Зверь внутри меня

      Кай возвращается с процедур уставшим и измотанным. В голове сейчас только одна мысль и желание — поскорее упасть лицом в подушку. Может, не совсем мягкую и удобную, как в родном доме, но Смит уже привык. На тумбочке лежит принесённый медсестрой обед, но мастер огня ощущает предательское чувство пропажи аппетита. От вида еды шатена скорее выворачивает, нежели вызывает хоть малейший голод. Апатия, вообще, странная штука, раз преследует Кая кратковременными периодами. То хочется кому-то в объятья, лишь бы его гладили по волосам, да хвалили за всякие мелочи. Парню было бы приятно. Но по большей части ему никого не хочется видеть, не желает смотреть даже сестре в глаза, потому что не выдерживает. Видит в чужих глазах жалость к себе, и это буквально разъедает изнутри. Смит никогда не любил, чтобы все вокруг его жалели, и с самого детства он полагался на самого себя. Ни от кого не принимал помощи, шел самостоятельно и уперто, даже опрометчиво. Ведь собственную слабость показывать перед людьми — так неправильно. Так и думает Кай сейчас, но путается в своих же убеждениях и мыслях, душа хочет противоположное. Разбитая и одинокая, дикая, никогда не получавшая утешения со стороны… Сможет ли мастер огня так кому-то открыться? Мог ведь. Ллойду, Коулу… Джею, в конце концов. Бета это прекрасно осознает, но пытается держаться, понимая, что в этих четырех стенах, с каждым днём глубокого копания в себе, он только разрушает сильнее свое сознание и мысли. Потому что невозможно каждый день не думать об этом, словно ничего и не было. Как бы не хотелось, но все мысли только и приводят к одному концу. И врачи не помогают. Игнорируя головную боль, которая не отпускала его эти пару дней как минимум, мастер огня вспоминает, что к нему сегодня должны зайти Мастер Ву и Мисако. Кай честно удивлен, как вообще удалось вытащить женщину из дому, ведь по рассказам Зейна она не имела желания куда-либо выходить. Но Сенсея он увидеть действительно хочет. Парочка мудрых советов было бы весьма кстати, и бета очень надеется услышать их от учителя. Хоть что-то утешительное. Кай вдыхает воздух полной грудью, морщится, потому что ощущает мелиссу. Страшно, ведь по сравнению с прошлым разом — запах словно усиливается. Бета правда старается не придавать этому особому значения, но не выходит. Не так давно Ричард сказал ему, что связался со специалистом по этому вопросу, как и обещал. Выяснить особо ничего не удалось — все в округе склонялись к тому, что это какой-то побочный эффект. Только вот от чего? Парень плюхается на кровать, притягивая руками к себе подушку и уткнувшись в нее с головой. Почему-то он представлял себе встречи со своими родными немного иначе: они должны были быть радостными, да такими, что Кай чуть ли не с криками должен затискать друзей до смерти. А в реальности все максимально скомкано, словно Смит забыл, как правильно нужно общаться с близкими. Мастер огня надеется, что это лишь его временные страдания, которые он с лёгкостью потом пересилит. А пока нужно немного времени.

