Любовник его Девушки

      Они очутились в плохо освещённом переулке. Драко, не отпуская крепко сжатую девичью ладонь, прижал Луну к своей груди. Когда её плечи задрожали, юноша понял, что она плачет, и, обхватив горящее лицо обеими руками, заставил посмотреть на себя.       — Милая моя... — прошептал он, собирая своими пальцами слезинки, скатывающиеся вниз по впалым щекам к подбородку. — Что произошло?       — Как ты мог? — шёпот её перебивался судорожными вздохами.       — Мог — чего?       — Как ты мог?! — вскричала девушка и, выпутавшись из его объятий, ударила кулаком в грудь. — Я чуть с ума не сошла, пока ты там развлекался!       — Со мной же всё в порядке...       — Зато со мной — нет! Я абсолютно не в порядке! — крик перешёл в хрип. — Ты оказался таким же аморальным... как он.       Драко в удивлении замер: такой Луну он видел впервые, ведь она всегда была сдержана, рассудительна и доброжелательна. А сейчас она напоминала ему разъярённую волчицу, которая вот-вот набросится и перегрызёт глотку. Но девушка волчицей, конечно же, не была, потому лишь продолжала колотить его по груди, но с каждым разом удары её становились всё слабее. Было больно, но Малфой уповал на то, что её негодование заслужено, хоть пока не мог выяснить причину для такового. Быть может, она что-то приняла, или кто-то ей сказал грубость? Ощутив как обожгло щёку от резкой и совсем не слабой оплеухи, юноша зашипел и нагнулся, держась за колющее огнём место. Она не вела себя подобным образом даже в ту злополучную ночь!       — Что, чёрт побери, стряслось?! — прорычал он, впившись в неё яростным взглядом.       Она вдруг замолкла, коротко всхлипнула, приложив пальцы к губам, и с затравленной отстранённостью на него посмотрела.       — Мне что-то нехорошо... — проговорила она.       Драко бросился к девушке, когда она безвольно начала падать вниз, и едва ли успел поймать её до того, как она окажется на холодном асфальте. Он смахнул волосы с её лица, и его взор упал на полуприкрытые закатившиеся глаза. Её грудь медленно, но размеренно вздымалась, и Драко, с облегчением выдохнув, подхватил её на руки и аппарировал прямиком в Мунго.

***

      Ресницы, склеенные высохшими слезами, едва разлепились. Девушка потёрла глаза и попыталась сфокусировать зрение, чтобы понять, где она находится. Последней в её памяти запечатлелась смутная картинка той подворотни, освещаемой лишь бледно-жёлтым светом единственного фонаря где-то за спиной Драко, а затем — темнота. Однако сейчас она чувствовала под собой простыню, а над собой — одеяло, пропитанное теплом её тела. Луна поморгала: комната оказалась настолько белой, что пришлось сощурить глаза. Холодный свет, исходивший из окна, падал на белёсую макушку, находившуюся справа от её плеча. Спящий Драко сидел на полу — только лишь голова его находилась на кровати. Она запустила непослушные пальцы в его волосы, и он, вздрогнув, оторвал лицо от простыни.       — Как ты себя чувствуешь? — с хрипотцой в голосе поинтересовался он.       Попытка Луны приподняться на кровати не увенчалась успехом: всё тело моментально пронзилось острой болью, и девушка бессильно откинулась на подушку, тихо застонав.       — Паршиво... — только и смогла выдавить она глухо.       Он нащупал её ладонь под одеялом и с серьёзностью заглянул в глаза, из-за преломляющегося в них света казавшиеся вылитыми из начищенного серебра.       — Прости меня, если я того заслуживаю. Это было ошибкой — тащить тебя в тот гадюшник. Что бы ни произошло, знай, мне очень жаль.       — Не надо, — девушка устремила взгляд в потолок и сжала его пальцы. — Забудем.       — Расскажешь?       Она помотала головой в отрицании:       — Нет... Пока нет.       — Ладно, — он поднялся на затёкшие ноги и присел на край кровати. — Я люблю тебя.       Девушка сглотнула, прикрыла глаза и вздохнула. Она не хотела больше терзать ни его, ни себя этими отношениями... Но Драко слишком крепко вцепился в неё — это даже не было похоже на его обыденную модель поведения! Да, он оставался язвительным, несколько самовлюблённым и эгоистичным. Да, у неё были скрытые обиды на него, но она не могла ничего с ними поделать, кроме как засунуть их глубже в подсознание. Девушка являлась, своего рода, заложницей положения: она не могла больше терпеть некоторые его выходки, но и не могла покинуть его. И на то была причина, ведь Луна обязана ему не только своей честью, но и жизнью...       Тихо приоткрылась дверь, вырвав тем самым Лавгуд из запутанных размышлений, и в помещении появился целитель, сжимающий какие-то бумаги под мышкой. Драко нарочито медлительно поднялся с кровати и приветственно кивнул вошедшему.       — Уже проснулись, Мисс, — ободряюще улыбнулся мужчина, поправив очки. — Как самочувствие? — он разложил бумаги на столе, устроился на стуле и принялся что-то заполнять.       — Всё тело будто тянет...       — У Вас произошёл нервный срыв. Вы пережили некий шок, верно?       — Что-то вроде того...       — Я прописал Мисс Лавгуд некоторые лекарства, — поправив сползшие очки, он протянул Драко бумагу. — Тут указано, в каком порядке и когда их принимать.       — Благодарю, — отозвался юноша, пробежавшись глазами по тексту. — Когда её выпишут?       — Она примет обезболивающее и ещё некоторые препараты, а после будет обед. Ближе к вечеру она вернётся домой, так что, не стоит беспокоиться. Но сейчас её лучше не тревожить.       — Я никуда не уйду, — категорично заявил Драко.       — Мистер Малфой, поверьте мне, — осадил его врач.       Юноша глянул на девушку, и та, кивнув, согласилась с целителем:       — Иди, Драко, всё будет в порядке.       Малфой-младший, вздохнув, подошёл к кровати, чтобы клюнуть девушку в щёку, а затем направился к выходу, по пути неодобрительно взглянув на врача и кинув тому короткое «спасибо». Девушка, наконец, позволила себе расслабиться и с облегчением откинуться на подушку.       Вечером она уже была у себя дома и, заварив чай да прихватив с собой книгу, сразу отправилась в ванную. Платье без промедлений отправилось на выброс: Луна не увидела смысла хранить в доме то, что она больше никогда не наденет. Поставив чашку с зелёным чаем на бортик, выложенный плиткой, девушка погрузилась в тёплую воду. Периодически поднося чашку к губам, Лавгуд никак не могла сосредоточиться на книге: перемешанные её мыслями, строки, скакали, прыгали, меняясь друг с другом местами. Странным было то, то за целый день не пришло ни единой весточки от Драко — если учитывать, какой он параноик в некоторых вещах. Тем более, завтра он как бы планировал ужин с родителями. Ох... не уверена Лавгуд, что хочет знакомиться с ними, ведь сейчас, когда они с этими людьми не знают друг друга, она может уйти от Драко без особых драм. И надо же было заходить так далеко! Немного поразмыслив по этому поводу, Лавгуд решила принять предложение отужинать с ним и его предками, ведь ситуацию всё-таки можно обернуть в выгодную ей сторону: родители сами могут надоумить Драко порвать с ней. Тут драма неизбежна.       Надо выработать стратегию поведения: нести всякую неуместную чушь — мало, ведь, в таком случае, она просто станет посмешищем. Показаться слишком умной — можно, но над этим стоит подумать. Указать на их социальную пропасть... Хм... Тоже идея. Это может сыграть ей на руку, зная, насколько консервативен и склонен к снобизму Люциус Малфой. С матерью будет сложнее из-за возможности не к месту проявленной женской солидарности. Хотя, она может оказаться еще более ревностно настроенной, нежели отец Драко — да это Луне только на руку.       