V
15 августа 2021 г., 12:50
Ночной Лондон мерцал мириадами огней, что, точно звёзды, зависли над ним. Луна, подтянув колени к груди, сидела на подоконнике эркера и любовалась видом, стараясь обращать внимание лишь на открывающийся пейзаж, но никак не на мысли.
Ведь ей было стыдно. Всепоглощающе стыдно за ту сцену. Она не единожды оскорбила взрослого мужчину за минувший вечер. И не просто взрослого мужчину, отца её парня, но и потомственного аристократа со всеми вытекающими. Бывшего Пожирателя... Ей казалось, что она больше выставила себя слабомыслящей, нежели приблизилась хоть на шаг к прерыванию романтического общения с Драко. Сея неудача, кстати, весьма неожиданно подтвердилось в ходе их последующей беседы. Он не отстанет от неё — он будто зависим. Ему резко становилось безразлично мнение отца, когда дело касалось этих взаимоотношений. Хотя, будучи школьником, он то и дело кичился, какой у него превосходный, всесильный отец...
А теперь и сама Луна пошла на попятную. Уж коли зелье заварила — надо было и при тет-а-тете с Драко продолжать вербально уничтожать лорда Малфоя, как бы противно это ни звучало. Но юноша так смотрел на неё... без осуждений, без ненависти, а лишь... с некоторой толикой непонимания и удивления.
Пора бы признать самой себе, что и она от него зависима. Драко Малфой, как бы абсурдно это ни звучало, — единственная защита для неё и, соответственно, её отца. Даже аврорат бессилен перед этой проблемой...
Так кто же виноват, что эта защита переросла во внимание? Кто бы мог подумать, что юноша так сильно привяжется к ней?
А ещё было до одури неудобно перед миссис Малфой. Эта красивая, утончённая женщина с горделивой осанкой не проронила и слова, кроме тихих, почти шепчущих «дорогой» и «Люциус». Она не стала насмехаться над Луной, не стала её унижать, как это сделал её муж... Хотя, девушка более, чем заслужила подобную реакцию. Ей стало втройне гадко. Луна ясно осознала — она переусердствовала. И твёрдо решила, что перед Нарциссой Малфой стоит извиниться в первую очередь. А уж с мистером Малфоем как-нибудь сочтётся...
Спрыгнув с подоконника, девушка направилась в ванную. Хоть квартирка была небольшой — спальня с крошечной гардеробной, гостиная, совмещённая с кухней и ванная — Лавгуд полюбила её за те полгода, что провела здесь. Комфортно, безопасно и совсем недалеко от университета.
То, что надо.
А по поводу своего раскаяния она ещё успеет поразмышлять завтра...
***
Люциус спокойно отзавтракал, перебрал утреннюю корреспонденцию и теперь запивал хрустящие шоколадные круассаны чудесным кофе. Драко не мог же засунуть и кусок в горло — единственный признак былого похмелья, которого зелье устранить не может. И всё же, откуда возник этот ужасный утренний недуг, если юноша ну никак не мог перебрать? Или у него ни с того ни с сего возникла аллергия на спиртное? И вообще, неужели во всей этой ситуации дело лишь оборотном? — Отец, — прервал он затянувшееся молчание. Люциус вопросительно приподнял бровь и сделал очередной глоток. — Прошёл почти час... Ты ничего не чувствуешь? — Кроме наслаждения от этой прелестной выпечки — ничего. А что ты думал? У нас ещё полчаса. Кстати, ты ничего не ешь. — Я знаю. — И в чём причина? Драко хмуро глянул на него, и Люциус почти пришёл в восхищение от этого вида, потому как осознавал: неодобрение в его собственном исполнении смотрится куда более впечатляющим. — Выпей хотя бы сок, — он кивнул на хрустальный графин, наполненный свежевыжатым из апельсинов. Драко вздохнул, потянулся к нему, чтобы налить в стакан и без особой охоты выпить. Люциус закончил с круассанами и принялся за чтение «Ежедневного Пророка». Сын наблюдал, как он периодически то кривил губы, то потирал подбородок, но чаще — глумливо усмехался. Драко всё закидывал одну ногу на другую, а затем менял их местами, стараясь больше внимания уделить не зову туалетной комнаты, но разглядыванию черт своего лица, которого сейчас невольно примерял отец. Воистину, одно дело смотреть на себя на фотографии или в зеркале, совершенно другое — со стороны. И ему нравилось то, что он видел, хоть мимика папаши очень часто проскальзывала в выражениях. Впрочем, сейчас это совершенно