***

Мисако скачет взглядом по комнате, немного дёргается, а пальцы на руках редко подрагивают. Ву аккуратно проводит ее в палату, как хрупкую вазу, которую боится случайно разбить, усаживает женщину на стул. Глаза у женщины горят, и это пугает. Будто неконтролируемая одержимость, ее глаза всепоглощающие, что заставляет Кая напрячься. Волосы, хоть и немного подстриженные, собраны в небрежную косичку, блестят на солнце. Мастер огня догадывается, что матери Ллойда все это время было не до своих ухаживаний, и искренне ей сочувствует, ведь в ее возрасте подобные нагрузки и стрессы могут иметь плачевные последствия. Про себя благодарит Мастера Ву, что хоть как-то помог женщине оправиться. Ву выглядел более утешительно, (конечно, он умел контролировать себя) но грустный взгляд и великая печаль в глазах всё выдавала окончательно. — Мастер… — тихо начинает бета. — как вы? Я столько волновался за вас, потому что я мало что слышал о вас с Мисако. — Мисако даже не откликается на своё имя, просто продолжает разглядывать перистые облака в окне. Бета понимает ее: она слишком много теряла, чтобы продолжать делать вид, что ей нормально. Но чужие эмоции кажутся мастеру огня далёкими и отстранённым. Может, у него своих переживаний по горло, так что вместо сочувствия к близким максимально вытесняются равнодушием и апатией. — То же могу сказать и о тебе. Врачи мало что говорили, да и не самое утешительное. — Ву слегка улыбается, почесывает пальцами бороду, как в старые добрые времена, заставляя Кай чуть прикусить нижнюю губу от накрывающего волнения. Нельзя ведь напрямую выдавать, что он плохо себя чувствует. Нельзя. Нельзя проявлять слабость. — Да что обо мне, — отмахивается Кай. — Уже все успели пожалеть, кому только не лень. Вам ведь было труднее. — главное, чтобы Сенсей Ву не умел профессионально читать людей по одному виду, иначе его ложь быстро раскусят. — Всем было тяжело, — соглашается Ву. Молчит несколько секунд, прежде чем сообщить одну новость, да все переживает, что Смит не воспримет ее хорошо. — Недавно Скайлор предложила свою помощь: она временно хочет присоединиться к нам, чтобы было легче. Ронин тоже последовал ее примеру. Ния и Зейн сами не против, но я обязан спросить это и у тебя. Знаю, что ты не особо любишь, когда в коллектив пытаются влиться другие люди, пусть даже хорошие знакомые. — Вот как. — Смит удивлен, но в то же время действительно ожидал такой поступок со стороны своей бывшей. Быть может, она и предложила Ронину попробовать оказать поддержку. А чего только стоят письма, которые сыпались от всех мастеров стихий. Большинство приходило конкретно Каю, где ему советовали держать волю в кулак и верить в лучшее, но и остальным тоже многие сочувствовали. Даже удивляло, что многие из них были готовы оказать поддержку, если понадобится. Хоть какая-то радость. — Скайлор и Ронин — далеко не плохие люди. Думаю, их временная помощь пойдет на пользу. — заключает Кай, хотя сам не совсем уверен в своих словах. И понимает об этом не только он. — Ты ведь не думаешь сдаться? — Что? — Кай растерянно хлопает ресницами, пока пытается понять суть слов. — О чем вы, Сенсей? — Я к тому, что эта потеря не должна стать для тебя поражающей, как бы больно и плохо не было. Я терял множество своих товарищей в кровавых битвах. Для меня они были близкими людьми, чью потерю я просто не мог себе вообразить. Жизнь изменчива, к сожалению, как бы нам этого не хотелось. — Мастер делает небольшую паузу, смотрит на Мисако, прежде чем продолжить. — Ты должен продолжать бороться и улыбаться, иначе их смерть явно будет напрасна. Если будешь постоянно оглядываться в прошлое, то никогда не сможешь снова встать на ноги. — Кай не в состоянии смотреть учителю в глаза. От слов сжимается сердце. — Эмоции нужно проявлять, Кай. Нет ничего плохого в том, чтобы побыть «слабым». Самое главное — быть способным влиться обратно в поток жизни. — Я долго об этом думал, но… — мысли покидают разум, так что парень беспомощно пытается подобрать слова, чтобы продолжить свою мысль. Да все не то выходит. — меня беспокоит куда более насущная проблема. Я про защиту города от злодеев. Что вообще будет, я не представляю, но догадки весьма неприятны. — сурово подмечает Смит, а сознание словно плывет. И черт, никак не получается сосредоточиться на Ву, который молча оглядывает черты лица своего ученика. — Сайрус Борг пока занимается этим вопросом. Полиция тоже прикладывает все усилия для того, чтобы сохранять мир до нашего возвращения. — коротко и ясно. Такой ответ был весьма в стиле Мастера Ву. Только утешительно от таких новостей не становится совсем. Молчание затянулось уже на несколько минут, потому что единственные темы для разговора только что иссякли. Сенсей Ву никак не решался спросить про что-то связанное с Морро и делом в принципе, боясь, что парень отстраниться. Никто бы не захотел разговаривать на такие темы, а уж Кай — тем более. Ву не хотел видеть в глазах Смита страх и затравленность, не хотел, чтобы подросток окончательно потерял доверие со стороны учителя. Эта связь сейчас максимальна хрупка, так что разрушить ее — было бы непозволительным и чудовищным поступком. Сам парень сейчас нестабилен до предела. Хоть со стороны и не скажешь — мастер огня сидит как удав, а огоньков и пляшущих чёртиков в глазах давно не разглядеть. Наверное, это могло бы стать уловкой, но Ву не глупец. Вид, конечно, у парня тот ещё, но с тем, что было два месяца назад — не сравнится. Парень выскакивает из такси на ходу, когда машина едва успела затормозить около больницы. Водитель кричит что-то, но Кай не слышит. Видит только одну цель — главное добраться. Преодолевая боль, что адски жгла по всему телу, что живот скручивало так, что хотелось вырвать все органы (даже несмотря на то, что Кай не ел несколько дней), он отчаянно делает шаги ко входу. Окровавленными ладонями цепляется за ручки лавочки, и тогда бета понимает, что сил нет совсем. Видит вдалеке врачей, что бегут навстречу, понимает, что успел. Позволяет себе блаженно выдохнуть и усмехнуться, правда потом закашлявшись в приступе. Ненормально сильный собственный запах становится ненавистным. Сгори в аду, Сторм. Ненавижу. Кай не улавливает того момента, когда Мисако наконец смотрит прямо на него. Но уже через секунду жалеет, потому что у женщины взгляд тяжелый. Пустой до ужаса, что даже у беты мурашки по коже непроизвольно пробегают. Холодный и проникающий, в этих глазах столько измученности, что виновником всего считает себя Смит. И отчасти это действительно так. Наверное, женщина чувствует к нему некое презрение, и Кай не отрицает, что виноват. Приди к нему сейчас судья с приговором и вопросом «Признаете ли вы свою вину, подсудимый?», Кай смело, даже не думая, ответит «Да». Пусть, его за это признание смертельно казнят, или же посадят до конца своих дней в тюрьму, куда-нибудь в карцер, Смит был только рад. Потому что знал, что друзьям грозит опасность. Не успел он помочь. В палату входит молоденькая медсестра, сообщая, что время визита подходит к концу. Ву и Мисако, словно по команде, медленно приподнимаются со стульев, подходя к двери палаты. Кай не выдерживает, шепчет: «Простите, Мисако» едва слышимо, где-то внутри надеется, что его опрометчивые слова все же не услышат. Мать Ллойда оборачивается на еле различимый звук, но только тихо выдыхает. Отчего-то кивает, смиренно удаляется из палаты, оставляет парня сидеть в задумчивости.

