Хроники Килдерона

Годы общего обучения остались для наследников в сотнях длинных писем, исчёрканных календарях и мозолях от подавлявших магическую энергию браслетов, носимых всеми одаренными детьми. Долгие двенадцать лет заточения в женском пансионе «Синяя Птица» и мужском лицее «Золотого Феникса» наконец подошли к концу, и молодых наследников семьи Ринновэт ожидал официальный дебют в светском обществе, проходивший на ежегодном Королевском балу в честь первокурсников Академии магии и чародейства. Помогая Фриде составить список необходимых продуктов, Малагфэйн поднял на нее взгляд. Сестра почти совсем не изменилась: все также небрежно собирала волосы и криво пристегивала фамильную брошь, только клыки стали значительно более заметными, а полосы на теле приобрели более яркий пигмент. По эстерианским меркам достаточно привлекательные преображения, но не по меркам жителей Зитласа. Малагфэйна злила эта оговорка по национальности, но все что он мог — оставаться на стороне сестры. — Чего застыл? Записал? — спросила Фрида, осматривавшая содержимое банок на полках. — Да так… — хитро улыбнулся парень, подпирая плечом дверной косяк. — Кажетс-ся в этом году нам с-стоит озаботитьс-ся приобретением лес-стницы. Выш-ше ты уже точно не станешь. — Тебе не говорили, что эстерианцы продолжают расти до двадцати трех? У меня впереди еще два года, — девушка гордо вскинула подбородок и скрестила руки на груди. — Не знаю, как эс-стерианцы, но с-сейчас ты стоиш-шь на с-столешнице, штобы доставать до полки с-с крупами, — Малагфэйн снисходительно приподнял брови в предвкушении бури. — Еще одна шутка про рост и, видит Данари, я укорочу тебе язык, — девушка дернула бровью, а банка, лежавшая в ее руке, казалось, приобрела небывалую легкость. — Как ниско с твоей стороны с-считать это ш-шуткой, — равнодушно парировал парень и увернулся от полетевшей в него посуды. Ни одна игра на свете не заставляла его сердце биться с тем же азартом, как поддразнивания нервной сводной сестры. Пусть вспышки гнева Фриды частенько выходили из-под контроля, она оставалась единственной, кто по-настоящему не боялся его нечеловеческой силы. — Опять за старое? — зазвенел металлом голос подошедшего Дигиталиса. — Быстро собирайтесь! Вдарив звонкий подзатыльник скользнувшему мимо Малагфэйну, мужчина улыбнулся в усы, заметив, как спешно убралась и Фрида. Эта парочка притягивала неприятности и по отдельности, но стоило их тандему воссоединиться, наступало время настоящих катастроф. Сожжение целого поля, череда кровавых расправ над придорожными разбойниками, срыв Королевской охоты — послужному списку этой парочки могли позавидовать самые отпетые повстанцы. Они выросли чудовищами, что не боялись ни боли, ни смерти. Дигиталис сам воспитал их такими, но с каждым годом все чаще задавался вопросом: по силам ли Королю укротить и принять такое наследие Приграничья? Поставив на стол железную банку, мужчина отправился к выходу. И, присаживаясь на облучок, он украдкой обернулся на парочку, скрытую в тени кожаного козырька старенькой двуколки. Парень снисходительно гладил начинавшую зеленеть от предвкушения долгой тряски Фриду, словно любимую болонку, и, встретившись взглядом с Дигиталисом, насмешливо сощурился. Что бы ни задумал безродный паршивец, все шло по его плану. Зелье не выжгло токи энергии Фриды, но и уровень ее энергии не поднялся выше медного, а ее помолвка с семьей Уроборос так и не обросла выгодными для Ринновэт условиями, из-за чего вопрос о передаче прав наследника одаренному найденышу вставал все острее. Малагфэйн достаточно хитер, чтобы осознавать это и терпеливо дожидаться своего часа в тени сводной сестры. «О, милосердная богиня Данари, пусть все это будет моим заблуждением», — мысленно зачитав молитву, вздохнул Дигиталис. Старый, украшенный рубцами боевых шрамов конь бодрой рысью тянул легкую двуколку, изредка всхрапывая в тональности жалобных стонов, доносившихся из-под козырька. Фрида совершенно не выносила поездок и в считанные минуты достигала состояния умиравшего лебедя, что обеспечило изворотливому найденышу легкий путь на светские встречи в качестве сопровождения. Дигиталиса раздражало такое положение вещей, но его дочь слишком верила Малагфэйну, чтобы заметить откровенную манипуляцию и послушать доброго совета. Свернув на узкую улочку, выложенную камнем, мужчина натянул поводья, остановив коня возле портняжной мастерской, над которой красовалась кованая вывеска в виде шляпы с фейскими крыльями. Возле входа семейство ожидала тучная женщина преклонного возраста, с жирно нарисованной родинкой над верхней губой. — Сэр Дигиталис, какая неожиданная встреча, — она растянула дряблый рот в улыбке и присела в реверансе, как только Дигиталис ступил на землю. — Мое почтение, мадам Брунгильда, — мужчина ответил вежливым поклоном, игнорируя несуразно сползшую по ступенькам дочь. — Чем обязан? — Извольте дознаться, от какой печали Вы не отвечаете на приглашения? Моя дочь крайне тоскует по Вам, — плохо скрывая раздражение, спросила женщина. — У одинокого вдовца слишком много хлопот для того, чтобы посещать чаепития, — подчеркнуто равнодушно произнес Дигиталис, догадываясь о неслучайности их встречи.  — Так может, самое время легендарному герою обелить доброе имя? Фамилия Дракнолт Вам будет очень к лицу, — резко развернула ажурный веер мадам Брунгильда. — Человек не может вечно жить прошлым. Небрежно брошенная фраза мелкими осколками разбилась в повисшей тишине. Казалось, воздух вокруг двуколки пропитался сыростью и смертью, окутывая жилистый силуэт хозяина Приграничья. — Я не пятнал своего имени, — тихо произнес мужчина и двинулся на испуганную собеседницу, вынудив отступить с дороги. Фрида и Малагфэйн молча следовали за ним. Ни для кого не являлось секретом, что Дигиталис входил в десятку сильнейших героев Зитласа и от счастливой праздной жизни его отделяло лишь три маленьких «но»: запятнанная фамилия, от которой он не отрекся даже под угрозой смертной казни; внебрачная дочь с явными эстерианскими чертами и странный «ребенок долгой дороги». Мадам Брунгильда была не единственной, кто пытался переманить его в свою семью с помощью денег и женщин. И иногда их предложения казались Дигиталису действительно заманчивыми, но ответственность за тех, кого он приручил, не позволяла эгоизму взять верх. В мастерской семью встретила низенькая круглоглазая старушка в кружевном чепчике, едва прикрывавшим нежно-фиалковые хитиновые пластины на лбу. Хозяйка мастерской являлась одной из немногих полукровок, с боем вырвавших признание и право заниматься ремеслом наравне с людьми. Зачастую же нежные нимфы так и увядали в борделях вместе с матерями-феями, без права на свободу и достойную жизнь. — Господин Дигиталис, Вы, как всегда, безупречно пунктуальны, — тактично улыбнулась старушка, несоразмерно длинными сучковатыми пальцами дав знак помощнице, которая тут же поспешила в скрытое шторой помещение. — Ваш заказ готов. — Польщен, мадам Шалтир, — мужчина положил руки на плечи наследников. — Надеюсь, в этот раз наша встреча состоится не так скоро. — Всегда рада Вашим визитам, — она неожиданно перевела взгляд на Малагфэйна и, чуть понизив голос, добавила: — Даже самым неожиданным. — Чудно, — хмыкнул Дигиталис и подтолкнул парочку к примерочным. Взгляд парня на секунду изменился, и он спешно скрылся за шторами. Дигиталис нахмурился. Мадам Шалтир получила право на ремесло совершенно не за фейское очарование, а за чрезмерно длинные и острые уши, слышавшие много темных секретов Зитласа. Оставалось надеяться, что найденыша с ней связывали только невинные попытки разузнать о родне. — Они так быстро растут. Я помню те времена, когда мне не требовалась подставка, чтобы снимать их мерки, — тепло улыбнулась мадам Шалтир под звуки копошений за шторами. — И чем старше они становятся, тем сложнее за ними следить, — вполголоса произнес Дигиталис и заложил руки за спину. — Я наблюдала за многими поколениями Ринновэт, и своенравие всегда было отличительной чертой Вашей семьи. Они такие, какими и должны быть наследники вольного Приграничья, — насмешливо произнесла она и отступила на полшага, как только наследники вышли из примерочных. — Хочется в это верить, — коротко бросил мужчина. Последняя примерка прошла успешно. Малагфэйн и Фрида облачились в однотонную темно-синюю форму с высокими воротниками, напоминавшую скорее солдатскую, чем чародейскую. Неприглядное, но крайне практичное решение для склонных к разрушениям сорванцов. — Хорошая работа, мадам Шалтир, — отдав монеты хозяйке мастерской, кивнул Дигиталис. — П-подождите. Господин… Вы уверены, что не хотите подобрать для вашей дочери более подобающий наряд? Она все-таки уже не девочка… Мне кажется, не очень правильным облачать ее в мужской наряд на столь важное мероприятие, — осторожно подбирая каждое слово, произнесла сконфуженная старушка. Дигиталис перевел взгляд на застегивавшую манжеты дочь. В традиционном платье она действительно могла бы произвести лучшее впечатление на общество, а благодаря миловидному личику, возможно, заручилась бы поддержкой состоятельных покровителей. Но приемлемого наряда было недостаточно, чтобы привлечь внимание Придворного чародея и положение требовало дерзких решений. — В этом нет необходимости. Пусть Зитлас еще до официального дебюта увидит настоящий дух Приграничья, — Дигиталис задумчиво огладил бороду. — Как пожелаете, — почтительно склонилась мадам Шалтир.