неважно... Он неуютно поёрзал в кресле. — Иди уже, — проговорил отец, не отрывая глаз от газетного разворота, — иначе лопнешь. — Я не собираюсь притрагиваться к твоему... — начал Драко и осёкся. — Считай, что пока он твой, — усмехнулся Малфой-старший. — То есть... ты хочешь сказать, что... Люциус снисходительно оглядел сына, и тот моментально подорвался с кресла, через несколько мгновений скрывшись за створчатой дверью. Он хмыкнул, отложил газету и скучающе сверил время. От себя он скрыть никак не мог: тревожность нарастала с каждым оборотом секундной стрелки, а уверенность в том, что виной всему оборотное зелье, медленно, но верно таяла. По правде говоря, он был в шоке, проснувшись в постели своего сына, а затем увидев его перед собою в зеркале, как в том лихорадочном пьяном сне... Ну хоть похмелья не было, в отличие от подозрительного состояния его сына. Впрочем, утром Люциус быстро совладал с собой, рационально рассудив, что это какой-то нелепый розыгрыш и уже хотел было обвинить во всём Драко, но сия идея была отложена напоследок, стоило мужчине заметить письмо с переломанной сургучной печатью... Праведный гнев застелил его разум, и Люциус, узнав у домовиков, что в лондонском доме, кроме него, никого нет, быстро собрался и переместился в Мэнор. И решение устроить выговор Драко по поводу этих диких перемещений было отброшено напрочь, стоило узреть сына в его, Люциуса, обличии. Ничего не оставалось делать, кроме как отчитать за политологию да и в целом высказать всё, что вскипало внутри. Често, когда Люциус заходил в камин — даже не думал, что сын тоже окажется... сам не свой! Впрочем, нет на свете нерешаемых задач. Ещё стоит как-нибудь вернуться к недоразумению под громким названием «Лавгуд»... Девчонка своими действиями определённо преследовала конкретные цели, что Люциус, к своей неудачи, прочуял не сразу, а лишь после пробуждения, по своему обыкновению валяясь в кровати с закрытыми глазами и ещё не опознав окружающую обстановку. О, он помнил её еще с того злополучного дня в Отделе Тайн, помнил её стойкость и бесстрашие, когда её бросили в подвал этого дома. Идиоткой она не была. Что ж там — одна из приближенных Поттера, внёсшая лепту в Великую Победу! Посему поглумиться над ней сперва казалось превосходной идеей, так как настроение последнее время было по большей части, выражаясь эвфемизмом, довольно паршивым. Он даже представить себе не мог, что не просто не сумеет перешагнуть через свои чересчур язвительные порывы, но и взбесится по-настоящему. Да уж... Люциус, будучи человеком интеллектуальным и терпеливым, редко давал себе поблажку и выходил из себя, но девочка прямо-таки напросилась! Что ж, он всё обратит себе на пользу. Талант находить выгоду в любой ситуации всегда был присущ ему. И усмирить пыл Драко будет несколько легче, состроив из себя униженного и оскорблённого. Наверное... Вскоре персональное недоразумение Люциуса вернулось с расслабленным выражением на лице и приземлилось в кресло, поправив терракотовый вельвет брюк да взмахнув полами мантии оттенка переспелого баклажана. — Мы квиты, — ухмыльнулся Драко, на что Люциус лишь поджал губы, чуть задумался, потом, подперев пальцем скулу, полюбопытствовал: — Что это ты на себя нацепил? Решил устроить набег на мою гардеробную? — Я чуть не окосел от количества твоих нарядов... отец. Уж извини, но в сложившейся ситуации как-то не до вежливости было. И ты, кстати, зачем оделся так, будто собрался на свидание? — Не надевать же твои университетские мантии или, — он поморщился, — джинсы. И куда ты подевал нормальную одежду? — Большинство из неё здесь. Не вижу смысла перетаскивать сразу всё, потому что не страдаю манией менять наряды трижды в день. Люциус открыл было рот, чтобы прокомментировать подобную нелепость, но вошедшая в гостиную Нарцисса пресекла эту попытку. — Драко, — мягко сказала она оставшемуся сидеть Люциусу, а потом холоднее добавила вежливо поднявшемуся Драко: — Люциус. Я пришла попрощаться, но прежде объявить, что моё присутствие на рождественском вечере отменяется. Представляется мне, я всё-таки заслужила достойный отдых. — Что? — подскочил Люциус. — А как же план рассадки гостей, список