***

Вместе с остальными, Кай входит домой с неприятным ощущением прилипшей к коже одежде из-за дождя. Добраться до храма вовремя они не успели, ввиду того, что задержались на обряде, да и автобус опоздал на десять минут. Дождь оказался весьма неприятным для всех. Родной дом встречал необычной тишиной, местами слишком подозрительной. Когда живёшь с таким большим количеством людей в одном пространстве, от такой тишины только и жди беды. Но сейчас все обошлось. На кухонном столе лежала записка от Нии, потому что девушка ушла в магазин за продуктами, хоть Кай никогда не видел, чтобы их холодильник когда-нибудь пустовал — постоянно был забит до трещащих полок. Впрочем, мастер огня не хотел забивать голову лишними мыслями, и так все болело. — Зейн, мне тут передали один дневник. Я думаю, что возможно здесь может быть достаточно ценная информация. — заинтересованный взгляд ниндроида заставляет Кая вытащить дневник, переданный Такано. Конечно, парень не был уверен на все сто, что там будет что-то новое. По крайней мере для Жульена, который являлся чуть ли не ходячей энциклопедией. Попытаться стоит, да и самому почитать про другие деревни, хоть и заброшенные со временем, хотелось. — Я изучу его, после верну. — коротко сообщает Зейн. Кажется, его деловой голос никогда не сменяется, даже в «семейной» обстановке. — Ага, положи его потом на стол в мою комнату. — под урчащий звук живота, бета быстро прошмыгнул на кухню, пока остальные лениво разбрелись по комнатам. В помещении казалось необычно темно, и даже небольшие лампочки, которые изливали теплый свет, никак не спасали. Видать, погода и в правду обещала быть отвратительной по прогнозу синоптиков. Надо же, хоть где-то они не прогадали — с такой мыслью Смит решает приготовить себе несколько бутербродов. Слышен слабый скрежет замочной скважины, похоже, Ния успела дойти домой более менее вовремя, ведь мастер огня прекрасно знает, как сестра часто злится из-за растрепавшегося аккуратно уложенного каре. В мыслях зарождается надежда, что хоть сейчас он нормально поест, а не будет довольствоваться бедными бутербродами.

