Зверь внутри меня

20.06.XX       Кай отпускает всё на самотёк, отдаётся злодейке-судьбе, потопая в фонтане воспоминаний. Шум неоновой лампы в его палате с каждой секундой становится только тише, а силуэт детектива перед ним начинает расплываться, пока не превращается в мелкую точку, которую достаточно пальцем смахнуть, чтобы избавиться окончательно. Смит входит в чертоги собственного разума, и даётся это достаточно проблематично. Темнота, ощущение пустоты и лёгкости, странно обволакивает тело, словно живой поток, проходят через него, вселяют непонятные эмоции.       То ли дело было в страхе беты перед жестоким прошлым, то ли Морро хорошенько постарался, и у парня просто поехала крыша в чёртов ад вместе со всем остальным.       Разноцветные картинки проносятся у него перед глазами, заманчиво предлагая, с какого дня, а может, с какого момента стоит начать. Сейчас он выберет двадцатое июня — и все события пойдут своим чередом. Только здесь ему позволено быть лишь наблюдателем. Быть тем, кто знает все беды наперёд, кто готов спасти многие жизни от неминуемой погибели, да только вот жизнь имеет на Кая совершенно иные планы. Она заставляет юношу молчать, как бы зашивая ему рот иголкой с ниткой, где игла — Морро, а нитка — кровавые последствия, которые как шлейф тянутся за ним. Как ни крути, а Морро всегда оставляет свой отпечаток на жизни каждого, кто встанет у него на пути. Просто Каю в этот раз не повезло оказаться его жертвой. А может, судьба его просто не возлюбила, карая за все содеянные грехи.       Кай думает, что уже давно умер ментально, как он только попал в руки к Морро. Сторм — умелый кукловод, в этом не стоит сомневаться. Он заставит любого прогнуться под собой, да так, чтобы это было максимально унизительно. Неудивительно, почему полиция почти не нашла никаких следов после всех преступлений. Морро знает себе цену, и таких поистине гениальных людей, считай мономаньяков Смит встречает впервые.       Образ альфы прочно засел в голове, пожирая бету изнутри. Как бы он не хотел думать о нём, будто сам дух Сторма желает к себе лишнего внимания, постоянно не давая спокойно спать. Да и как тут уснёшь, когда все четыре стены в твоей палате, на протяжении двух месяцев насквозь уже кажись пропахли тем, кого бы Смит хотел вспоминать и думать в самую последнюю очередь. Мастер огня в очередной раз убеждается в несправедливости жизни, старается сфокусироваться на относительно недавних событиях, дабы заглушить аромат мелиссы.

***

      Голоса вокруг него звучат смутно, пока Смит приходит в себя. Парень мотает головой по сторонам, но тут же чувствует разочарование. Тело никак не реагировало. Он сейчас точно сидит за столом, в кругу своей ещё живой семьи, буквально за каких-то жалких полтора дня до начала всего ада. Если бы он только мог изменить судьбу. Но он не волшебник, и не наивный мальчишка. Мастер огня давно понял, что судьба просто предрешена, и как бы он не старался, одна маленькая ошибка разрушит в прах его планы. Просто порой стоит смириться с некоторыми вещами, которые никак не изменишь.       Звон в ушах продолжается уже довольно долго, и Каю, к несчастью, ничуть не становится легче. Мастер огня просто вселился в своё тело, но в глубоком подсознании, где до сих пор слабо витает надежда на лучший исход, он постоянно забывает о том, что всё это уже прошло. Всё пойдёт своим чередом, и юноше вновь предстоит пережить этот ужас. Все те эмоции, что душили его изнутри, те чёрные тени, идущие у него по пятам до этой поры.       