***

Звонкий бой колоколов старой часовни созывал вереницу картежей к огромному белоснежному зданию, украшенному гранитными плитами. По каменной лестнице легендарной Академии поднимались представители придворных магов в окружении расторопных слуг, зажиточные наместники в роскошных мехах и даже робкие наследники побочных аристократических ветвей, зачастую отличимые от простолюдинов лишь благородным происхождением. И на фоне яркого разнообразия титулов и нарядов, хозяева Приграничья дополнили общую симфонию нотами напряжения. «Почему этих предателей до сих пор не лишили титула?», «Вернулся героем и думает, что ему все будет вечно сходить с рук», «Омерзительно. Почему Король это допускает?», — аккомпанировал шествию Ринновэт оживленный гомон, вынуждая Малагфэйна скучающе закатывать глаза. Люди слепо ненавидели их за проступки, совершенные прошлым главой больше двадцати пяти лет назад, ловко опуская любые заслуги. И причин не соответствовать собирательному образу мерзавца у парня с каждым годом оставалось все меньше. Остановившись посередине большого зала, украшенного резными белоснежными колоннами, Дигиталис еще раз обернулся на наследников. Сегодня в его погасшем взгляде появилось нечто новое, похожее на искренне беспокойство и гордость. Он придирчиво поправил каждому воротник и смахнул несуществующие пылинки с плеч. На какое-то мгновение Малагфэйну даже показалось, что старик волновался за них, но напутственная речь быстро поставила все на свои места. — Я буду наблюдать с трибун, и только попробуйте что-нибудь выкинуть сегодня — три шкуры спущу… С каждого, — строго произнес Дигиталис, поочередно ткнув пальцем в наследников. — Расве мы когда-нибудь Вас-с расощаровывали, ущитель? Этот день будет несабываемым, — облокотившись на голову сестры, беззаботно улыбнулся Малагфэйн. — Этого я и опасаюсь, — холодно бросил мужчина и направился к распахнутым вратам, ведущим на трибуны. — Волнуеш-шься, с-сестрица? — спросил парень, ощутив мелкую дрожь под рукой. — Папенька в ярости, — севшим голосом отозвалась Фрида. — Что если сэр Лисохвост оказался прав, и мне не хватит энергии, чтобы поступить? Похоже, отеческое напутствие впечатлило ее явно больше, чем следовало. Зрачки девушки были расширены настолько, что скрыли почти весь ободок радужки, а лицо приобрело нездоровую бледность. Сегодня на нее смотрел весь Зитлас, и от любого действия могла кардинально измениться жизнь всей семьи. Малагфэйн не мог избавить сестру от неблагодарной ноши, но желал отвлечь от роя гнетущих мыслей, захлестнувших ее рассудок. — Когда ты злиш-шься, то страш-шнее любого дракона. Если не будеш-шь никого жалеть — все полущится, — тепло сощурившись, парень достал из кармана небольшой гребень, украшенный стеклянными лепестками, и вставил его в низкий пучок сестры. — Это тебе, на удащу. Я видел Брунгильду с-среди экзаменаторов, так ш-што будь начеку. — С-спасибо. Думаешь она сделает ход прилюдно? — осторожно коснувшись украшения, растерянно произнесла девушка. — Лиш-шь с-сегодня абитуриенты с-сражаются нас-смерть. Я бы не упус-стил такой шанс-с, — сощурился Малагфэйн и положил руки ей на плечи. — Ес-сли с-станет опас-сно, забудь с-слова старика и беги. Я буду на твоей с-стороне. — И позволить надменному сопляку стать моим поручителем? Только через мое хладное бездыханное тело, — насмешливо бросила Фрида, подняв на него взгляд. — С-сабавно слышать это от малявки, — на губах Малагфэйна появилась едва заметная улыбка облегчения. Раз сестра способна на дерзости, ей определенно стало лучше. Иногда ему хотелось, чтобы Фрида оставалась беспомощной немного подольше и позволила себя защитить, но, к счастью или к сожалению, гордость, граничившая с безрассудством, являлась их главной родственной чертой. — Леди барашка! — раздался голос неподалеку. К парочке спешил невысокий худощавый парень в черной мантии, расшитой золотыми геометрическими узорами. Этого плута Малагфэйн ни с кем бы не спутал, ведь именно его молитвами злополучная помолвка и стала возможна. На груди у провидца поблескивала отполированная фамильная брошь в виде змея, кусавшего собственный хвост, символ семьи Уроборос.  — Вы непристойно эпатажны для будущей Уроборос. Вам стоит больше заботиться о репутации будущей семьи, — ехидно произнес провидец, оценив Фриду взглядом и задержав взгляд на уровне ее бедер. — А Вы слишком много дерзите будущей главе семьи, сэр Нуар, — не впечатленная проявленным вниманием Фрида нервно дернула бровью и скрестила руки на груди. — Упрямство совершенно не красит женщин, но Ваша строптивость умиляет, — Уроборос приблизился с грацией паука, подбирающегося к трепещущему в силках мотыльку и приторно-ласково улыбнулся. — Наша церемония состоится в белый день, и у Вас просто не осталось времени что-либо изменить. Пора принять поражение, леди Ринновэт. — Но для этого Вам еще надо пережить зиму, — девушка опасно сверкнула глазами и сделала шаг навстречу так, что оказалась с ним лицом к лицу. — Я просто перестану играть, и у Вас останется лишь два выхода: сойти с ума в пучине кошмаров или подчиниться. Разряженный воздух едва ли не трещал от напряжения, возникшего между ними. Показное снисхождение провидца захлебывалось в волнах ее ярости. Словно дикая кошка и змей они застыли в опасной игре взглядов, где исход определяла выдержка. — Какая же Вы все-таки бессердечная, — цыкнул Уроборос и первый отступил, вызвав у Фриды усмешку. — Не расстраивайс-ся, — снисходительно протянул Малагфэйн, положив ладонь на его плечо. — Прос-сто тебе с-суждено быть на вторых ролях. — Думаешь, получил фамилию и стал одним из нас, безродный отброс? — холодно произнес провидец и сбросил руку с плеча. — Разумеетс-ся нет, я с-считаю с-себя лучше, — невозмутимо парировал парень и, заметив, как раздулись ноздри оппонента, добавил: — Не нервнищай, а то с-сестрице с-снова придется выхаживать тебя, как с-слепого щенка. — Посмотрим, как вы заговорите весной, — уязвленный провидец сделал несколько шагов назад. — Разрешите откланяться. Заметив предательский блеск в чужих глазах, Малагфэйн раздраженно поджал губы. И в этот раз нерадивый женишок трусливо сбежал от провокаций, не найдя мужества противостоять даже собственной невесте. Люди называли это тактичностью и воспитанностью, но Малагфэйн искренне ждал если не удара в челюсть, то хотя бы брошенной в лицо перчатки, доказывающей принадлежность к мужскому полу этого тощего хлюпика. Оттого созерцание очередного позорного бегства вызывало лишь раздражение. — Как ты думаешь, я когда-нибудь смогу полюбить его? — провожая провидца долгим взглядом, с грустью спросила Фрида. — Ес-сли тебя привлекают с-слезливые девщонки, определенно, — равнодушно заключил Малагфэйн и указал на врата, украшенные темно-бордовыми гобеленами. — В любом с-случае, нам тоже стоит поторопитьс-ся. Факультет Поддержки там, смотри, не потеряйся в толпе. — Ты совсем не помогаешь, — она раздраженно дернула бровью. — Это и не было моей с-селью, — хмыкнул парень, отправляясь к синим гобеленам факультета Боевой магии. Вскоре над ареной, покрытой сизым песком, вспыхнула сотканная из магической энергии золотая таблица с именами абитуриентов и их уровнями энергии. «Поединки за право поступления на Факультет Боевой Магии открывают Михаэль Ринновэт и Карсил Ветрокрыл. Просим участников проследовать на поле боя», — объявила одна из старших учениц, выступавшая в роли комментатора. Видимо, Брунгильда решила вывести младшего наследника первым из игры, показательно растерзав на глазах сестры. И Малагфэйн надеялся разыграть обратную сторону медали этого изящного плана. Выходя из тени каменной арки, он заметил слащавого щуплого паренька с намертво закрепленными воском локонами. Аристократ игриво крутил золотой компас на длинной цепочке, бодро салютовал скандирующей публике и совершенно не производил впечатления воина, что настораживало. Но Малагфэйну некуда было отступать, старик ручался за него лишь пока парень был полезен. — Не думал, что первая победа будет настолько легкой, — картинно воскликнул Ветрокрыл, пафосно поймав компас в ладонь. — Беги, пока есть время, безродный мусор. Твое место среди пушечного мяса, вроде Факультета Поддержки. — Молщи, — парень невозмутимо начертил в воздухе воздушную печать, увеличивавшую громкость голоса, и произнес: — Прошу прощ-щения, леди, Вы ош-шиблись в произнош-шении. Мое имя Малагфэйн. — Д-да как ты… Как ты смеешь?! — от негодования противник перешел на истеричный фальцет. — Ис-спользовать заклинания на с-состязаниях боевых магов?.. Согласен. Ис-стинное кощ-щунство, — он с издевкой приподнял тонкую бровь. Протрубил рог, и в ту же секунду Малагфэйн сорвался с места. Тактика ближнего боя порицалась среди благородных особ, но тем и была особенно эффективна против них. Чтобы отпугнуть безродного, Ветрокрылу пришлось атаковать наугад. Воздушные вихри свистели, рассекая землю и каменные стены арены, но не черную тень, которой они предназначались. Мгновение. И кристальные глаза, рассеченные вертикальными полосами зрачков, вспыхнули в считанных сантиметрах от лица аристократа. Один прямой удар в челюсть опередил дальнейший исход боя. Свалив оглушенную жертву на землю, Малагфэйн продолжил добивание, как его учил Дигиталис: «Чтобы маг не смог создать сложное заклинание, достаточно выбить ему передние зубы. Если сообразит использовать пульсар…». Он перехватил чужую руку и направил ладонью вверх, чтобы огненный шар взмыл в небо. «Ломать пальцы». Глухой хруст положил начало душераздирающим воплям, заполнившим арену. Крики Ветрокрыла заглушил в рев рога, объявивший окончание поединка. Медленно поднявшись на ноги, Малагфэйн извлек из кармана белоснежный платок и, брезгливо протирая руки от чужой крови, направился прочь под взволнованные возгласы бежавших к стонущему телу лекарей. Даже если Ветрокрылу удачно собрали бы поломанные кости, зубы не вернуло ни одно зелье из Гремуара Истины, что ставило крест на карьере мага. Малагфэйн всегда заставлял дорого платить за пренебрежение. «Победа достается Малагфэйну Ринновэт!», — нервно выпалила комментатор.

***

Поединок брата больше напоминал избиение младенца, нежели сражение магов золотого уровня. Не в силах больше смотреть на откровенную расправу Фрида тихонько ускользнула в сторону столовой, чтобы немного развеяться и промочить пересохшее горло. Благо, для гостей Академии на каждом углу висели таблички с указателями, так что сопровождение брата не требовалось. Внезапно раздавшийся неподалеку шум заставил девушку остановиться. Она знала этот до боли неприятный звук. Кто-то раскатисто всхлипывал, скрывшись в тени лестничного пролета. Утешение несчастных не являлось сильной чертой Фриды и, нахмурившись, она прибавила шаг в надежде, что кто-то другой успокоит расстроенного человека. Однако спустя еще несколько надрывных всхлипов, эхом разносившихся по пустым безлюдным коридорам, девушка тихо буркнула: «Я еще пожалею», и, развернувшись, направилась на звук. — Прошу прощения, я могу Вам помочь? — спустившись по ступенькам, Фрида мягко коснулась плеча обнимавшего собственные колени незнакомца. Лопоухий парень в грязно-зеленом камзоле поднял постриженную под горшок давно немытую голову. Угловатое квадратное лицо, расчерченное огромными синяками под глазами и влажными, нелепо дрожащими губами, что придавали ему особенно жалкий вид. Но от безумного взгляда светлых, словно матовое стекло, глаз, Фриду пробрали мурашки. Мирно дремавший в недрах подсознания эстерианский инстинкт буквально взвыл, приказывая вгрызться в глотку несчастного без промедлений, будто перед ней