***

Такано аккуратно поправляет собственные волосы, раздражённо вздыхая. Она планировала ехать в Хаёши завтра в три, чтобы вовремя успеть сделать снимки и по возможности написать заметки к будущей статье, да и заскочить на праздник в город. Планы будто сами неожиданно поменялись, так что про День Ушедших можно забыть. Подумать только, она столько ждала этого момента, а в конечном итоге ей придется уезжать! Несправедливо — думает девушка. — Забей на праздник, хоть время вместе проведем. — темная макушка высовывается из-за угла остановки. Мики любила лезть под руку, но сейчас омеге это было как раз необходимо. — Я тебе стихи могу написать, хочешь? — Ведёшь себя, как ребёнок. — Мики сама усмехается словам лучшей подруги, пока садится на скамейку, собирая короткие черные волосы в два хвостика. Признаться, ей нравился собственный образ — действительно детский и невинный, потому что полностью олицетворял ее. Взрослеть было отстойно для нее. Но Такано даже врать не пыталась — подруге образ подходил как влитую. — Если бы тебе не нравилось, ты бо со мной не общалась. — права ведь, чертовка. Хоть со стороны казалось, что омега всегда пыталась флиртовать с Такано, по правде говоря, все совсем иначе. Часть образа. — Ночевать придется в мотеле, я посмотрела, гостиниц поблизости нигде там нет. — Хоть не на улице, и ладно. Дождь постукивал по козырьку у остановки интенсивнее, частично заглушая шаги будущих пассажиров. Люди ленивым и томительным потоком двигались из здания вокзала к платформам, в ожидании поезда. Из динамика на здании приятный женский голос объявлял время прибытия очередного поезда, заранее попросив приготовить билеты. Чувство времени как-то забылось, а вся жизнь будто обтекала вокруг Такано, пока омега чувствовала неладное. Невесомый холодок по коже заставляет обернуться — точно чей-то прожигающий взгляд из толпы. Никого абсолютно. Все продолжали идти строго по своим направлениям, и до двух девушек, казалось, не было совершенно никакого дела. — Ты не спала нормально два дня. Вот и глюки ловишь. — Такано сама рассказывала подруге, что за последнее время она может заснуть хоть стоя на улице — на работе коллега ушла в декрет, поэтому материалов для разбора больше вдвойне, а начальство чхать на все хотело, да и неудивительно. И вообще она в Хаёши ехать не должна — в отпуске омега не была уже давно. «Надо бы взять после праздника» — проскакивает в голове у девушки. — А ты у нас ходячая википедия, да? — блондинка хочет признаться, что не будь ее подруга тоже омегой, то она могла бы с ней встречаться. Мики милая, с детским и обидчивым характером и запасом позитива на всю планету. Смотрит на мир через розовые очки, да и больше ее ничего не волнует. Как сама говорит «Все будет, но не сразу». Поэтому она постоянно и звала Такано на разные тусовки, но почти всегда получала вежливый отказ. Ведь «Тако» (только Мики могла её так называть) выросла тихой и спокойной, в меру общительной и раскрепощенной. Таких обычно перед всеми нахваливают, считая идеально воспитанными. Так что термин «тусовки» — полный ее антоним. В принципе, всех все устраивало. — А то. Я больше тебя могла не спать, правда потом по врачам бегала. Ночной просмотр сериалов — полное зло. — усмехается девушка, тут же прикрывая уши рукавами от черного лонгслива, когда со стороны слышится гудок от приближающегося поезда. — Класс, нам на этот! — девушки быстрым шагом идут ближе к краю платформы, а Такано успевает схватить подругу под локоть, слегка дёрнув на себя, потому что омега зашла за белую полосу, наровясь встретиться лицом с поездом. Переживает ведь. Уже устроившись в купе, Мики достает плеер из рюкзака, включая расслабляющую мелодию. Пока блондинка смотрит в окно, иногда поспешно чиркая карандашом в блокноте, омега зевает от скукоты, облокачивается на столик двумя локтями, попутно разглядывает черты лица задумчивой Такано. — Ты вроде обещала мне побольше рассказать про Хедзи. Что-то странное ты вроде узнала, нет? — Мики накручивает пальцами черные локоны волос, другой рукой снимая две заколки, которые полетели в рюкзак, к остальным вещам. — Я и не думала, что они тебе так не понравятся. Обычная семья ведь. — Может быть. — соглашается девушка. — Помнишь про участь деревни Хаёши? Я про массовое отравление. — дожидается кивка от подруги, собирается с мыслями, пытаясь как можно мягче выразить происходящее у себя в голове. — До праздника в Хаёши долгое время было две главенствующие семьи. И вроде там были серьезные противостояния между ними — между Хедзи и Мотидзуки. Только одна семья могла… ну, стать