Любовник его Девушки

      Луна расхаживала по комнате, разглядывая интерьеры, мебель и всяческие привлекающие внимание детали вроде пестрящих тематическими росписями вазонов; над камином висел охотничий рог, ружьё и парочка старинных пистолетов; по всей гостиной развешаны картины с пасторальными сюжетами; с охотничьими собаками, вьющимися у точёных ног лошадей, на которых восседали всадники в красных рединготах, бежевых бриджах и начищенных до блеска сапогах; дамы, одетые в изящные приталенные жакеты и скрывающую ноги ткань юбок. Это всё, разумеется, очень красиво, но не понимает Луна охоту. Рыбалка — ладно, но вот стрелять в животных и птиц... Хотя, безусловно, среди аристократов, охота — это целая традиция. Не жестокость.       Девушка чуть содрогнулась и отвернулась от чучела тетерева, тут же натыкаясь взглядом на старинное, местами потемневшее зеркало. Подойдя к нему, она, прикусив изнутри щеку, взмахнула волшебной палочкой, и её волосы засверкали будто бы запутавшейся в них невесомой россыпью звёздной пыли. Луна удовлетворённо осмотрела результат и, проткнув палочкой небольшой пучок, подняла голову, принявшись разглядывать тяжёлую чугунную люстру, висящую на цепях и украшенную оленьими рогами.       Драко сегодня какой-то странный. Скорее всего, волнуется, ведь разделил с отцом такую ответственность, чтобы не взваливать её на приболевшую мать. Кстати, как бы всё-таки извиниться перед мистером Малфоем, раз уж на то пошло... Нагрубить сиятельному лорду в его же родовом поместье — и как он её не заавадил прямо в столовой? Воистину терпеливый человек.       По итогу всех размышлений, не покидавших девушку ни на секунду после того феерического ужина, идея расставаться с Драко кажется дурацким порывом, произведённым наслоением воспоминаний — давних и не очень. Да, она не любила его и не знала смогла бы полюбить, даже если бы не было одного «но», напрямую с Драко не связанного. Это «но» по сей день отдаётся в груди ноющей болью и чем-то, что намного больше, чем обычное чувство вины...       Ну откуда, откуда Луне было знать, что именно она вытянула Драко из пучины отчаяния, будучи пленницей в его доме, когда он тайком навещал её во время пребывания на каникулах? Именно тогда зародилось доверие с его стороны, и потому последующая исповедь казалась вполне предсказуемым последствием такового. Кто же знал, что его эмоции перерастут дружеское доверие? Кто же знал, что Драко на пару с ещё одним слизеринцем станет практически невидимым мечом и щитом, будет самозабвенно, но со свойственной факультету осторожностью и предусмотрительностью оберегать вплоть до последней секунды Финальной Битвы? Оберегать доселе... И разумеется, поглощённая в собственные чувства и метания, Луна ещё несколько месяцев назад ничего не замечала со стороны Драко, никаких изменений вне грани дружбы.       Потом случилась беда, после которой ухаживания со стороны юноши были вполне логичны. Он утешал Луну, как она утешала его в тот наполненный тёмными событиями год. Наверное, в том числе это избавило его от посттравматического состояния, ведь он много энергии тратил только на одну лишь Луну, совершенно заглушив отголоски собственных минувших кошмарах. Всего скорее, сам испытывал вину по отношению к ней и...       Она запуталась. Он говорил ей, что любит её, но если взять во внимание именно благодарность, смешанную с определённой степенью вины, то... можно сказать, на этом их отношения и держатся. Между ними своего рода приятный, можно сказать, спасительный энергообмен, которому рады обе стороны. А ещё Драко так добр, хоть и не всегда внимателен... но Мерлин с этим. Девушка любит его не в романтическом плане, но если он захочет развития отношений — так тому и быть. А ведь только из-за этого, «постельного», вполне естественного аспекта она и хотела остаться лишь друзьями. Это было трусостью и ребячеством — отталкивать его после всего того положительного даже посредством унизительного конфликта с мистером Малфоем. Ничего не срабатывало, и эта последняя конвульсия — иначе не назовёшь — не сработала. Так что, que sera, sera. По крайней мере, Луне с ним комфортно. Этого вполне достаточно. Более того, она никогда себе не простит, если рискнёт своей семьёй и Драко, соответственно, его семьёй.       