сидел не меньше, чем демон Мира Теней. Пугаясь собственных мыслей, она невольно отступила на пол шага назад. — Н-не стоит т-тревожиться, леди, Вы не сможете мне п-помочь, — его неуверенная улыбка буквально приковала ноги Фриды к земле. Сделка с совестью не удалась, и бросить парня в таком состоянии девушка просто не смогла. «Каждый сам определяет, когда ему становиться чудовищем», — так учила покойная мать и, кем бы ни рисовало Фриду светское общество, она считала себя человеком. — Выслушать печального незнакомца мне вполне по силам, — собрав волю в кулак, девушка протянула незнакомцу платок. — Б-благодарю, — он небрежно размазал слезы по лицу и громко высморкался. — Что же Вас так сильно огорчило? — Фрида прислонилась спиной к холодной стене рядом с ним. Он молчал и нервно теребил промокший платок, глядя на собственные ботинки, а она не торопила, рассматривая цветочные узоры витражей на окне. Спустя долгую минуту, наполненную лишь тихими всхлипами, парень тихо начал говорить, постепенно переходя на надрывный шепот: — Я п-первый одаренный в семье, и у меня нет своего титула. Мои п-поручители издеваются надо мной, а аристократы с-смешивают с грязью. Я не могу даже писать п-письма родным, пока не выполню задание… Я больше не могу… Это не жизнь, а жалкое существование… — Именно поэтому Вы обязаны стать достойнее всех, — резко перебила его Фрида и протянула руку. Как только парень неуверенно коснулся изуродованных ожогами пальцев, она схватила его кисть и рывком подняла на ноги. Не дав незнакомцу опомниться, Фрида сделала шаг навстречу и, сжав чужую челюсть, заставила поднять голову и выпрямить спину. — Первый в своем роду должен нести имя семьи с гордо поднятой головой, потому что Вас выбрала не родословная, а сама Данари. Избранные не смотрят снизу вверх. Самоуверенный и почти приказной тон девушки прозвучал настолько убедительно, что парень умолк на половине всхлипа. Широко распахнув глаза, он изумленно смотрел на нее сверху вниз, но с каждой секундой удивление перерастало в грусть. — Леди… — еще секунду назад давившийся слезами парень странно улыбнулся и совершенно перестал заикаться. — Вы говорите о гордости, но на самом деле такое же чудовище как и я. Скольких Вы убили этими крошечными ручками? Запах крови глубоко въелся в Вашу кожу. Изуродованная ожогами ладонь, сжимавшая чужую челюсть, дрогнула. Нельзя. Нельзя поддаваться на прямые провокации в столь важный день. Кипящая кровь обжигала затылок и отдавалась волнующим трепетом глубоко в груди, подстегивая желание затолкать брошенные слова обратно в глотку мерзавцу. — Как ты меня назвал? — тихо спросила Фрида. — Чудовище, — отчетливо повторил парень, глядя ей прямо в глаза. Это стало последней каплей и, вжав парня в стену, Фрида перехватила его за горло, оскалив клыки, не замечая, как он потянулся к рукояти покоившегося в ножнах клинка. Набиравший обороты конфликт нарушил разносившийся по коридорам девичий голос: — Леди Фрида!.. Ле-е-е-еди Фрида!.. Где Вы? Участник перед Вами сбежал с экзамена, Ваша очередь!.. Леди Фрида! — Радуйся, что я спешу, — прошипела Фрида и, отпрянув, поспешила вверх по лестнице. В коридоре ее искала высокая девушка в белых одеждах с золотым венцом в виде птичьих крыльев. В пансионе их связывали не самые приятные ситуации, оттого беспокойство дочери легендарных героев показалось Фриде подозрительным и странным. — Ну где Вас носит? Скорее… Иначе Вам объявят техническое поражение, — возмутилась девушка, перехватывая посох с изголовьем в виде солнца в затмении. — Почему он сбежал? — не сбавляя темпа, коротко спросила Фрида. — Я подумала, что Вы тоже испугались, и пошла за Вами… — взволнованно говорила она, теперь уже едва поспевая за Фридой. — Все-таки Ултар Годнельд слишком крупный противник для Вас. — Вы будто забываете, с кем имеете дело, леди Банти, — хмыкнула Ринновэт.