Хроники Килдерона

«Ултар Годнельд одерживает техническую победу. И его вторым противником становится… Фрида Ринновэт. Фрида Ринновэт, просим Вас проследовать на поле боя, — разносился голос комментатора через сотни воздушных печатей, висевших вокруг арены. — Фрида Ринновэт, просим проследовать на поле боя». Бойкая дробь стальных набоек волной прокатилась по пустующим коридорам. И когда Фрида скользнула в тень каменного коридора, ведущего на арену, у одного из длинных темных силуэтов вспыхнули голубым глаза: — Не жалей с-слабых. Брат все-таки пришел подбодрить ее. Улыбнувшись уголками губ, девушка продолжила путь на арену. Сострадание и жалость к противникам никогда не обременяли сердца Малагфэйна, оттого его стратегии отличались успешностью, но в этот раз Фрида желала сделать все правильно и победить, как подобало аристократке. Однако вид первого противника вносил серьезные изменения в первоначальную тактику. Возле дуэльного барьера терпеливо ожидал юноша, один кулак которого был чуть ли не в половину головы Фриды, отчего слова леди Банти перестали казаться ей пустой насмешкой. При виде соперницы парень изумленно поднял кустистые брови и тут же сконфуженно потупил взгляд. Порядочные леди не носили брюк, так что его реакция была вполне ожидаема. — Я, конечно, слышал, что Приграничье живет по своим законам… Но всему же есть предел! Вы ведете себя как… — парень демонстративно отвернул голову в сторону, но на последнем слове замолчал, словно желая перефразировать. — Как дикарка, — равнодушно закончила за него Фрида. — Если не будете на меня смотреть, победа станет непростительно легкой. Не разочаровывайте моего папеньку, он смотрит. — Прекратите паясничать! — Ултар резко обернулся и встретился с насмешливым прищуром чужих глаз и, прочистив горло, продолжил: — Я не бью женщин — это мой принцип. Советую Вам сдаться до начала поединка. — Посмотрим, насколько крепки Ваши идеалы, — Фрида обнажила клыки в заинтересованной улыбке. Затрубил рог, и в то же мгновение девушка сорвалась с места, сокращая дистанцию, но у противника явно были иные планы на поединок. Он произнёс короткое заклинание и, топнув ногой, сделал широкий пас рукой, разделив арену высокой каменной стеной.  — Я же сказал, что не намерен с Вами сражаться! — крикнул Ултар, приводя преграду в движение. Когда тень от движущейся стены накрыла девушку, ее лицо исказил звериный оскал. Никто не смел отпихивать ее, как бестолкового котенка, тем более, на глазах отца. Слишком слабое, чтобы пробить стену, но достаточное, чтобы обеспечить путь наверх, пламя пульсаров яростно вгрызлось в холодный камень, разбивая мелкими искрами желание держаться кодекса аристократов и открывая путь на вершину стены. — Дер-рись как мужчина, тр-рус! — не своим голосом рявкнула Фрида, перекинув одну ногу через стену. Ултар не ответил на провокацию, чем только подлил масла в огонь. Зрачки черных глаз сузились до точек, и два глухих удара вызвали взволнованные вздохи с трибун. Багровые ожоги от пульсаров дымились на неподвижном теле парня, упорно продолжавшего двигать заклинанием преграду к границе боевого поля в надежде решить все технической победой. Ослепленная вопиющим пренебрежением, Фрида сложила указательные и большие пальцы в треугольник, чтобы увеличить силу атаки. Если люди не желали видеть в ней равную мирным способом, оставалось внушить уважение через страх. Концентрированный пульсар с рокотом взорвался, оставив на теле кровоточащую рану. Снова. Снова. И снова. Но противник даже не пытался защититься, поселяя в руках мелкую дрожь. «Запах крови глубоко впитался в Вашу кожу», — чужие слова белым змеем обвивались вокруг изуродованных ожогами пальцев. Не счесть всех калек, что вышли из-под ее легкой руки и даже обожаемый младший брат носил на себе следы неутолимой злости. В таких победах не было ни чести, ни удовлетворения, лишь пустота и бесконечное сожаление. Поджав губы, девушка ослабила заклинания, чтобы не убить Ултара. Однако, заметив, что он практически вытолкнул ее за границу поля, вновь злобно сощурилась и сделала длинный прыжок со стены, мягко приземлившись напротив него на четыре конечности, словно кошка. Такой исход явно не входил в планы Ултара, но он сумел сохранить лицо. — Вы неприлично настойчивы для леди. Я долго вырабатывал устойчивость к боли, и эти пульсары просто щекочут меня, — сквозь боль парень снисходительно усмехнулся. — Он прос-сто