Смит теряется в воспоминаниях, попросту не различая разницы между сознанием и реальностью. Его удивляло, как он мог так перескакивать от детектива в больничной палате, к своей памяти, при этом медленно рассказывая альфе события. Его тело просто говорило само по себе, а вот душа беты витала тут, где он поистине желал находиться. Находиться в кругу тех, кого так любит и ценит. И к сожалению, не сумев ничего предпринять, чтобы спасти друзей. А ведь шанс был. И нутро постоянно вопило о предшествующей беде. Так почему это случилось? — Кай? — звуки со скоростью света возвращаются, пока Кай с растерянностью разглядывает нежные черты лица сестры. Ния несколько раз щёлкнула пальцами прямо перед носом парня, точно удостоверившись, что тот вышел из транса. — Кай! — девушка повысила тон, отчего парень слегка зажмурился. — Ми, любимая, не сердись. — Джей аккуратно кладёт свою ладонь на пальцы Ние, с таким же трепетом переплетая их между собой. Смиту вспоминается, что Уолкер часто мог называть Нию «Ми», когда ту нужно было успокоить. Конечно, самой Ние это не особо нравилось, но на удивление, метод мастера молнии работал на ура. — Я не сержусь, — возразила мастер воды. — просто кое-кто опять решил всех игнорировать, живя в где-то в параллельной реальности! — щёки девушки забавно покраснели, отчего Коул только прыснул со смеха. — Если Кай захочет, то сам заговорит. Сама знаешь, с ним бесполезно бороться. — Смит поворачивается полубоком, а Баккет буквально в паре сантиметрах от него, совсем рядом. Он чувствует его запах, чувствует этот позитив, исходящий от альфы, и этого вполне достаточно, чтобы успокоиться. — Ну-ка, Зейн, почитай какие-нибудь статейки в утренней газете. Спорить по поводу них уже стало нашей новой традицией. — мастер молнии только мягко улыбается, поддерживает идею лучшего друга, продолжая упрашивать Зейна. Жульен устало вздыхает, спрашивает, надо ли оно им, и под громогласное «Несомненно», зачитывает заголовок очередной бредовой статьи: — «Кем быть лучше: альфой, омегой, или бетой?». — Пфф, ну это вообще очевидный вопрос! — Джей заводится в привычной манере, даже вскакивает со стула, гордо приложив ладонь к груди. — Конечно альфой! — Пояснишь? — Кай внезапно врывается в разговор, прожигает мастера молнии взглядом, а сам еле заметно ухмыляется. Даже злорадствует. — У нас просто автоматически куда больше перспектив, чем у других. Не уверен, что у любой омеги и беты есть шансы развиваться в карьерном росте также быстро и хорошо, как альфы. Нет ни течек, ни сильного омежьего запаха, рожать не нужно — красота! По крайней мере, я полностью доволен тем, что я альфа. — Уолкер довольно развалился на стуле, дожидаясь от друга реакции. — А гон? — улыбнулась Ния. — А вот это уже конфиденциальная информация. — альфа с умным видом поднимает палец вверх под очередной смешок Коула, а Зейн уже наверное хочет порвать эту газету и выкинуть к чертям. — А сам-то что думаешь, Смит? — спрашивает мастер земли, но, очевидно, Кай ожидал этого вопроса, поэтому ответ не заставил себя долго ждать: — Наверное, лучше всего быть бетой. Не стоит забывать, Джей, что альф нагружают куда больше чем остальных, а также существуют стереотипы, что сильному полу неприемлимы любые проявления слабостей. Так что бет особо не нагружают, но и не лелеят, как меленьких деточек. У меня нет течек, приторного запаха, в отличии от омег, не будет никакого гона и сильного, горьковатого запаха, как у альф. У меня слабый, но зато адекватный запах, да и рожать мне не придётся. Тем более, я могу быть как и активом, так и пассивом, причём всё зависит от моего желания. Бета — настоящая золотая середина между альфой и омегой. А лучше золотой середины ничего быть не может. — Ты по-любому так говоришь только потому, что ты сам бета. — говорит Коул, поднеся к губам чашку горячего чая. — Я вообще считаю, что все по-своему хороши. И это поистине удивительно, что мы с вами такие разные. — Ния решила промолчать, видимо не имела желания сейчас высказывать свою позицию и начинать спорить с ребятами. — Что ж, раз уж на то пошло… То я могу сказать, кто же лучше. — начал ниндроид, скользя внимательным взглядом по ребятам. Жаль, Ллойд ещё с утра ушёл, и его не было с ними. — Лучше быть ниндроидом. Потому что ни одна из ваших проблем мне не знакома. — ниндзя разочарованно выдохнули, вовсе не ожидая такой развязки.       