Вообще, она видела леди Малфой лишь однажды в Хогвартсе, потому даже образ её не запечатлелся в памяти, а вот лорда Малфоя — даже несколько раз: в Хогвартсе, на Диагон Аллее и в Отделе тайн. Везде, если судить по её смутным воспоминаниям, он казался ей высокомерно-зловещим и одновременно будто бы сошедшим с картин Боттичелли — настолько ей тогда показались идеальными черты его лица.       Вообще, чета Малфой в понимании девушки была эталоном снобизма, но отнюдь не благих манер... Драко в школе был просто отвратителен: эдакий маленький принц, окружённый заботой и из всех болезней мира болевший лишь нарциссизмом в самой тяжёлой его форме. Но, к счастью, юноша практически излечился, хоть Луна и догадывалась, что люди, подобные ему по происхождению, статусу и благосостоянию, которым всё вышеуказанное перешло по праву рождения (то есть — напрягаться им не приходилось вовсе), остаются такими до конца дней своих, если в жизни не случилось ничего, что может поменять устои. Война, революция, болезнь... В случае Драко это, конечно же, война. Подкосили его эти события и поусмирили его запал, потому стал он весьма сносным, почти любезным и даже милым — местами. Чего стоит его поведение, проявленное год назад в определённом месте, при определённых обстоятельствах! Девушка простила все его прегрешения, при этом даже умудрившись оказаться у него в долгу по совести, хоть сам Драко каждый раз говорит, что возвращения никакого долга не требуется. Но плохо это или хорошо, а у Луны всегда были свои странные принципы, при которых ей легче жилось... иногда.       Девушка тяжело вздохнула и, скатившись вниз по скользкому бортику ванны, с головой погрузилась в воду, не закрывая глаз. Сквозь мутноватую из-за полопавшейся пены толщу воды виднелся подрагивающий круг света лампы.

***

      Драко заглянул к ней на следующий день — справиться о самочувствии. Поначалу, правда, девушка хотела состроить из себя страдалицу, но затем вспомнила о своём плане и приняла решение выглядеть бодрой, посвежевшей и никак не обиженной. Лучше иногда показаться полной дурой, чтобы не ссориться с человеком, которым хоть немного, но дорожишь, которому, тем более, должен — ощущаешь этот долг изнутри. Луне хотелось расстаться по-тихому, без лишних спектаклей, дабы со временем вспоминалось лишь хорошее. Чем-чем, а вот дружбой с Драко Малфоем девушка бы действительно дорожила.       Так что, перед ужином с родителями они договорились встретиться в парке недалеко дома, где живёт Луна. Дресс-код не был заранее обговорён, так что, девушка, следуя своему размытому плану, решила надеть тёмно-розовое, с пудровым оттенком шерстяное платье чуть выше колен, но с высоким воротом и тонко подпоясать его чёрным лаковым ремнём. Быть может, выглядело это и вполне нормально — для кино, например, но уж не для ужина с предками-аристократами своего, так сказать, парня. Девушка усмехнулась своему отражению в зеркале и, нащупав помаду, нанесла толстый слой багрового на губы, аккуратно заехав за контур. Была-не была! Ужин обещал стать спектаклем — впрочем, о чём и заикнулся Драко, однако, не догадываясь, что этот самый спектакль будет разыгран отнюдь не в его пользу.       