блюд, организация музыкального аккомпанемента? Я этим должен заниматься?! — Драко, что ты! Разумеется, нет. Этим займётся твой дражайший papá, — она сверкнула взором от Люциуса в сторону Драко, который нервозно покрутил трость. — Но мне импонирует твоё чувство ответственности. — О, maman, — молодой человек широко улыбнулся Нарциссе, оскалился — Драко. — Mercí. Я убеждён, что наш блестящий papá с этим прекрасно справится! — Ещё бы он не справился. Тем более, все планы и расписание уже подготовлены. Карсон их предоставит. На твоих плечах нынче лишь непосильная ноша под названием «контроль», Люциус. Надеюсь, это слово тебе знакомо? — Да, — сдавленно пробормотал Драко. — Я всё сделаю... Нарцисса. — Вот и славно. Драко, — она приблизилась к Люциусу и поцеловала его в щёку, а затем повернулась к Драко. — Au revoir, дорогой муж. Стоило Нарциссе уйти, как они снова уселись, пребывая каждый в своих мыслях. — Тебе только дай повод поиздеваться... Скорее бы стать собой, — скрючившись, простонал Драко и запутался пальцами в длинных волосах. — Выполнять твои обязанности я не намерен, отец. — Мои обязанности? Это обязанности твоей матушки, а она вздумала бежать от них во Францию! — Что ты ей наговорил вечером? — вопросил Драко. — Почему она так зла на меня, то есть — на тебя?! — Ровно ничего, — всплеснул руками Люциус. — Кроме небольшой дискуссии по теме твоей пассии. Я не желаю продолжать эту тему. — Мама вступилась за Луну? — проигнорировав волеизъявление отца, поражённо выдохнул Драко. — По всей видимости, она в восторге от того второсортного концерта. Столько лет в браке, а я даже и представить не мог, что у неё такой дурной драматический вкус! — Почему же ты так бесчувственен и циничен? — А я смотрю, вы с матерью решил заняться благотворительностью, раз возжелали взять бедняжку под своё крыло. От наигранного сочувствия, которым просто сочился тон отца, Драко скривился. — При чём здесь это? Она сама зарабатывает себе на жизнь. — Статейками для газеты её папаши? — скептически хмыкнул Люциус. — Есть куда стремиться, — огрызнулся юноша. — Я не буду ничего добавлять к моим вчерашним умозаключениям о степени возмутительности её поведения. Однако... — Однако если бы ты не показал с первой минуты свою к ней неприязнь, то Луна вела бы себя по-другому! — экспрессивно перебил Драко. — Право, отец, я тоже ошарашен не меньше тебя, ведь обычно она немногословна, учтива и доброжелательна! — Значит, она не захотела таковой показаться передо мной и матерью, — ехидно протянул Люциус. — Мой тебе совет: брось её первым. — Что? Зачем? — Она собирается уйти от тебя — это же очевидно. — Не понимаю... — искренне оторопел Драко. — А ты подумай. Зачем влюблённой девушке выяснять отношения с родителями своего молодого человека во время знакомства? Вот же лиса! Решила уйти от тебя, при этом не ущемив твоё самолюбие, но свалить всё на мою грубость. Потому как её грубости ты из-за своих розовых очков не сумел разглядеть. Тоже мне, нашла козла отпущения! — Она не хитрая! — Малфой-младший насупился. — Это мы ещё посмотрим. — Чтоб ты знал, papá, но у меня с ней всё серьёзно! — Ты меня будешь слушать? Она не хочет иметь с тобой какие-либо отношения. — Её поведение можно понять... Это последствия шока. Пару дней назад с ней что-то произошло. И я уверен, что это не из приятных. И в том отчасти есть моя вина... — промямлил Драко и спрятал виноватый взгляд. — Она не рассказала. Пока что. Люциус, водя пальцем по нижней губе, непродолжительно молчал, а после спокойно произнёс: — Мне параллельно до её душевных терзаний и вытекающего из таковых мерзопакостного настроения. А ты гуляй сколько влезет. Только женишься ты не на черни вроде неё, а на презентабельной девушке из богатого чистокровного рода. — Луна тоже чистокровная! А если тебя беспокоят финансы... У нас же много денег! — У меня много денег. Ты пока ни кната не заработал. Будешь и дальше проявлять подобную неблагодарность — лишу наследства, так и знай! — Валяй! — зарычал Драко. — Мне всё равно! Ты никогда не считался с моим мнением, и все мои проблемы и трудности из-за тебя! Мы только и делаем, что постоянно ссоримся! Я не хочу тебя больше знать! — Взаимно, — сладко