая руку. Послышалось «Уйди с моей сумки. И с ноги уйди», а потом послышались шаги.       — Хватит! Свои! — Анатолий Андреевич включил свет, бросил сумку на полку и взял кота на руки. — Нафаня, ну что такое, домовой ты мой этакий! Познакомься с профессором Дятловым. Он свой, котик.       Дятлов покосила на кота, который недовольно фыркал, размахивая хвостом.       — Я к нему на километр не подойду, — мрачно отметил он, ложа сумку и снимая куртку. — Животные меня не любят.       — А ты их?       — Люблю.       Ситников отпустил кота, и тот унесся на кухню. Наверное, охранять миску со своими харчами, о которых Ситников мог забыть. Мужчины тем временем разделись, вымыли руки и тоже прошли на кухню. Кот занимал царственное положение на подоконнике, все еще фыркая в сторону «чужеземца», и Дятлов решил сесть подальше. Следы когтей на лице его бы не украсили.       Анатолий Андреевич быстро накрыл на стол, пока Дятлов и кот косились друг на друга. Довольно-таки уютная квартира. Только вот кольца на пальце нет. Неужели Ситников сам поддерживает такой порядок? Даже стыдно становится, но Дятлову все равно, в какой обстановке работать. Остальное не колыхало. Ситников краем глаза заметил, как рассматривает малюсенькую кухоньку Дятлов, но виду не понял.       — Что есть, — мужчина кивнул в сторону бутербродов и чая, а потом сел за стол. — Ешь, не стесняйся.       Сам Анатолий Степанович понятия не имел, как оказался в этой квартире. Что он тут вообще забыл? Кажется, завтра суббота, об этом говорил Ситников. Значит, в МИФИ можно не спешить. Еще Анатолий говорил о том, что ему-таки нужно в МИФИ, а Дятлова он может отвезти утром домой. Но при желании он может остаться. Глаза устремляются на календарь, который прикреплен к холодильнику. Только вот там не декабрь, а июль. Июль? Ситников видит это и оборачивается.       — Не смотри, он прошлогодний. Никак не могу убрать. Дочь повесила, а я… — он резко замолчал и отхлебнул из кружки.       Похоже, он тоже потерял ребенка.       — Я завтра никуда не поеду. Попрошу меня заменить или возьму отгул, — опять начал Ситников. В это время к нему на колени взгромоздился кот. При этом он тянул пушистую морду к тарелочке с колбасой. Анатолий Андреевич покачал головой и сказал: — Негодник, тебя же пучит от колбасы! Не тяни свою мордашку. Анатолий, будь так добр, там на холодильнике пачка с его кормешкой. Если он не сожрал ее в мое отсутствие…       Дятлов достал пачку, поманил кота к себе. Нафаня навострил уши, поднял хвост трубой прямо в лицо Ситникова, но спрыгивать не собирался. Пока Анатолий Андреевич отплевывался от шерсти, Дятлов аккуратно отсыпал корм в чашку. Кот муркнул, спрыгнул и направился к чашке. Он громко рыкнул и зашипел, Дятлов сразу отошел и отнес пачку обратно. Только после того как мужчина сел обратно, кот подошел к чашке и принялся за еду.       — Да, он противный, — весело сказал Ситников. — Но он ест то, что ты ему насыпал, а это прогресс.       — Чудной, — уголки губ Дятлова приподнялись. — Спасибо за ужин. Как давно я… Наверное, первый вечер, который я провожу с кем-то, а не в одиночку.       — Теперь ты никогда не будешь один, — проговорил Ситников.       А ведь они оба одиночки. Просто у Дятлова стажа в этом деле больше. Сколько лет прошло с тех пор, как он один? Как он один бродит по коридорам МИФИ, как он один живёт и проживает все праздники? Если Ситников только-только начинает привыкать к вечной тишине, то Дятлов уже привык.       — Что ты имеешь в виду, Ситников? — Анатолий Степанович уставился на мужчину. — Я не хочу быть занозой в заднице.       — Ты в любом случае будешь занозой, Дятлов, — усмехается Ситников, убирая посуду и накрывая не убранное полотенцем, — но не в заднице, а в сердце.       — Слишком слащаво, — скривившись, отвечает мужчина, закинув ногу на ногу.       Ситников повернулся, подошёл и прижался губами к губам Дятлова. Тот не спешил отвечать на поцелуй и сидел все так же ровно.       — Хочешь разбавить слащавость, тогда я сплю на диване, — говорит Ситников и крепко целует Дятлова в лоб. Внезапно он чувствует чужие руки на своей спине.       — А я скучал по тебе всю эту неделю. Пусть даже между нами ничего такого и не было, — тихо произносит Анатолий Степанович, гладя руками чужую спину. — Ложись лучше рядом со мной.       — Конечно, — кивает Анатолий и вырывается из чужих объятий. Надо приготовить второе одеяло.       Гостиная обставлена весьма просто. Дешёвая плазма, простая стенка с парой полок, круглый кофейный столик на колесиках, кресло и диван. Дятлов заглянул, чтобы посмотреть на кота, который вытянул лапу для удобства вылизывания сокровенного места. Однако кастрация не оставила от этого места ничего ценного. Фотография на одной из полок привлекла больше внимания, чем кот. Это женщина, ребенок и Ситников. Все веселые, улыбающиеся, смуглые от загара, а на заднем плане солнце и берег какой-то речушки или озера. Рядом с фото лежали два кольца, одно поверх другого. Неосторожным движением Дятлов уронил колечко, которое покатилось по полу. Мужчина ринулся за кольцом, которое остановилось лишь у ног Анатолия Андреевича.       — Я случайно его уронил, — неловко потоптался Дятлов. — Пришел за котом, а оно…       — Все в порядке, не заморачивайся, — Ситников положил кольцо обратно, поправил фотографию.       — Твоя семья?       — Бывшая.       — Разведён?       — Вдовец.       Дятлов сглотнул, опустил голову, замял руки. Он подошёл и аккуратно положил руку на плечо мужчине. «Мне очень жаль, извини.» — тихо сказал Анатолий, с трудом выдавливая слова. Перед глазами стояли похороны сына. Ситников обернулся. И был спокоен. Он давно принял это и сейчас был спокоен. Анатолий Андреевич приобнял Дятлова. «Идём спать, » — так же тихо сказал он. — «Ты не должен… Мы вместе, Толя». Дятлов кладет голову ему на плечо. Замечает кота, который тем временем прыгнул на диван и свернулся клубком. Сейчас он лупал голубыми глазами, сверля Дятлова взглядом.       Ситников долго не мог уснуть. Дятлов тем временем пристроился рядом и похрапывал время от времени. В принципе, он спал спокойно, только часто ворочался и говорил что-то неразборчивое. А Ситников не спал. Все было позади, Дятлов рядом. Спит. Но плохое предчувствие никак не оставляло его. Что-то настойчиво беспокоило изнутри, будто он забыл что-то сделать. Что? Он не мог то ли вспомнить, то ли понять.