Девушка, услышав звук открывающейся двери, вынырнула из размышлений, обнаружив себя у камина, бессознательно поглаживающей статуэтку гончии на широкой мраморной полке. Луна плавно развернулась и улыбнулась замершему в проёме молодому человеку, который прочистил горло, отвёл взгляд и, приблизившись, предложил локоть.       Когда они прошли через арку — в глаза тотчас ударил мягкий свет, от которого Луна чуть зажмурилась, ощутив контраст с полутёмной анфиладой. А когда зрение привыкло к перемене освещения, то девушка не смогла сдержать восторженного выдоха — настолько впечатлило её убранство зала, начиная от большой ели, мерцающими шариками, свечами и замысловатыми фигурками, заканчивая ветвями, повторяющими узор лепнины у свода потолка... И самое главное — сам потолок. Зачарованный. Он даже выразительнее, чем в Хогвартсе, и освещение ничуть не приглушало его гипнотический вид. Ко всему прочему, он настолько реалистичен, будто крыша вовсе отсутствовала, хоть и выполнен абсолютно не шаблонно, не механически, скорее, по-живому. С любовью.       — Фантастика... — тихо произнесла Лавгуд. — Кто это сделал?       — Мистер Малфой, — бросил Люциус, ощутив, как разжались пальцы, доселе охватывающие его предплечье.       Она замерла на месте и, запрокинув голову, принялась разглядывать перемигивание звёзд на иллюзии чистого неба. Малфой тоже замер — как пять минут назад, при входе в охотничью гостиную.       Её платье было соткано из космической пелены: плотной, тёмно-синей с голубовато-серебристым поблёскиванием там, где охвачен тонкий стан, и воздушной, струящейся оттенка индиго с хаотичной россыпью звёзд — подола. И ещё эти пылинки, окутавшие волосы, рассеивающиеся и снова появляющиеся при каждом движении. Люциус не хотел её разглядывать, точно замысловатую иллюстрацию из сказки, не хотел. Он мотнул головой и поднял взгляд на потолок. Звёзды вверху, звёзды внизу... Новая форма звёздной болезни? Потом она что-то сказала, и зал вновь наполнился голосами, смехом гостей да звучанием пока ещё ненавязчивой композиции. Малфой посмотрел в светлые, блестящие глаза спутницы и неопределённо махнул рукой:       — Кресла, стулья, стол в твоём распоряжении. Но скоро объявят танцы. Советую не налегать на спиртное и закуски. Я должен отойти к отцу.       Она слегка пожала плечами, как бы указывая, что поняла. Он завёл руки за спину, сдержанно кивнул и, развернувшись на каблуках, направился к осаждаемому очередным дальним родственником сыну.

***

      — Люциус, как я рад!       Драко скривился, но тут же улыбнулся. Этот толстый индивид, красный лоб которого, кажется, извечно покрыт испариной, не раз покушался на солидную долю их семейного капитала. Особенно тогда, когда отец выпал из общественной жизни практически на три года. Благо, родственничек этот так боялся влияния имени отца в маггловском мире, как и боялся Темного Лорда — в волшебном, что покорно продолжил выполнять свои обязанности, касающиеся земельных сделок.       — Приветствую, Роджер! — театрально воскликнул Драко, ловя его протянутую, чуть дрогнувшую руку.       — Ты сверкаешь, будто начищенный галлеон!       — А ты румян, словно сочный помидор! Смотри, как бы не съел кто, — шепнул Малфой и ухмыльнулся, отпуская его пальцы, а Роджер вспыхнул пуще прежнего.       О да, сейчас Драко более чем нравится пребывать в роли отца...       — Я выслал тебе подробный отчёт за этот год. Надеюсь, там всё в порядке, — последнее он промямлил.       — Я пока не успел проверить, — с блистательной улыбкой произнёс Малфой, — но да, надейся, что там просто не к чему придраться.       — Я тебя уверяю!       — Вот и славно, — Драко сильно стукнул его по плечу. — Ты никогда не смел подвести меня, дружище. Уважаю, уважаю.       