промурлыкал Люциус. Окончательно психанув, Драко встал, швырнул в отца трость, которую Люциус ловко перехватил в воздухе, и широким шагом направился к выходу. — Ох-ох-ох. Вы только взгляните на эту обиженную добродетель! — пропел отец и расплылся в гадкой улыбке. Драко злобно зыркнул на него и громко хлопнул за собой дверью. Он метался из стороны в сторону в музыкальном салоне, что находится в соседстве с «лазурной» гостиной, пытаясь усмирить свой пыл. Отец стал таким гадким после обрушения всех его прежних идеалов, что Драко порой становилось невыносимо находиться с ним не то, что в одном помещении, но в этом громадном замке! Потому юноша, не обращая внимания на увещевания леди Малфой о том, что через камин Мэнора можно легко попасть в магическое отделение Оксфорда, с болью в сердце за оставленную наедине с этим монстром мать, сбежал в лондонский особняк. Идеалы... Были ли они? Отец как-то, по окончание всех судебных разбирательств, на радостях перебрал и признался, что для него стало великим счастьем воочию лицезреть смерть Волдеморта. В подтверждение этого Драко заявил бы, что хорошо помнил то время, когда Люциус с театральной скорбью рассказывал о величии Тёмного Лорда. Именно с театральной — скорее, желал сохранить «лицо» перед определённым контингентом, нарочито подчёркивая, что сын его растёт в окружении правильных идей. Однако сам Люциус никогда не питал страсти ни к насилию, ни к убийствам. Он вообще довольно ранимый человек, хоть тщательно это скрывает под личиной напыщенного себялюбия. И при всём при этом поведал он лишь о разумных теориях, зарождающихся в голове Тома Реддла времён семидесятых. Первоначальные собрания, судя по рассказам отца, были похожи на клуб по интересам. Некое «тайное» братство, а всяческие «братства» были в моде. Будущие Пожиратели прибывали в различные дома, обсуждали политику, историю, все виды искусства, умеренно пили элитный алкоголь, играли в покер и шахматы, танцевали... Когда все интеллектуальные беседы стали перетекать в построение теорий — одна безумней другой — никто и не заметил. Настолько всё было этически тонко и психологически плавно. По подсчётам Драко, теории стали практикой тогда, когда Том Реддл уже знатно обкромсал собственную душу и постепенно начал сходить с ума. Нет, Люциус всячески избегал участия в пытках и убийствах, передавая эту сомнительную честь в руки почившей тётушки, её муженьку и подобным им экземплярам... Но знать, что он, его отец, который всегда баловал его, был достаточно добрым, мог это делать стало для десятилетнего Драко Малфоя настоящим ударом. Тот разговор никогда не сотрётся из его памяти: Драко никогда не слышал, чтобы голос отца дрожал так сильно... — Цисси, ты не понимаешь... Метка стала ярче, — приглушённым голосом говорил отец. — Он... — Нет, Люциус... — судорожно, будто самой себе не веря, шептала мать. — Пожалуйста... Надо верить, что это ничего не значит. — Одна лишь вера нас не спасёт! Я не хочу делать то, что меня принуждали делать... На словах убийство это одно... А на деле... Это ниже моего восприятия... Это... это не по статусу, в конце концов. Каким надо быть, чтобы хладнокровно отбирать жизни вне военного времени? — Война идёт постоянно — тебе ли об этом не знать. Но я понимаю твои чувства. — Я не желаю, чтобы наша семья была в ней замешана... Но, защищая вас с Драко, я буду убивать. Хотя до конца не представляю, что и предпринимать, если он вернётся... — с отчаянием завершил он. Драко содрогнулся от нахлынувших воспоминаний. В тот вечер он окончательно и бесповоротно уяснил, что именно представляла из себя та практика, которую отец уклончиво называл «дуэльной». А после на деле убедился, что убивать на словах и в реальности — полярные вещи. Тот год, когда ему поручили убрать Альбуса Дамблдора, был одним из самых страшных в его жизни. Отец сидел в Азкабане, мать была разбита и не сумела воспрепятствовать получению Драко этого чудовищного клейма... этот безумный приказ Тёмного Лорда, из-за которого едва ли не погибли невинные ученики Хогвартса. Оккупация их поместья! Благо, обосновался Реддл лишь в одном крыле — западном, потому послевоенный ремонт оказался достаточно