Особняк, у крыльца которого они появились, поразил девушку своими величественными размерами. Да, она была тут однажды своеобразным гостем... Но ничего, кроме тюремных подземелий Луна не увидела — да и не хотела. Неоготическое исполнение буквально нависших над ней стен будто омрачало внешний образ дома; хотя, если учитывать, что там происходило около двух лет назад — внутри должно быть не менее мрачно. Тяжёлая дверь с головой горгульи посередине, держащей во рту толстое кольцо, отворилась, стоило Драко лишь прикоснутся к этому кольцу. Юноша тут же помог снять Луне пальто и, повесив того на замысловатый крючок вешалки, застыл, абсолютно невразумительно оглядев девушку.       — Что-то не так? — невинно улыбнулась она, пригладив платье на бёдрах.       — Я думал, что сегодня ограничимся странностями лишь в виде помады, — с каким-то грозным недовольством проговорил юноша. — Что ты на себя нацепила?!       Не обратив никакого внимания на повысившийся тон его, Луна покрутилась на месте, воодушевленно выдохнув:       — Я знала, что тебе понравится!       Стоило ей прекратить двигаться и замереть напротив Драко, как она перехватила его испуганный взгляд, направленный куда-то за её спину. Девушка порывисто обернулась и узрела перед собой замерших Нарциссу и Люциуса Малфой с несколько ошарашенными выражениями на лицах, тем не менее, сохранивших свою неотъемлемую долю высокомерия.       — Добрый вечер, — эхом в тишине раздался глубокий голос лорда Малфоя, а льдистый взор его свысока метнулся от Драко к Луне и буквально впился в последнюю, заставив ту внутренне сжаться.       — Отец, — выйдя из оцепенения, подал голос Драко, кивнув родителям. — Мама. Позвольте представить: Луна Лавгуд, моя девушка...       С каждым произнесённым словом интонация его теряла уверенность, а затем и вовсе перешла в неловкое покашливание.       — Безумно счастлив, — то ли с насмешкой, то ли — почти искренне произнёс лорд, приблизившись к Луне и протянув раскрытую ладонь.       Девушка, чувствуя, как пожар щёк охватил ещё и шею, медленно вложила свою так некстати повлажневшую прохладную ладошку в его — к счастью, облачённую в шёлковую перчатку. Мужчина немного склонился, но руку девушки, конечно же, целовать не стал, но зато как-то пренебрежительно заглянул буквально в зрачок, точно высказав истинность своих о ней впечатлений.       — Помнится, как-то раз Вы у нас гостили, мисс Лавгуд, — чопорно заявил мужчина, и губы его растянулись в глумливой ухмылке, а где-то сбоку тихо прокашлялась миссис Малфой.       — Очень приятно, дорогая, — сдержанно подняла она уголки губ. — А теперь прошу к столу.       Столовая — хотя девушка по праву окрестила бы это громадное помещение трапезным залом — встретила их высокими сводами тёмного мрамора и стенами, увешанными картинами, поблёскивающими своими где-то золотистыми, где-то — резными рамами, покрытыми лаком. Не все из картин были подвижными, волшебными; часть из них девушка даже узнала: Ренуар, Рембрандт... Айвазовский! Все полотна отображали схожие сюжеты, связанные с морской тематикой. Малфои, как оказалось, настоящие ценители. Они расселись за столом, а девушка так и не могла прекратить рассматривать зал, воздух которого был пропитан полумраком, ведь источниками света были лишь свечи, расставленные в золотых шандалах ровным рядом по всей длине стола, да огромная люстра, выполненная из венецианского стекла, переливающегося бирюзовым и тёмно-синим, что горделиво свисала с потолка. Луна очнулась только тогда, когда Драко тронул её ладонь, безвольно лежащую на столе. Девушка вздрогнула и опустила взор, тут же с ужасом обнаружив, что Люциус Малфой устроился напротив.       