Роджер приосанился и, взяв фужер с подноса проходящего мимо лакея, отсалютовал Драко, а затем сделал вид, будто увидел какого-то знакомого и, извинившись, отошёл.       — Упражняешься в сарказме? — прозвучал шёпот совсем близко, и Драко, чуть вздрогнув, повернул голову. — Чего это ты, сын? Не буду я тебя кусать за столь благородные порывы.       — Я просто никак не могу привыкнуть, — пробурчал Драко, поправив белоснежную бабочку. — О, вот и Северус пришёл!       — Надо будет его поймать и устроить допрос с пристрастием. Он, должно быть, в состоянии опознать причину наше... — вдруг Люциус замолчал. — Какого Салазара с ним поттеровская подружка по несчастью?       Драко ухмыльнулся. О да, Северус Снейп, как всегда, горделиво приосаненный и в идеально сидящем костюме-тройке вёл под руку Гермиону Грейнджер, облачённую в восхитительное шелковое платье... изумрудного цвета. Ухмылка стала ещё шире.       — Мистер Снейп и мисс Грейнджер! — воодушевлённо пропел Драко. — Счастлив видеть вас здесь!       Он, игнорируя почти осязаемые волны возмущения, исходящие от отца, перехватил ладонь Гермионы и прикоснулся к тыльной стороне в галантном поцелуе, а затем пожал руку Северусу.       — Привет, Северус, — пробурчал Люциус и впился взором в Гермиону. — Грейнджер.       — Ну-ну, Драко, что так нелюбезно? — пожурил его сын.       — Моё почтение, — приложив руку к сердцу, Люциус отвесил поклон.       — Взаимно, Драко. Спасибо за приглашение, Люциус, — ухмыльнулся одной стороной Северус. — У тебя наконец-то хорошее расположение духа?       — Настроение просто чудесное! — и тут нахал подмигнул. — Как и твоя спутница.       — Благодарю, мистер Малфой, — молодая женщина уже во второй раз переглянулась со Снейпом, который невозмутимо повёл бровью и невесомо прикоснулся к её спине.       — Ты танцуешь, Северус? — полюбопытствовал Люциус.       — Я пришёл сюда с дамой, — мужчина мягким, медлительным движением обхватил её талию. — Это очевидно. Что ж, не будем отвлекать.       — Поговорим позже, — кивнул Драко.       — Ещё бы её в дёсны поцеловал, — процедил Люциус, когда они отошли.       — Сегодня ты особенно колючий. Позволь узнать, почему?       — Может, потому, что обязан следить не только за гостями, тобой, но ещё и за твоей ненаглядной? И вообще, зачем Северус притащил Грейнджер? Помнится, в прошлый раз её встретили не столь радушно...       — Она незлопамятная девочка. И ты, между прочим, должен быть благодарен — я твою же репутацию спасаю. Она имеет определённую степень популярности среди волшебников, соответственно, может влиять на общественное мнение.       — Благодарю покорно, — язвительно отозвался Люциус, а потом чуть прикусил нижнюю губу.       Тут к ним подошла очередная пара, обменявшись приветствием с которой, Люциус вернулся к заинтриговавшей его теме:       — Ай-да Северус... Не поведал ведь, что охмурил её.       — Так у него и не получается пока. Держит его на расстоянии вытянутой руки, — протянул Драко, довольствуясь нескрываемыми удивлением отца. — И я думаю, она замечает, что он смотрит на неё, словно низзл на сметану. Она очень наблюдательная.       — Какая... Признаться, это весьма неожиданно. Хотя Северус прямо-таки преобразился, — задумчиво рассудил Малфой-старший.       — Как бы я ни относился к Грейнджер раньше, как бы ты ни относился к ней сейчас, но отрицать её положительное влияние на нашего дорогого просто глупо. Надеюсь, она перестанет упрямиться, и у них всё сложится.       — Ну... меня бы тоже смутило, если ко мне вдруг начала проявлять внимание бывшая учительница.       — Ага, не притворяйся, я знаю, что ты был безнадёжно влюблён в МакГонагалл на протяжении первых трёх курсов, — ехидно напомнил Драко, предусмотрительно сделав шаг в сторону. — Помнится, Дамблдор тоже, старый дурак, пытался ухаживать, несмотря её замужество. И, смею предположить, если бы не муж, то точно увёл бы у тебя из-под носа! А я-то думал, что ты его так невзлюбил...       — Прекратишь ты, наконец? — прошипел Люциус. — Ты вообще в семь лет своей математичке в любви клялся, а потом пришёл ко мне и заявил, что собираешься на ней жениться.       — Туше, — усмехнулся Драко, но тут же сдвинул брови. — Ты приглашал Нотта-старшего?       — Наверное, Нарцисса, — неуверенно отозвался тот, увидев приближающегося мужчину с солидной проседью в аккуратно уложенных волосах. — М-да, с планом этого бала сама Лига Наций в её лучшие годы не разобралась бы...       Стоило Нотту остановиться — он тут же завёл руки за спину и чуть склонился, посему ни Драко, ни Люциус не стали настаивать на рукопожатии, а лишь обменялись с визитёром парой ничего не значащих фраз. Когда Нотт смешался с гостями — уловивший лёгкую нервозность сына, Люциус задумался.       Дарнелл Нотт однозначно не входил в число желанных гостей. Само собой, с бывшими коллегами стоит считаться и поддерживать доброжелательный тон, ведь все они очень много знают. В том числе по этой причине на вечере и присутствуют Забини и Паркинсоны. Однако Нотт-старший всегда настораживал: он был одним из первых сторонников и спонсоров Тёмного Лорда, который знал не просто много, а очень много. Скрытный, замкнутый в себе после кончины жены, так и не сумевший смириться с этим печальным фактом. Он был одержим своей женщиной и, стоит отметить, сумел ненадолго отсрочить её смерть (благодаря чему родился Теодор Нотт); откровенно говоря, удалось ему это не без знаний Тома Реддла. А Люциус всегда держался с одержимыми какой-либо идеей достаточно отстранённо, старался не вступать в беседы и, в принципе, избегал. Так было и с Тёмным Лордом, когда он спятил на фоне пророчества ещё в начале восьмидесятых.       И от Нотта можно ожидать всего, что угодно. Вот сейчас Дарнелл Нотт зачем-то явился на бал, хотя Люциус точно не мог утверждать, что его не было в списках. Явился в одиночестве. Малфой-старший решил, что перепроверит всё и поразмышляет над этим визитом позже, так как гости, судя по всему, в сборе, потому настало время для краткого инструктажа Драко. Перед началом торжества они пробежались по досье каждого немаловажного человека, и Люциус обозначил, с кем стоит иметь дело, а с кем — нет. Теперь следует показать наглядно...       — А этот... Мистер Освальд Роули, — качнув головой вбок, говорил Люциус.       — Который недвижимость?       — Во всех смыслах. Неприятный тип. Однако... есть у меня на него махочка-чёрточка. Начнёт провоцировать — припомни Куршевель и трёх американских моделей. Это меньшее из всех зол, но сработает на ура. Он до дрожи боится собственную жену.       Драко не удержался и прыснул в кулак, впрочем, скрыв этот порыв покашливанием, дабы не привлекать лишнего внимания.       — Это — Картер Шауфхаузенфельд, — Малфой-старший подбородком указал на высокого немца в тёмно-сером костюме. — Язык сломаешь, знаю. Явился сюда, полагаю, дабы отмыть у меня тридцать процентов акций компании по производству мётел «Wirbelwind». Сейчас они лучшие в Германии, Австрии, Польше и Бельгии, но скоро значительно подешевеют, поскольку на их место придут итальянские «Tempesta», которые находятся на заключительной стадии разработки. Теперь слушай внимательно, — веско подняв палец, предупредил отец. — Немного поиграешь в сожаление, поторгуешься до последнего, но продашь все. Назначь сто двадцать и упади максимум наполовину. Мы от него должны получить не меньше шестидесяти тысяч галлеонов и в течение недели вложить в «Tempesta». Один из директоров их компании тоже присутствует — синьор Ремо Карриди.       — Который думает, что он — новый «крёстный отец»?       — Совершенно верно. Договорись о встрече и жирно намекни о приличной сумме.       — Да ты настоящий спекулянт! — едва ли не воскликнул Драко.       — Тш-ш. Какой уж есть. Ты понял меня?       — Да-да, понял.       — Вот это — влиятельные магглы, банковские мастодонты, — слегка махнув рукой в сторону двух мужчин в идентичных смокингах, продолжил Малфой. — Ланман и Джезершильд. Но эти двое не заслуживают полного доверия, однако, не смеют подставить меня. У них на уме только деньги. Старайся сегодня с ними не сталкиваться. Хотя... и на Ланмана, и на Джезершильда у меня есть весомые компроматы... — тут Люциус шепнул сыну на ухо нечто совсем непристойное и, отстранившись, продолжил: — Я иногда заключаю с ними удачные золото-валютные сделки. Конвертация галлеонов в золото и обратно. Галлеон — это золото, он недооценён по маггловским меркам, потому один галлеон таким образом порождает два.       — Ты ещё и рынок взорвал!       — Брось. Схема стара, как мир, и, кстати, надёжна, как швейцарские часы. Экономика волшебного мира растёт, а развлекаться надо. И эти мои «махинации» тоже способствуют её «оживлению», потому что полученные галлеоны вкладываются в магические предприятия. Деньги всегда должны двигаться, иначе обесценятся.       — Интересно, почему эту схему используют так мало?       — Мало? Конечно. Ведь мало кто имеет выход на таких магглов. Даже Уизли не напрягся, а я ещё в восемьдесят пятом по доброте душевной предлагал ему дело. Идиот. Так, кто у нас далее...       — Люциус! — раздался сбоку высокий возглас, и отец с сыном синхронно обернулись.       К ним, путаясь в пышных юбках цвета фуксии, широким шагом стремилась долговязое нечто, сверкающее налакированной высоченной причёской и ярко-розовыми губами.       — Фак, — шепнул Малфой-старший и тотчас натянул уголки губ. — Мадам Амали Рутсон!       Драко расширил глаза и покрепче схватился за трость, когда эта высокая дамочка набросилась на них и по очереди обмуслякала щёки.       — Драко, милый, как ты вырос! Какой завидный жених!       Люциус кривенько улыбнулся, а дамочка, тяжело дыша, продолжила:       — Простите за опоздание, Цирцеи ради! Мой дорогой Джейки приболел, и я не могла прийти раньше! А где Цисси, милый? Она не отвечает на письма, — она понизила голос до заговорщического шёпота и сверкнула глазами. — У вас с ней всё в порядке?       Малфой-младший послал отцу недовольный взгляд и небрежно проговорил:       — У нас всё хорошо, Амали, не стоит волноваться. Она тоже, к сожалению, нездорова. Лёгкая форма сезонной инфлюэнции, смею предположить...       — Да-да, мой бедный дорогой муж тоже слёг с ней... Но что ж, бессмысленно сетовать на промозглость и ветер!       Она ещё что-то трещала, но никто не вслушивался. Амали — жена одного нувориши, которая не то, чтобы не освоила хотя бы часть правил этикета — она просто убеждена, что ей это не нужно. И муж её, с которым Люциус имел неосторожность ввязаться в дельце, такой же болтун. Благо, выгода покрыла все те неприятные моменты, когда у Малфоя буквально волосы наэлектризовались от беспардонности этого... Джейкоба. Разбогатела их семья резко, и они возомнили себя чуть ли не монаршими особами, впрочем, Люциусу до них параллельно. Но точно не до этого платья-вырви-глаз, от которого перед глазами покрывается мутноватой рябью! Лучше пойти к Лавгуд с этим её странным нарядом, чем ещё хотя бы секунду делать вид слушателя трёпа этой персоны.       — Мадам, отец, прошу прощения, я вернусь к своей даме, — он чуть кивнул и трусливо сбежал, оставив сына на растерзание этой женщине. Впрочем, Драко довольно находчивый мальчик, справится.       Люциус обнаружил девчонку подле стола: она вовсю уплетала маленькие фирменные эклеры, до судороги в скулах сладкие, при том — опрометчиво запивая их игристым вином.       — Блаженные мозгошмыги, — заметив его, остановившегося рядом и хмурого, нараспев, но свойственной ей негромкий интонацией произнесла она. — Драко, это безумно вкусно.       — Что я говорил о еде и спиртном? И да, предпочтительнее начинать уж точно не десерта. С брускетты, к примеру.       — Да, я попробовала брускетты. Но от этих эклеров так восхитительно пахло, — её губы растянулись в полуулыбке. — Я не сдержалась. Ты же знаешь, какая я сладкоежка.       