Созвездие Грейнджер или Новый Мир

Пока все игроки, только что закончившие по идее задумывавшийся, как дружеский, но в результате получившийся вполне интенсивным матч разошлись по комнатам, чтобы переодеться и привести себя в порядок перед обедом, Гермиона забрела в комнату, где ещё стояли напитки и лёгкие закуски. Как это часто случалось с молодой женщиной уже практически два года, память вновь услужливо представляла факты из прошлого, только теперь они все интерпретировались по-новому. В частности, образ вновь сражающихся за снитч Драко Малфоя и Гарри Поттера непроизвольно воссоздал перед мысленным оком столько аналогичных матчей между Слизерином и Гриффиндором. К тому моменту, когда парни начали активно соревноваться друг с другом, Гермиона уже заставила себя вообще не обращать внимание на юного Малфоя. Поэтому девочка даже мысленно никогда не признавалась самой себе, как отлично он играет, что ему необыкновенно идёт форма Слизерина, или уже совершенно преступные и недопустимые мысли: Драко Малфой действительно шикарно смотрелся на своей метле. Магглорождённая волшебница не должна была думать подобное о чистокровном снобе. Ведь в конце концов, Гермиона не мазохистка, и вообще ничем не хуже любого из них, рождённых в этом мире от неё родителей-волшебников. А вот сегодня всё, что она так тщательно научилась игнорировать, обрушилось на неё практически одновременно. Конечно, от внимания мисс Грейнджер не ускользнуло, насколько факт более открытого или восторженного поведения отца не просто раздражал, а вывел из себя всегда сдержанного Скорпиуса. И конечно же, давно умудренная жизнью молодая женщина прекрасно понимала причину раздражения мальчика. Проблема была даже не в том, что она сама в глазах практически всего волшебного мира уже занимала место Астории. Хуже было, что Скорпиус теперь подозревал другое: Астория Гринграсс всегда занимала место Гермионы. Но даже не об этом, задумчиво глядя вдаль и машинально играя сжатым в руке стаканом воды, размышляла в данный момент мадам министр магии. Мысленно, она вновь перенеслась в самое начало своего второго года обучения в Хогвартсе, ещё до начало событий с Василиском и дневником Тома Реддла. Словно наяву, она видела и собственный разговор с Люциусом Малфоем в книжном магазине, и первую стычку года с самим Драко, когда команды Гриффиндора и Слизерина столкнулись по дороге на тренировку. Тот самый день, когда Малфой впервые назвал её грязнокровкой. Правда, сейчас молодая женщина интерпретирована информацию слегка по-другому и, осведомлённая о всех нюансах событий того времени, вообще была способна взглянуть на происходящее с нового угла. Когда её отметки и результаты первого года обучения в Хогвартсе в одно прекрасное утро были доставлены в дом родителей серьезной совой, Гермиона была на седьмом небе от счастья. Она, магглорождённая волшебница совсем недавно присоединившихся к этому миру, была единогласно признана учителями первой в своем потоке. Её оценки были самыми высокими из всех четырёх факультетов, включая традиционно считавшийся домом «самых умных» Рейвенкло. Конечно же, её родители были безумно горды достижениями своей дочери, а поскольку они всегда считали, что Гермиона может достигнуть всего, чего только пожелает, и что никаких границ для их умницы-дочери не существует, то не преминули сообщить ей об этом. Более того, очень скоро она получила письмо с поздравлениями по поводу своих достижений от семейства Уизли, и девочка сделала логический вывод, что список лучших учеников потока от семей остальных учащихся не скрывался. Гермиона, конечно же, заметила среди лучших и имя Драко Малфоя и наивно решила, что семья