Входная дверь с хлопком открылась, когда все повернулись в её сторону. На пороге стоял Ллойд, явно немного взбудораженный и нервный. — Опять вы чаи распиваете? — скептически спросил лидер, недобро прищуриваясь. Он осмотрел каждого с ног до головы, словно читал их как открытую книгу. Кай конечно знал, что его друг был весьма проницательным, но пожалуй, не настолько. — А что ещё делать? Шеф из полиции давно не звонил, да и по новостям ничего нового не крутят. — Баккет незаметно притянул тарелку с пирожными для Джея, быстро запихивая одну себе в рот. Уолкер заметил пропажу через пару секунд, но виновнику сего деяния он ничего говорить не стал. Потом как-нибудь напакостит. — На самом деле, работа у нас появилась. Сегодня меня вызвали в один из отделов полиции. Вы наверное знаете, что в этом году у нас появилась новая семья, ставшая культурным наследием Ниндзяго. — Семья Хёдзи? — Именно. — кивнул мастер энергии Ние. — В отделе полиции был также мэр. Он попросил некоторых из Вас сегодня присутствовать в отделе. Там нас представят семье Хёдзи, но помимо, нам нужно кое-что обсудить насчёт Дня Ушедших. Я взял ответственность, что на празднике всё должно пройти в полной безопасности. — Да уж, после прошлого Дня Ушедших музей точно закроют на время праздника. — хихикнула Ния, вспоминая тотальный разгром музея. — Хэй! Вообще-то на время праздника у меня были личные планы! — Джей встал из-за стола, недовольно косясь на мастера энергии. — Мы хоть и ниндзя, но семью навещать должны! Ну или просто поминать о ушедших предках. — Смит в глубине души осознает, что Джей всё же прав. Все эти постоянные общественные мероприятия, никому ненужные открытия, на которых присутствовали ниндзя, просто успели вымотать. Каждый раз таскаться по разным местам, лишь бы от жадности хапнуть себе хорошего общественного мнения, ничем хорошим закончиться не должно. Хоть Кай и любил внимание со стороны людей, но в меру, особенно когда дело касается народа всего города. — Я знаю, что у всех были планы, но поймите, что злодеи обычно и пользуются такой слабостью. В городе уже давно тихо, и это правда напрягает. Такое чувство, будто только одному мне всё это нужно. — Гармадон потирает пальцами свои веки, думая, что до хорошего лидера ему предстоит невероятно долгий путь. Но для начала хорошо бы научиться людей убеждать. — А кто в участок-то поедет? У меня есть свободное время, да и тем более, мне всё равно нужно заскочить в одну лавку. — Смит ещё со вчерашнего вечера выстроил себе план на день, и он не против того, чтобы пообщаться с кем-нибудь из полиции. Обычно только таким путем бета узнавал о каких-то мистических или кровавых делах, над которыми ломала голову вся полиция. А парню нравилось, и это самое главное. — Тогда встретимся после обеда. Поедут Кай, Джей, Коул и я. Мэр сказал, что четверых будет достаточно. А Ния с Зейном могут пока начать подготовку к празднику, либо найти какое-то другое занятие до нашего прихода. — Вечно вы меня никуда не берёте! — обиженно пыхтит мастер воды, а Джей от такой реакции слегка наклоняет голову в бок и умиляется. — Наоборот, я доблестно защищаю тебя, сестричка! — гордо произносит бета, выставляя одну ногу вперёд. — От чего, интересно? — улыбается младшая Смит, локтями упирается в стол, пытаясь немного привстать. — От двухчасовых и вовсе неинтересных речей, в которых почти нет ничего