Он оценивающе окинул её взглядом. Корсет платья так тесно облегал её стройную талию... Он невольно начал понимать Драко в этом вопросе. И тут нечего осуждать, ведь Люциус всегда был эстетом. Тем более, теперь, когда на ней не то нелепое платьишко, а этот странный, но завораживающий наряд. Люциус немедленно отмахнулся от этих мыслей. По ней точно не скажешь, что она сладкоежка... Тем временем Лавгуд снова поднесла бокал к губам и сделала глоток, и тогда Малфой заметил странные всплески искр в игристом вине. Что эта блаженная туда подмешала?       — Что это у тебя в фужере? — спросил он, чуть прищурившись.       — Это фейерверк.       — Зачем?       — Просто так красиво. Вот, погляди, — она приподняла фужер, чтобы ему было лучше видно, а затем слегка подула на стекло, и внутри всё замерло и чуть потемнело. — Теперь там звёзды.       Опять звёзды! Но всё-таки Люциусу стало любопытно, ведь он никогда с подобным не сталкивался.       — А что за чары?       — Я сама придумала. Правда, фейерверк работает только в газировке... или шампанском. В воде или соке он просто... как бы сказать — плавает. Кстати, звёзды сотворить намного проще. Я могу показать.       — Позже. Вкус меняется?       — Нет. Это энергетически-волновая иллюзия, как, например, потолок.       — Ты умеешь зачаровывать потолки? — он едва ли сумел скрыть изумление.       — Нет, не умею. На большой площади у меня постоянно смешиваются цвета. Недостаточно практики... А мистер Малфой очень здорово зачаровал этот потолок. Взгляд художника. Он пишет картины?       Люциус посмотрел на свои ногти, не желая обсуждать подробности его жизни, но в конце концов соизволил пробормотать:       — Он разбирается в искусстве. Насмотренность, знаешь ли.       Тут музыка притихла, и раздался усиленный микрофоном голос Драко, — точнее, голос, принадлежащий Люциусу, — который объявил начало танцев. Сам Люциус, мысленно скривившись, подал руку Луне и повёл в центр зала, где уже собрались некоторые пары. Когда зазвучал вальс — мужчина был готов к довольно неуклюжей ситуации, возможно, с последствиями в виде царапин на лакированных туфлях, но... девушка в его руках внезапно точно поплыла. Он изо всех сил вслушивался в ритм композиции, чтобы не устанавливать с нею зрительный контакт. Впрочем, когда он перестал всматриваться куда-то за её спину и всё-таки взглянул на Лавгуд — отметил, что взор её тоже блуждает по сторонам, иногда останавливаясь на отдельных танцующих и задерживаясь на них вплоть до того момента, пока ей не придётся слишком уж сильно поворачивать голову. Пружинка локона упала на бледную скулу, и через мгновение Лавгуд уже вглядывалась в его глаза, осмысленно и глубоко, а потом улыбнулась этой своей раздражающей полуулыбкой.       — Ты сменил одеколон? — прошептала девушка.       — Одеколон? — тут Люциус вспомнил, что надушился сегодня своим ароматом, восточным и пряным. — Ах, да.       — Немного тяжеловат для тебя... Но мне нравится.       Он поджал губы и поднял их руки, чтобы она сделала под ними пируэт. У него перед глазами мелькнули искорки, а потом вновь появилось её лицо, но она тут же взглянула вверх.       — А снег пойдёт?       — Пойдёт, когда будет Венский вальс, — неохотно отозвался он.       Девушка в его руках ни с того ни с сего вздрогнула, чуть ли не споткнувшись, и он крепче обхватил её талию. Она оказалась слишком близко, и Люциус на очередном повороте поспешил отстраниться.       Когда пришло время для Венского вальса — в воздухе действительно в плавном танце закружились крупные хлопья снега.       — А магглы как относятся к зачарованному потолку? — задумчиво полюбопытствовала она, когда, исполнив очередную фигуру, оказалась напротив молодого человека.       — Никак. Они уже видели это. Смена партнёра.       Он отпустил её, и Лавгуд оказалась в паре с Блейзом Забини, который очаровательно ей улыбнулся. Партнёры сменялись, мелькали размытым калейдоскопом, но тот, кто ей был нужен, кого она заприметила уже довольно давно, никак не попадался, точно нарочно избегал танцевать с ней. Ей нужно задать пару вопросов! Необходимо удостовериться! Девушка уже откровенно выглядывала этого волшебника среди вальсирующих и не прекратила до тех пор, пока не оказалась лицом к лицу с... Люциусом Малфоем.