белокурого Слизеринца тоже будет впечатлена её достижениями. Ведь в конце концов, она сама зауважала Малфоя после этого намного больше. За лето Драко вытянулся, возмужал и очень заметно подрос. Гермиона выглядела немного младше своих лет, и поэтому к началу второго года парень возвышался над ней на целую голову. Независимо от их первой стычки ещё перед распределением, к ней лично во время первого года обучения Малфой не цеплялся. Его объектами придирок на тот момент были только Рон Уизли и, конечно же, Гарри Поттер, их трио, но не персонально Гермиона. Всё изменилось после её шпильки о попадании мальчика в команду Слизерина по квиддичу только благодаря «деньгам его папы». Гермиона словно наяву увидела, как исказилось лицо Малфоя, и наверное впервые, парень противостоял именно ей. Не их троице, не Гриффиндорцам, а именно ей, магглорождённой волшебнице, Гермионе Грейнджер. Именно тогда обидное оскорбление впервые сорвалось с его губ, чтобы потом периодически покидать их все остальные годы знакомства. Тогда, двенадцатилетняя Грейнджер ни за что бы не призналась, но слёзы вызывало даже не то, что Драко Малфой обозвал её грязнокровкой, а что сделал это именно он. Теперь уже взрослая женщина и мать сына самого Драко, Гермиона заставила себя признать очевидный факт: Малфой ей в то время был симпатичен, но оскорбление мгновенно поставило жирную точку на едва зарождавшихся в душе чувствах. Сорвавшиеся с губ парня слова, в сочетании с уже услышанным мнением его отца, навсегда перечеркнули для гордой девочки любую возможность даже признавать себе, что между ними могло существовать хоть что-то. А ещё, теперь повзрослевшая Гермиона признавала и кое-что другое: именно тогда она сама заставила себя обратить внимание на вступившегося за неё, хоть и весьма неудачно, Рона Уизли. Тоже чистокровного волшебника, но чья семья всегда придерживалась более либеральных взглядов. Как теперь Гермиона знала, сама Её Величество Госпожа Магия была против неё и Гарри Поттера, как романтической пары. А против Неё, Всесильной и Всемогущей, как говорится, «не попрешь». Как правило, магглорождённые тянулись к чистокровным... Хотя, полукровкой Гарри Поттер не был. – Золотой за твои мысли, – раздался за спиной глубокий, хриплый голос, и Гермиона обернулась. Драко Малфой, разгорячённый и потный после игры, с расстегнутыми пуговицами на вороте рубашки и взлохмаченными волосами стоял перед ней. - Даже не кнат? - усмехнулась Гермиона и тут же прикусила губу: она совершенно не знала, знаком ли Малфой с маггловским выражением «пени за твои мысли». – А твои мысли стоят целое состояние, Грейнджер, поэтому независимо от поговорок, меньше золотого предлагать не буду, – губы Драко растянулись в игривой улыбке. – Хочешь пить? – Гермиона сглотнула, машинально протягивая Драко стакан воды, который всё ещё держала в руке и говоря первое, что пришло на ум. – Не то слово, – Малфой многозначительно провёл языком по губам, при этом не отводя взгляда от губ молодой женщины. Грейнджер сделала вид, что не поняла его намёков, и протянула мужчине воду. Впрочем, тот лишь залпом опрокинул стакан в рот, и Гермиона не могла удержаться, чтобы не проследить за движением глотательных мышц на его горле. Покончив с водой, Малфой присел на столик с закусками и, тряхнув головой, заговорил: – На самом деле, ты представить себе не можешь, сколько раз я мысленно рисовал себе именно эту сцену. Ты, встречающая меня после игры, поздравляющая с победой и протягивающая воду. – Если это было всё, то твои мечты сбылись, – Грейнджер прищурилась и скрестила руки на груди. – Ну, скажем так, вода была не единственным, что я пил в своей юношеской фантазии, – Драко