информативного. — поясняет Кай, пока Гармадон, судя по его выражению лица, хочет прибить обоих. — Ох, точно! — Уолкер стукнул ладонью себя по лбу, резко притянув за руку Кая к себе. — Ты же в лавку к Мэтту пойдёшь? Слушай, будь другом, посмотри коллекционные катаны! Я всегда хотел себе на стену повесить одну, а которые мы используем… ну, не очень они подходят для такого. И скажи что там по ценам. — Джей немного сжал его руку, пока ожидал ответа. К его счастью, у Смита сегодня необычайно хорошее настроение. — Да без проблем. — Выручаешь, дружище! — Уолкер с благодарностью похлопал парню по плечу, пока Кай буквально застыл на месте. Джей был рядом, таким весёлым, постоянно играющий роль невинного и глупенького, а на деле вовсе таким и не является. На деле у него сильная душа, способная выдержать почти все пытки и унижения. И это удивительно. Он всё ещё жив, сейчас часто вдыхает грудью воздух, пока смеётся над очередным подколом Коула.       Бете на секунду кажется, что события до боли знакомые, будто он предугадывал каждый шаг любого из команды, словно знал наперёд их слова и действия. Мозг просто отключился, вовсе отказываясь принимать реальность. Вся его сущность хочет остаться здесь, в своём маленьком и выдуманном мире, целиком построенном на воспоминаниях. Уже ночь, идёт дождь. Едет фура одинокая с цветами.       Кай почувствовал, как рука мастера молнии случайно прошлась по его плечу, и тут же вздрогнул. Тело прошибло электрическим током, кожа встала дыбом, пока его сущность, до этого полностью умиротворённая в кругу семьи, внезапно завыла, метаясь из стороны в сторону. Смита затрясло, пока перед глазами вспыхнули размытые картинки воспоминаний. Желудок неприятно скрутило прочным узлом, который давил на всё остальное тело.       Очертания Уолкера превращались в смутный силуэт, который Смит явно хотел бы забыть. Продать свою собственную душу, отдать все деньги мира, лишь бы не видеть и просто забыть. Морро преследует его даже здесь. Превращается свирепого волка, способным порвать ему глотку, одним лишь своим укусом. Превращается в подкроватного монстра, которого боятся все дети, и бета в том числе. Говорить при Сторме — уже было смертью. А просто думать о нём — невероятно страшно.       Вместо друга Смит видит личность, которая разнесла его мировоззрение к чертям. Личность, заставившего его перестать верить в Бога и чудо. Просто не всегда судьба поворачивается к тебе лицом.       Сам бета, его нутро, видят не милую улыбку альфы, а звериный оскал, до жути неестественный для человека. Но Сторм не человек, так что для него в самый раз. Видит вместо светло-голубых глаз, таких глубоких, навеивающих теплоту и спокойствие, дикие, словно горящие безумным пламенем, а ещё вспоминает голодный вгляд, это желание, пугающее до тошноты. А ведь Смита и в правду тошнило. А Сторм просто был помешан на нём. Нет. Не помешан. Одержим им. А Кай помнит этот жест. — «Убери…» — Кай в упор молчит, пока в его мыслях собственный голос буквально истошно кричит от отчаяния. Он видел что-то знакомое, что отталкивало его. Помнил свои отчаянные мольбы в пустоту, но мастер ветра был неумолим. Всё никак не мог насытиться, уже просто не мог остановиться. Как физически, так и морально.       А Кай уже был просто тряпичной куклой, когда всё окончательно осточертело — когда вся надежда на выход оттуда просто испарилась, как и вся его психика. Он не сопротивлялся, ничего не слышал, и вовсе ничего не видел, а все ждал, когда таблетки добьют его окончательно, чтоб не мучаться наверняка. Но Сторм так просто не отпускал, ему одного только тела Смита было мало. Он хотел уничтожить его всего, наравне с тем, как оставить бету в живых, кинуть в подвале, изредка навещая его. И Морро самого ломало перед выбором. Так что, можно считать, что они оба квиты. Их просто ломало друг от друга.       