почитаемой, и получить статус, как сейчас у Хедзи. — Спланировано все это было, хочешь сказать? Как по мне, слишком жестоко ради кого-то статуса. — омега только качает головой, продолжая: — Люди до ужаса жадные. А те, кто хотят стоять у власти — тем более. Если им по какой-то причине нужно было не проиграть эту схватку, то даже на такое возможно пойти. Проблема даже не в Лин, а в том, кто ей сейчас управляет. — Мики смотрит отстраненно. «Не понимает» — думает омега. Ещё бы — ей самой стоило огромных усилий найти хоть какие-нибудь материалы, и ещё больше, чтобы разобраться в них. — Я о том, что в таких семьях могут закладывать определенные жёсткие принципы, от которых нельзя отступать. Так что если бабушка Лин была жестоким человеком, способной на убийство, велика вероятность того, что и Лин сейчас такая же. Либо же, она выросла с четким понимаем рамок дозволенного, но за ее действиями могут следить, чтобы не дать ей решить чего-то лишнего. — Не выгодного семье Хедзи? — Именно. — Вообще, это странно давать часть власти абсолютно левым людям, которые только-только заявились. Типа, должны быть проверки… не знаю, что-то политическое. Просто откуда у них столько доверия со стороны мэрии? — Связи, может быть. — пожимает плечами девушка. — Никто не скажет просто так, даже если все специально подкуплены или подстроено. — Короче, происходит что-то непонятное, скрывающееся от глаз простых людей? — спрашивает Мики, продолжая рассматривать сменяющийся пейзаж за окном. Такано неуверенно кивает в ответ. — Мне кажется, что это не твои проблемы, Такано. Не пойми неправильно, просто все это звучит как-то… Стрёмно. Ты хорошо умеешь копать информацию, но однажды это может поставить тебя в опасное положение. — О чем ты? — удивлённо интересуется девушка. Раньше подруга никогда не заводила разговоров на такую тему, да и вообще они не особо много общались на тему статей и журналистики. Неужели Мики начала беспокоиться? — Что если ты узнаешь то, что не должна? Раз у Хедзи есть непонятное темное пятно в прошлом, то им бы явно не хотелось, чтобы о нем узнали посторонние и разнесли в массы. — Мики нервно перебирает пуговицы на одежде, с беспокойством рассматривая чужие глаза напротив. — Я волнуюсь, знаешь ли. Не хочу потом услышать, что твой труп нашли где-нибудь в лесу. Просто… Будь осторожнее, ладно? — Мики… — пораженно шепчет омега. — У меня есть чувство меры, и я не лезу на рожон, ты же это знаешь, — девушка с осторожностью кладет свою руку на кисть подруги, слегка сжимая в поддерживающем жесте. — Извини, если я заставила тебя волноваться. — Тогда супер. Приедем, сделаем пару фоточек и можно уматывать! Или ты хотела сделать там что-то ещё? — Я не до конца уверена, но хотелось бы проверить одно место. Это старые поля, где раньше росли юницветы. — уточняет Такано. — Было бы просто замечательно, если мы найдем и те поля, которые принадлежали Хедзи и Мотидзуки. — А что там интересного? Поля давно заброшены, небось все заросло уже. — Пока не могу сказать, потому что я сама не до конца уверена в своих догадках. Но если я найду это, то… — девушка осекается на полуслове. Что-то в ее взгляде на миг поменялось: Такано явно была беспокойна. — …будут весомые доказательства. — Доказательства? О чем ты? — но омега только качает головой в ответ. То ли не хотела говорить, то ли просто не была уверена в своих домыслах — Мики точно не могла знать. Но с расспросами приставать не стала, заметив уставшее состояние подруги. — Ладно, отдыхай, дорога дальняя. Оставшееся время девушки решили провести молча. Такано достает мобильник из своей сумки. На экране высветилось уведомление о непрочитанном сообщении. Точно, это был Кай. Омега едва не забыла о из недавней встречи в библиотеке. «Привет, спасибо ещё раз за дневник. Я пока отдал ему Зейну на анализ, но раз тебе скоро уезжать, то где мы можем встретиться?»

«Черт, совсем из головы вылетело. Я знаю, что возможно это не очень удобно, но не могли бы мы встретиться у Хаеши? К сожалению, на праздник в город я не приеду:(»

На удивление, ответ поступает почти сразу же: «Без проблем. Напиши потом время.» Девушка расслабленно выдыхает. Что ж, ещё одна проблема только что была решена. Дело оставалось за малым. Такано переводит взгляд на окно. Ещё с утра обещали хорошую погоду, а сейчас ветер раскачивал верхушки деревьев, неохотно поддающихся стихии. Облака собирались в кучу, заслоняя собой последние лучи солнца. Похоже, когда они доедут, то рискуют попасть в ливень или грозу. Последние загородные участки сменялись на поля. У Такано плохое предчувствие.