Отчего-то он её пугал: он был каким-то ирреальным — таких просто не может существовать... не должно... Может, это полумрак делал его черты настолько невозможными для спокойного её восприятия? Неужто это тени от играющих свечей так причудливо падали на его лицо? Мужчина перехватил блуждающий по его лицу взгляд и изогнул и без того гордо выгнутую тёмную бровь. Мгновение неловкости, к счастью девушки, было прервано тихим клацаньем чьих-то жёстких подошв о блестящий мраморный пол. В зале появился грузный ухоженный мужчина лет шестидесяти в ливрее, который слегка склонился, а затем выпрямился, и Луна отметила, что спина его, за которую он завёл руки, стала ещё более ровной, нежели могла показаться первоначально.       — Ужин готов, Ваше сиятельство, — прозвучал его ровный голос. — Прикажете принести первое блюдо?       — Да, — утвердительно моргнул Малфой-старший, — спасибо, Карсон.       Дворецкий кивнул и, не разворачиваясь спиной к сидящим за столом людям, покинул помещение, чтобы через минуту там появились два лакея с серебряными подносами. Ещё пара мгновений — и к закускам, которые уже были расставлены до начала ужина, добавились тарелки с супом.       Луна обхватила ложку отчего-то подрагивающими пальцами и окунула ту в ароматную жидкость приятного зелёного цвета, от которой исходил пар. Сперва подержав ту над тарелкой, дабы дать супу немного остыть, девушка отправила её в рот. Смакуя солоновато-сливочное послевкусие, она в наслаждении сомкнула веки.       — Как Вам суп, дорогая? — поинтересовалась Миссис Малфой.       — Превосходно, благодарю, — отстранённая улыбка появилась на устах девушки.       — Спаржу не доварили. Такое ощущение, что это вообще брокколи, — счёл нужным прокомментировать Люциус не без брезгливости. — Вы разбираетесь в супах, Мисс Лавгуд?       — Если я не смогу разобрать доварена спаржа или нет, то, полагаю, что не являюсь таким специалистом, как Вы, сэр. Однако спаржу от брокколи отличить в состоянии.       Перед тем, как высказать всё это, Луна приложила немалые усилия, чтобы придать голосу непоколебимую уверенность. Нелегко было говорить такое человеку, что был вдвое старше, по натуре своей, ясно, горделивому, к тому же, едва ли знакомому.       — А в чём Вы разбираетесь?       — Боюсь, ни в одной области я не разбираюсь лучше Вас.       Лорд Малфой презрительно усмехнулся, откинувшись на спинку стула и покрутив ложку меж пальцев.       — Луна хороша в астрологии и нумерологии, papá, — решил отметить Драко.       — О, неужели? — сардонически вопросил мужчина. — И что же подразумевает Меркурий в первом Доме?       Луна окунула блеснувшую своей ручкой ложку в суп и прокашлялась, сцепив пальцы обеих рук вместе перед собой.       — Первый Дом — это Дом квадранта, то есть — связанный со знанием. А Меркурий — планета коммерции и предпринимательской деятельности. Люди с первым Меркурием коммерчески очень успешны, а также они понятливы, смекливы. У них много друзей, — Луна расфокусированно глянула на лорда Малфоя. — А у Вас точно не шестой Дом, сэр?       — А что там с шестым Домом? — скрыв свою заинтересованность, спросил мужчина.       Драко и Нарцисса, наблюдавшие за диалогом, с изумлением переглянулись.       — Люди, Меркурий которых в шестом Доме, склонны к спорам. Они принципиально не соглашаются с оппонентами, даже если точка зрения тех, очевидно, правдива. Это — дух конкуренции во всём и мнимость собственного величия.       Стоило девушке закончить, как все они вчетвером, пребывая в некой задумчивости, принялись за остывающий суп. Через некоторое время принесли артишоки, обжаренные во фритюре и спрятавшиеся под тонким покровом ароматных специй.       — Что ж, полагаю, у меня, скорее, первый Дом, — внезапно вернулся к теме Люциус.       — Безумно вкусные артишоки! — воодушевлённо произнесла Луна, отрезая себе ещё кусочек.       Вкус и хрустящая ломкость поджаренного растения чем-то напомнили девушке качественные картофельные чипсы.       — К тому же, они очень полезны. Помимо всех витаминов, содержащихся в них, они ещё и отличные антиоксиданты, — заявил лорд Малфой.       — Замедляют процесс старения? — риторически переспросила девушка. — Что ж, тогда Ваш Меркурий точно не в первом Доме.       — Это ещё почему? — нахмурился мужчина.       — Он дарит моложавую внешность. Видимо, такого Меркурия Вам не хватает, чтобы активировать чудодействие артишоков, — это всё было проговорено настолько буднично и однотонно, что вынудило Люциуса раздражённо сжать столовые приборы.       — Прошу прощения, — прочистил горло он, — но что Вы имеете в виду?       Следующие несколько мгновений лицо его придирчиво осматривалось Луной, и, закончив обзор, девушка пожала плечами, вернувшись к своему блюду. Отправив ещё один кусочек в рот и тщательно прожевав, она просто ответила:       — То, что Вы выглядите на свой возраст.       — Благодарю покорно, — отозвался Малфой сумрачно.       — Вам ведь шестьдесят? — с видом самóй невинности протянула Лавгуд.       Вилка, сжимаемая длинными пальцами, облачёнными в тёмно-багровую перчатку, застыла у изящных губ Люциуса, а лёд его глаз будто бы расплавился, и на его место пришла вспышка молнии. Белоснежный фарфор тарелки жалобно звякнул, когда серебряный прибор довольно-таки резко опустился на него.       — Что ты творишь? — на грани слышимости шепнул Драко, склонившись к Луне. — Возраст не приятно обсуждать...       — Я категорически извиняюсь, — внезапно и довольно громко сказала девушка достаточно. — Считайте, что я мысленно скинула год-другой, ладно?       — «Десяток-другой» было бы уместнее, — процедил лорд Малфой.       — Люциус... — снисходительно свела брови Миссис Малфой, тронув сгиб его локтя.       — Но Вы же весь седой! — словно в подтверждение ранее сказанных слов своих воскликнула девушка.       Лорд Малфой провёл ладонью по своим идеальным платиновым волосам, а затем почти угрожающе склонился над столом.       — Вы, сударыня, донельзя бестактны, — тон его приобрёл низкие и, в то же время, зловеще-тихие ноты.       — Это не седина, — тихонько разрядил обстановку Драко. — Это цвет волос, милая.       Ярко накрашенные губки Луны сложились и породили продолжительный звук «О».       — Вам стоило бы посетить офтальмолога или, по крайней мере, купить очки.       — Очки мне ни к чему. Они сделаны из стекла — оно легко разбивается, а я порой такая неуклюжая. Я бы потратила на постоянную их покупку целое состояние; благо, со зрением у меня всё в порядке. Но я так сочувствую Гарри Поттеру!       Нарцисса неловко прочистила горло, отпив вина и отвела взгляд в сторону большого камина в центре стены. Люциус счёл нужным промолчать, сделав вид, что не услышал ничего, а в особенности — конец её нелепой речи.       — Я думала, вам прислуживают домовые эльфы, потому удивилась, что еду подают вполне обычные люди. Неужели старые реформы Гермионы Грейнджер оказались принятыми спустя четыре... пять лет? — Луна перевела разговор в другое, ещё более неудобное русло, наслаждаясь переменами на лицах четы Малфой: леди Малфой едва ли не подавилась вином, лорд Малфой покраснел от нескрываемой ярости, а Драко сполз вниз по стулу. — Она так яростно сражалась за права бедняг! Вообще, Гермиона — моя лучшая подруга, вы знали? — Лавгуд с театральным доверием обвела взглядом каждого из членов семьи.       — И знать не хотел! — стукнул кулаком по столу Люциус, находившийся, видимо, на грани своей сдержанности. — Кто Вас растил, дорогуша? Ручные собаки или цирковые обезьяны?       — Почему Вы привели в пример именно этих представителей животного мира?       — Ручные собаки лают попусту, и лай этот ничего не значит, а обезьяны развлекают публику, — быстро пояснил мужчина, тем не менее, отчеканив каждый звук. — Вы смешны, мисс Лавгуд. Вашу беспардонность можно взять за сюжет бульварного рассказика, жанром которого, несомненно, будет «фарс», — когда девушка хотела было что-то ответить, Малфой-старший с нажимом продолжил: — Но Ваши слова меня ни коем образом не тронули, ведь, как известно всем, — вне зависимости от того, в каком Доме у кого Меркурий, — собака лает — караван идёт.       — Отец, хватит! — крикнул Драко, и его кулак с побелевшими костяшками взмыл над столом, но удара по поверхности вышеуказанного не последовало.       — Я уповал на то, что в разыгрываемой Вами пьесе будет хоть что-то остроумное, — мужчина вещал всё с бóльшим напором, при этом как-то умудряясь сохранять относительное спокойствие в мимике, — но, оказывается, зря тратил время на мысли об этом. Чувство юмора равно интеллекту. У Вас же оно отсутствует. Вы свободны.       Луна, придавленная к кожаной спинке стула и вжавшая голову в плечи, уже была готова подскочить и выбежать из зала, но Драко схватил её за локоть.       — Она никуда не уйдёт! — отрезал юноша громко. — Не смей так говорить о ней!       — Тебя не спрашивали, сопляк. Я, видимо, не уследил за тобой. Мой ли ты сын, раз у тебя такой дурной вкус?       — Люциус! — выдохнула Нарцисса с шоком, отразившимся на её лице, однако, возглас её остался без внимания.       — Мало того, что ты смеешь мне дерзить, так ещё и привёл в дом девушку из постельно-рабочего класса!       — Как ты смеешь! — юноша, оперевшись ладонями о столешницу, вскочил со стула, который проскрежетал ножками о пол, намытый до блеска, кой присутствует, разве что, только у новенького зеркала.       — Полнейшая безвкусица и несуразица, как в одежде, так и в поведении! — Лорд Малфой угрожающе-медленно выпрямился в полный рост, шелестнув шёлком мантии глубокого тёмно-синего цвета.       Эта мантия напомнила Луне ночное небо, ведь блики от освещения в её фантазии перевоплотились в россыпь звёзд. Лавгуд неистово пыталась сконцентрироваться на разглядывании дорогого одеяния, чтобы не слышать слова, отдающиеся сдерживаемыми слезами на кончиках её ресниц. Стол и свечи размазались, точно смешиваемые художником краски на палитре, начали, вслед за её взглядом, плавать то вниз, то — вверх. В горле застрял ком, а в груди защемило от стыда и неприязни. Верно, она неплохо сыграла — да что там: партия, судя по всему, — реакции, раздражению и последующим выкрикам, — выиграна! Но почему-то стало дурно настолько, что закружилась голова.       Луна иногда забывала, что реальная жизнь — не такая уж и весёлая игра, потому очень удивится, если всё, что она лепетала на протяжении всего вечера, не аукнется позднее. Люциус Малфой — не тот человек, над которым можно шутить и пытаться указать на недостатки. Он слишком влиятелен, самодостаточен и горделив. В прошлом он — Пожиратель Смерти и, должно быть, всё ещё помнит как и какого это — убивать. И он ещё не нацелил на неё палочку, произнося два роковых слова? «Его выдержке можно посвятить оду», — подумалось тогда Луне, но мысль была прервана...       — Я. Сказал. Пошли. Вон. Оба! — прогремел на всё помещение Малфой, и слова его ещё несколько длинных секунд ударялись о стены и эхом летали по залу.       Зря она это затеяла... Ох зря...       — Я забыла! — внезапно Луна вскочила из-за стола. — С сегодня на завтра полнолуние! И солнцестояние! Какое событие! Проклятые мозгошмыги! Нужно срочно внести коррективы в мою колонку — печать уже завтра ранним утром!       Люциус Малфой пренебрежительно рассмеялся, а Драко схватил Луну за предплечье и стремительно вывел из зала...