Смиту хочется истерично кричать, метаться по углам, но обеспокоенные взгляды друзей словно приводят в чувство, как будто его окатили ведром холодной воды. — Воу, если тебе не очень нравится, когда тебя трогают, то так бы сразу и сказал. — Джей отдёргивает руку от плеча беты, всё сверлит взглядом, а в глазах видна вина, словно у побитой собаки. Смит смотрит, как зачарованный ребёнок, на эти глаза, на человека, чья потеря будет самой неожиданной, чёрт возьми, самой неподходящей. — Нет, ты… вы не так всё поняли! Сон дурной приснился, а там была лютая хрень. Вот и вздрагиваю на каждом шагу. — Кай из тех людей, которые даже при смерти не признаются никому, даже самим себе, что им мучительно плохо, или их что-то беспокоит. Но вот врать юноша не умел вовсе. Вернее, умел, но просто его окружали такие люди, которые ложь раскусывали почти сразу же. — Когда ты уже прекратишь врать о своём самочувствии? — внезапно раздаётся тихий голос сестры. — Ты всегда говоришь, что всё хорошо. Неужели, ты считаешь, что это слабость, если сказать близким людям, что тебе тяжело или плохо? Или ты нам настолько не доверяешь? — Я… — бета обрывается на слове, понимая, что сестра ударила прямо в нужное место. Так метко и просто, слишком она его хорошо его знает. — Ах, забудь. Всё равно от тебя сейчас ничего не добьёшься. — омега с разочарованием уходит на второй этаж, в свою комнату. Уолкер думал уже рвануть за ней, но Баккет положил ему на плечо руку, помотав головой.       Смит часто и прерывисто дышит, понимает, что в помещении воздух стал до изнеможения горячим, болезненно бил в лёгкие, не давая вздохнуть. Он поспешно выходит на улицу, под яркие лучи солнца, с облегчением выдыхает.       Правда, всё вокруг кажется совсем по-детски светлым. Таким ярким и неестественным. Словно ты сейчас в раю, а вовсе не в реальном мире, где полно забот. Бета забывается во всём этом, но яркие цвета повсюду — они ужасно мозолят глаза, нет, от них всё жжёт и слезится, и Кай пальцами хочет вырвать себе глаза, стать слепым, лишь бы не видеть. Так идеально, что юноша вспоминает, что его держит здесь. Вспоминает белый потолок.       Смит смотрит вдаль, где виднелись верхушки зданий Ниндзяго. Даже здесь слышны слабые звуки густонаселённого города. Слышен гул машин, доносящийся до шатена, и приводящий его в чувство. Хочется чертовски закурить, да только бета не курит.       Он будет вспоминать всё постепенно, так что по сути, эту историю ему придётся прожить ещё раз, с начала и до конца. А так не хочется, но выбора вовсе нет. Да и впрочем, никогда и не было.

***

— Что ж, на сегодня достаточно. — голос Нормана выводит бету из раздумий и воспоминаний. Кай моргает пару раз, чувствует, как сбивчивое дыхание вновь приходит в норму. А перед глазами снова реальность, доверху наполненная горем и бедами. Болью от утраты, до смерти сжимающей сердце, которое и так еле стучало, с каждой секундой словно гнило, прожигая дыры во всём теле. А на душе тоже паршиво.       На улице уже давно было пасмурно от волнистых, чёрных туч, заслонявших всё небо. Вдалеке ярко сверкали молнии, и воздух сотрясался от очередного грохота грома. Здание больнице было сейчас настоящим бункером, местом, где Смит должен был чувствовать себя в безопасности. Должен, но не ощущает. А всё боится и жмётся по углам, вдыхает тошнотворный запах мелиссы, проклинает всех до единого, и даже судьбу, вместе с Богом. За то, что так бросили на произвол судьбы, и никак не помогли, а лишь с насмешкой наблюдали со стороны. Скинули в глубокий, старый колодец, со скользкими стенами, откуда хрен вылезешь. Но мастер огня не терял надежды, и до последнего верил в чудо. Ведь если верить в