усмехнулся и приподнял бровь, при этом умудрившись окинуть молодую женщину таким откровенным взглядом, что её бросило в жар. – Скажу лишь, что в моих видениях участвовала ещё Гриффиндорская мантия, под которой может быть присутствовала, а может быть и нет, школьная форма, но однозначно имели место кое-какие интересные вещицы цвета Слизерина... – На то они и фантазии, чтобы оставаться в нашем воображении, – мудро заметила Гермиона и уже собиралась покинуть комнату, внезапно почувствовав себя не очень комфортно с этим разговором, когда сделав быстрый шаг вперёд, Драко перехватил её за руку и, резко развернув, притянул к себе. От неожиданности Гермиона охнула, тут же оказавшись прижатой спиной к стене. Глаза Малфоя теперь были так близко, что она без труда могла разглядеть каждую ресничку, каждую крапинку. Впрочем, зрачки мужчины сейчас были настолько расширены, что его светлые глаза казались почти чёрными, бездонными омутами втягивая в себя. Невольно схватившись за его предплечья, Гермиона мгновенно поймала себя на мысли, что тонет в них, как в проруби, без какого либо шанса выбраться... Или, что они затягивали, как болото, - тут же подсказал насмешливый голос рассудка, властвовавший над сознанием много лет и не намеревавшийся терять контроль, но Грейнджер силой воли заставила «себя из прошлого» умолкнуть. Меж тем, выдохнув у самых её губ: «Как же долго я мечтал об этом», Драко притянул её еще ближе к себе, одной рукой обнимая за талию, а другой бережно прикасаясь к щеке девушки, пока постепенно её лицо уютно уместилось в его ладони. Продолжая поглаживать её скулу, Драко нежно провёл пальцем по нижней губе Гермионы, заставляя уста молодой женщины слегка распахнуться ему навстречу и, наконец, прикоснулся к её губам своими собственными. Поцелуй, начинавшийся, как робкое прикосновение, словно Малфой пробовал давно желанную женщину на вкус, постепенно становился все настойчивее, его язык проникал вовнутрь, теперь исследуя и смакуя, словно выдержанное вино. Видимо пьянея от близости Гермионы и реальности происходящего, Драко углублял поцелуй, вкладывая в него всё больше желания и страсти. Его руки теперь были везде: путешествовали по её телу, поглаживая спину и бёдра, по-хозяйски сжимали в пальцах пышные волосы, которые Драко первым делом распустил, позволяя аккуратно затянутым в строгую причёску прядям пышной волной рассыпаться по плечам. Краешком сознания Гермиона расслышала «Вот, так ведь намного лучше», когда торопливо вытаскивая шпильки и заколки, Малфой на мгновение остановился, чтобы полюбоваться результатами своей работы. А потом он вновь примкнул к её губам, и постепенно, все мысли покинули её голову, кроме одной. Непрошеная и неизвестно как вынырнувшая из самых глубин подсознания, теперь она властвовала над разумом, заставляя наконец осознать: она тоже очень долго в душе об этом мечтала. Мечтала о Драко, о его сильных руках и настойчивых губах, худощавом, мускулистом теле и той страсти, которую способен разжечь в ней лишь он один... Которую когда-то в школьные годы они прятали за колкостями, постоянными перепалками и соревнованием, но не заметить которую было просто невозможно. И если прежде, их «химия» угрожала взрывом всем присутствующим рядом, то теперь, наконец, проявила себя притяжением, бороться с которым Гермиона была больше не в силах. Они отрывались друг от друга лишь когда воздуха вдруг становилось катастрофически мало, но, поспешно сделав вдох, вновь соединялись для нового поцелуя. Гермиона не заметила, когда, подхватив её на руки, Драко усадил её на обеденный стол, тут же устроившись между бёдер, ни на мгновение не прекращая поцелуя. Не обратила