быстрым. Отец в те времена походил лишь на тень себя прежнего, правда, отмахивался, мол, его вид покажет Тёмному Лорду степень его страданий и раскаяния. Драко же прекрасно понимал, что отец действительно страдает. Он стал никем в собственном доме. Его долгое время душил кашель... Он пил ежедневно, и все дела на протяжении двух лет велись секретарями и поверенными, с которыми было, к тому же, довольно трудно связаться. Отец волновался, теряясь в догадках, как выжить и жить дальше. Складывалось ощущение, что Люциус Малфой готов был бежать от всего: от Лорда, от всей этой проклятой войны, от жизни, от себя. Но он остался ради семьи. Он стал равнодушен ко всему, кроме жены и сына. Поэтому Драко до сих пор не может растерять остатки уважения к предку. Даже теперь, когда отец стал таким, словно попал в свои лучшие дни: предприимчивым, безукоризненно-педантичным и высокомерным. Будто не было тех адских лет. По крайней мере, снаружи на отце они никак не отразились. И, скорее всего, он и вовсе предпочёл о них забыть... Только это невозможно. А он пытался: сперва посвятил себя реставрации особняка, затем — работе. Но это, очевидно, не помогло, и он стал срываться на всех и вся. Нет, он не кричал, не бил фамильные сервизы и старинные вазы. Он изощрённо насмехался. Луна называет такое «энергетическим вампиризмом», коего Драко испытывает на себе в полной мере при каждом визите в Мэнор. Отец всегда был ироничен, но нынче настолько отточил собственный язык, что способен вывести из себя одной лишь фразой! Да, он стал несносным. Более несносным, чем Северус для гриффиндорцев во время пар по зельеварению. Кстати, о Северусе. За что ещё Драко благодарен своему отцу — так это за Снейпа. Именно отец, на своём опыте зная, что отнюдь не все палочки слушаются Реддла, перестраховался и приставил к другу домового эльфа в ночь на второе мая минувшего года. Тот был, конечно, невидимым. И Люциус не прогадал: Лорд действительно попытался заполучить власть над Старшей палочкой посредством убийства того, кто убил предыдущего её владельца... Только не догадывался, что палочка никогда не принадлежала Снейпу. Если бы всё обернулось трагично, то за Северуса стало бы в стократ обиднее... Эльф перенёс почти бездыханного Снейпа прямиком в Мунго — к их семейному целителю, который без лишних слов сразу же собрал бригаду, переходя к решительным действиям. Он почти две недели провалялся в искусственной коме, а затем пошёл двухмесячный процесс восстановления. Стоит отметить, что сам крёстный после войны, как говорится, цветёт и пахнет. Оковы двух кукловодов сняты, Орден Мерлина первой степени — надет, и Снейп, наконец, зажил спокойной жизнью. Открыл собственное дело и успешно поставляет лекарства не только в магическое больницы Туманного Альбиона, но и за пределы, в коем, в том числе, своими связями помог отец. Но и без его помощи зелья Северуса стали востребованы. Он теперь своего рода знаменитость... И пускай Поттер поспособствовал тому, чтобы шумиха вокруг персоны их бывшего профессора утихла — Снейпа возвели чуть ли не в ранг святых. Но ему как-то всё равно — он занят делом. Иногда читает лекции в образовательных учреждениях, пишет трактаты, изобретает что-то, иногда сам, несмотря на нескольких квалифицированных помощников, варит зелья... Особенно сложные составы. По правде, Драко хотел напроситься к нему в подмастерье, но отец настоял на более прагматичном образовании. Жаль. Зато Грейнджер, которая учится на целителя, по выходным помогает Снейпу! Хотя, нужно отдать ей должное: она оказалась очень полезной, когда Северус пришёл в себя. Решила не упускать возможность и сразу приступила к практике, начав помогать пострадавшим, лежащим в Мунго... Не то, чтобы крёстный был сильно счастлив... поначалу. Ожидал увидеть перед собой навязчивую Всезнайку, чуть ли не очередную поклонницу, но она оказалась удивительно организованной и строгой. Укротила Снейпа! И он, похоже, настолько привык к ней за пару месяцев, проведённых в Мунго, что позднее сделал чуть ли не своей ассистенткой, но главной по поставкам зелий в больницу — точно. Он воспылал подозрительным доверием к этой Грейнджер... Размышления Драко были