чудо и стараться, то даже судьбу можно изменить в лучшую сторону. Может быть, Кай в определённый момент позволил отчаянию овладеть им, либо плохо старался. Бета сам не знает. — Завтра снова придёте? — Можешь не сомневаться. — кивает детектив, а сам поправляет пальто. — У тебя сегодня были достаточно радостные вести насчёт выписки. Так вот, я тоже решил тебя обрадовать. — бета отрывается от окна, наблюдает за альфой, который постепенно натягивает улыбку на лице. Искреннюю и простую, а большего и не надо. — С тебя сняли все обвинения. Скажи спасибо шефу нашего отдела, ведь именно он продолжал верить в твою невиновность, пока остальная полиция буквально ополчилась против тебя. А может, всё же судьба хоть немного услышала его. — Я передам вам благодарность, как только выйду. Просто сейчас… не очень подходящая обстановка. — Кай до сих пор не понимает, не является ли это прямым намёком, чтобы сейчас чуть ли не упасть в колени детективу, шепча миллион благодарностей. Правда это или нет, совсем не важно. Пусть Норман перебьётся. — Всего тебе хорошего, Кай. До завтра. — Кай наблюдает на удаляющейся в двёрном проёме фигурой альфы, пока тот не исчезает в коридоре. Ждёт, пока шаги совсем утихнут. Потому что больше не может терпеть.       Парень плюхнулся на подушки, наблюдая за разрастающейся грозой. Ветер уныло выл за окнами, да с такой силой, что у Смита по коже пробегали мурашки, а холод его пробирал до костей. — Ох, Ния… Ты ведь всегда говорила мне, что в жизни между собой чередуются чёрные и белые полосы. — физиономия парня меняется, он сжимается, сильно жмурится, пока в висках не начинает отдавать сильной пульсацией. Чувствует, как ослабленный зверь внутри скулит, зализывает собственные раны, одновременно скалит зубы на неизвестную темноту. Там выходит ещё один зверь, крупнее, сильнее, но тоже сломленный и побитый. А в глазах отражается глубокая печаль и сожаление. Смит знает, кому он принадлежит и думает, что мастер ветра сам в себе запутался. Что он тоже потерян, сам не знает, чего желает его душа. Но всё в прошлом. Судьба очень изменчива. — Но эта чёрная полоса идёт слишком долго. — парень резко выдыхает, хватается пальцами за волосы, до боли сжимает их, ни капли не жалея себя. — Неужели этого мало?! — выкрикивает Смит, пока глаза начинают слезиться. — Ты забрал у меня всё! Почему ты продолжаешь меня мучить?! — непонятно, к кому обращался Кай. То ли к Богу, то ли к Морро. Но всё равно это не имеет смысла.— Либо верни мне всю мою прежнюю жизнь, либо добей меня полностью! На моих родных сил тебе хватило, а на меня нет!       С каждой секундой его замок всё больше и больше превращается в стеклянную пыль, которую тут же подхватывает ветер, унося куда-то далеко. С каждой секундой его внутренний зверь всё больше сворачивается, а раны на его теле трещат по швам. Разрываются, кусками и ошмётками разлетаются по сторонам, а кровь так и хлыщет яростным фонтаном. А зверь задыхается, барахтается в разрастающейся луже, не находит в себе сил даже беспомощно взвыть, хоть кого-то позвать на помощь. — Если ты действительно слышишь меня, то сделаешь хоть что-то. — небеса вовсе не глухи, и парня отчётливо слышат. И его просьбу вполне способны выполнить. Ведь они чувствуют это желание и непоколебимую веру в чудо.       Мастер огня дрожащими руками открывает прикроватную тумбочку, вслепую нащупав шершавую бумагу, и достаёт небольшую, самодельную книжечку. Книжечка серая, но едва спасённая от пламени огня. На её боковых сторонах бумага частично выжжена. Но это вовсе не мешает бете прочесть «Такано», в левом нижнем углу. Чернила уже частично выцвели, но надпись всё ещё видно. С каждой секундой вернуться назад хочется только сильнее, и спасти жизнь тем, кто вовсе здесь не причастен.