она внимание и когда его пальцы ловко расстегнули пуговицы светлой блузки, скользнув под тонкую материю и сквозь прозрачное кружево принялись поглаживать нежную кожу груди... – Кхэ, кхэ, не хотел вас прерывать, но посмею напомнить, что в доме присутствуют дети, – вдруг раздался у двери насмешливый голос Гарри Поттера, и Малфой с Грейнджер мгновенно отпрянули друг от друга. Заслонив девушку от глаз Поттера, Драко позволил ей поспешно застегнуть блузку и оправить одежду, соскочив со стола. Впрочем, Гарри уже поспешно закрывал за собой дверь, оставляя прерванных его появлением голубков наедине. – Что ты сотворил с моей причёской! – в ужасе воскликнула Грейнджер, бросив взгляд в наскоро наколдованное зеркало. – А что здесь такого, – Малфой самодовольно усмехнулся и легкомысленно пожал плечами. – По-моему, получилось намного лучше. – Ты хоть представляешь, сколько времени занимает привести мои волосы в порядок по утрам? – Гермиона явно пыталась пристыдить мужчину своим тоном, что было очевидно безрезультатно. Драко был слишком доволен результатами своих усердий. – А я тебе никогда не говорил, что твои волосы мне намного больше нравятся распущенными и пышными? – прищурившись, осведомился мужчина. – Нет, не говорил. Насколько я помню, ты обычно наоборот насмехался над ними. – Ну, что ж, - Малфой демонстративно развёл руки в стороны. – Думаю, мы можем со значительной долей уверенности заключить, что всё, что я нёс в отношении тебя в школе, это полнейший бред и на самом деле, с точностью наоборот. Ну, просто не мог я тогда признать правду! – То есть, всё, что ты говорил насчёт Гарри и Рона Уизли тоже надо принимать «наоборот»? – Грейнджер насмешливо прищурилась. – А вот это уже преувеличение и перевирание моих слов, – наставительно помахал пальцем Драко перед самым носом девушки. – С точностью наоборот, это только в отношении тебя. Впрочем, свое отношение к Поттеру я готов пересмотреть, но вот насчёт Уизли не сдвинусь с места ни на дюйм. – Ладно, принимаю, – сдержать улыбку Гермионе просто не удалось. – Можешь думать в отношении Рональда, что хочешь. Честно скажу, что мне с ним детей не крестить. Насколько я знаю, ни Скорпиус, ни Александр особых симпатий к Розе Уизли не проявляют. Да и к другим Уизли, к слову, тоже. Драко громко и от всего сердца расхохотался, мгновенно оказавшись возле молодой женщины, и, заключив её лицо в свои ладони, вновь прижался к её губам поцелуем. Правда, на этот раз лёгким и мимолётным, как прикосновение крыльев бабочки. – Ты знаешь, что я люблю тебя, Гермиона? – Драко смотрел в самые зрачки девушки, и Гермиона Грейнджер отчётливо видела: он не искал в них ответа, лишь открывал ей своё сердце. – И я не жду ответа ни сегодня, ни завтра, ни даже через неделю. Я просто прошу тебя дать мне шанс. И смело встретив его взгляд, Гермиона накрыла запястья мужчины своими пальцами, честно отвечая на его откровения. Ведь сейчас, когда он открыл ей свою душу, лукавить было совсем неуместно. – У тебя есть этот шанс, Драко. Более того, я не думаю, что на этот раз тебе придётся ждать желаемого годами. Просто, позволь мне немного времени. – Ты хочешь, чтобы я отдалился? Не приближался к тебе какое-то время, давая возможность подумать? Если ты хочешь, я это сделаю, даже несмотря на то, что не буду скрывать: мне это будет непросто. – Не думаю, что тебе стоит отдаляться, – Гермиона лукаво улыбнулась. – По-моему, мы это уже проходили много лет. Просто, не форсируй вопрос, и мне кажется, очень скоро ты получишь тот ответ, который хочешь. И с этими словами, напоследок сжав его запястья, Гермиона Грейнджер покинула комнату, а Драко ещё долго мечтательно улыбался ей вслед.