прерваны приглушённым боем напольных часов. Мерлиновы яйца! Он обнаружил себя стоящим у окна, устремившим пустой взор на сад, соответственно, так и не заметившим, как пролетел час. Час! Он совершенно не почувствовал изменений... Никакой боли. Как мошенники изощрились достать редкие экземпляры оборотного? Преисполненный надеждой, Драко приблизился к вытянутому зеркалу, расположенному меж двух стрельчатых окон, и... застыл в разочаровании. С предшествующей его проверки собственного отражения ничего не изменилось. Не хотелось верить, но всё указывало на то, что догадки Драко не так уж далеки от истины... Он тяжело вздохнул и принялся уравновешивать собственное душевное состояние, когда в дверях показался его отец, который, ко всеобщему удивлению, вовсе не пытался скрыть лёгкого испуга: — Это не оборотное. Это — лютый... — Я понял, что ты имеешь в виду, отец... — Драко присел на спинку дивана. — И что теперь делать? — Не может быть такого, чтобы мы действительно поменялись телами... — он неопределённо взмахнул руками. — Это какой-то морок! — Я тоже так подумал, когда увидел тебя в отражении. Кто это мог сделать? Люциус грозно приблизился к вмиг отлипившемуся от дивана сыну, схватил его за плечи и заглянул в глаза, а тем временем у Драко в голове пронеслось неудовлетворительное: «Неужели я настолько ниже отца?». — Это твои придури, а? — прорычал Люциус. — Больно мне хотелось притрагиваться к твоему дружку! — скептически фыркнул Драко и с истинным подозрением добавил: — А не твои ли? А то я помню про это «побыл бы в моей шкуре»... — Ну уж нет! Ладно... Ладно! Без паники! — Да я не паникую в отличие от тебя. Мужчина — то есть, молодой человек — смерил сыночка испепеляющим взглядом и разжал пальцы, убирая с широких плеч своего тела. — Дьявол подери... Всё-таки я не верю, что это произошло само собой. — Конечно, не само собой. А ты вспомни, кому мог насолить, — саркастично, насколько того позволял случай, выговорил Драко. — Никто бы не посмел... — две пары серебристых глаз встретились. — Сперва необходимо найти причину этих изменений, а затем выяснять отношения и, того более, строить планы по поимке мерзавца, который всё это подстроил. Рикки! — позвал Люциус старшего эльфа. — Да, мастер Драко. — Передай всем эльфам и персоналу, что мы с... Хозяином ждём их здесь в течение пяти минут. Спустя пять минут двадцать домовых эльфов и пятнадцать человек персонала, включая конного берейтора, коновода и конюха, стояли перед Малфоями. После довольно длительного допроса с разжевыванием всех деталей минувшего вечера и ночи, Малфои ничего подозрительного так и не услышали. Нортон — главный по охранным чарам — с двумя помощниками сделали ежедневный облёт на мётлах по всей немалой территории; Карсон, как всегда, заблокировал на ночь все камины, кроме хозяйского, который, впрочем, открыт лишь для Лондона, но пароль от него не мог знать никто, кроме Драко и Нарциссы. Допросили шеф-повара, который управляет эльфами на кухне, как и самих эльфов на наличие зелий в еде... Экспертиза ничего не дала, а диверсии со стороны персонала-волшебников быть просто не могло — все они подписывали особый магический контракт и, в целом, являлись весьма доверенными лицами, иначе бы не работали в этом доме. После проверили всё по несколько раз. На сам Мэнор никакой морок или проклятие наложены не были точно, иначе Нарцисса махнулась телами с — Мерлин, упаси — Лавгуд, если это работало именно так... Чёрт знает, как это работало! — Заговора я не потерплю! — прогремел Люциус в качестве кульминации и переглянулся с сыном. — Как и лорд Малфой, верно? — Верно, — послушно согласился Драко. — Все свободны. — Это не могла сделать Цисси? — обречённо выдохнул Люциус, когда они остались наедине. — Она не извращенка... А ты своими возмутительными предположениями меня в гроб сведёшь! Это Люциус предпочёл не комментировать, дабы успокоить и без того взбунтовавшиеся нервы. — В библиотеку? — предварительно немного послушав бой напольных часов, голосом, преисполненным спокойствием, предложил отец. — В библиотеку, — кивнул Драко, и они, обменявшись решительными взглядами, чуть ли не наперегонки отправились в книжную обитель...