лопух, который пос-ставил вс-се на одно заклинание, а теперь выдохс-ся и выманивает тебя в блиш-шний бой. Прос-сто добей его, — тихо пробормотал наблюдавший из тени арки Малагфэйн, но звук низкого эстерианского рывка заставил его измениться в лице. Ултару повезло удачно сыграть на главных слабостях Фриды. Она не могла убить безоружного, но была слишком гордой, чтобы стерпеть провокации. Грязный, но весьма действенный метод против вспыльчивых особ вроде нее. Малагфэйн раздраженно цыкнул. В честном ближнем бою у сестры просто не было шансов — слишком большая разница в весе. Слушая, как за стеной раздавалась дробь ударов, Малагфэйн стиснул зубы, поняв, что Фрида попалась в захват. Воспользовавшись ее замешательством, Ултар закинул девушку на плечо, словно мешок, и понес к заветной линии, положив конец играм в благородство. Фрида больше не могла сдерживаться и, наплевав на кодексы чести, ударила в открытую спину. Пульсары рвали в клочья ткань и плоть, а тупые короткие ногти обожженных рук оставляли царапины на свежих ожогах. Парень рычал и пытался отодрать от себя взбесившуюся дикарку, чтобы швырнуть за пределы боевого поля, но она вцепилась мертвой хваткой, превращая последние минуты поединка в борьбу с демоном Мира Теней. Еще метр. Еще шаг. Еще секунда. Вырваться любой ценой. Удержаться вопреки всему. Во что бы то ни стало остаться верными себе. Трибуны с волнением наблюдали отчаянное противостояние, напоминавшее вулкан, объятый яростью огня. Никто не собирался уступать, но неумолимо приближавшаяся черта предвещала скорую развязку. И, остановившись возле границы поля боя, Ултар собрал последние силы в кулак и грубо оторвал вместе с кусками кожи изрядно выдохшуюся мучительницу, поставив за линию.  — Я же сказал, что сегодня не буду с Вами сражаться, — с тяжелой отдышкой произнес он, заметив слезы досады в уголках черных глаз. — В следующий раз я убью Вас! — яростно шипела девушка, не в силах восстановить дыхание. — В следующий раз я буду серьезен, — вопреки пугающим ранам, парень учтиво поклонился, прежде чем отправился прочь. «Ултар Годнельд вновь одерживает безоговорочную победу! Победа без единого удара! Потрясающе!» — восторженно восклицала комментатор под крики скандирующей публики. Провожая названного героя взглядом, Фрида сгорала от негодования. Она не чувствовала себя поверженной, скорее, вымотанной и публично униженной. Люди ее боялись и презирали, но никогда не игнорировали, что придало поражению особые, ни с чем не сравнимые ноты горечи. Единственное, что оставалось — утереть слезы и покинуть арену с гордо поднятой головой, чтобы взять реванш с новым противником. И когда девушка ступила в прохладные объятья тени, что-то схватило ее за грудки и, рывком подняв в воздух, прижало к стене. — Какого щерта ты вытворяеш-шь?! — раздраженно шипел Малагфэйн, удерживая сестру на уровне глаз. — Ес-сли хотел с-сдохнуть — его проблемы. — Он был безор-ружен! — оскалилась сквозь пелену слез Фрида. — Он с-снал на што шел, — парень хорошенько встряхнул сестру, глядя на орнамент эстерианских полос на ее шее. — Людиш-шки никогда тебя не прис-снают, пока будеш-шь с-с ними церемониться! — Признание такой ценой мне не нужно! — она схватила кисти брата, готовясь сорвать всю невысказанную злость на нем. — Пус-стоголовая… — зрачки Малагфэйна сузились до вертикальных полос от предвкушения драки. «Фрида Ринновэт и Боб Корхурст, просим Вас проследовать на поле боя!» — вмешался в семейную перепалку голос комментатора. Парочка застыла в изумлении. По правилам, поединки боевых магов чередовались с магами поддержки, чтобы дать абитуриентам возможность восстановиться между сражениями и развлечь разнообразием прибывших гостей. — Што-то не так, не ходи, — поставив сестру на землю, настороженно произнес парень. — Проиграю второй раз и вылечу быстрее ветра, — протянула Фрида, глядя в сторону арены. — Видимо, это и есть ход Брунгильды. Малагфэйн все еще сжимал воротник сестры, то ли из злости, то ли от нежелания отпускать. Фрида разделяла его беспокойство, но сейчас они играли на чужом поле и по чужим правилам. У последней кровной наследницы не было права на публичное бегство и, собрав волю в кулак, она мягко отцепила пальцы брата. — С-старая лис-са вс-се прос-считала, — хмурясь, Малагфэйн зажал пальцами лицо сестры и бесцеремонно стер рукавом следы чужой крови. — С-ступай и только рис-ски еще рас-с с-сдержаться. — Не шипи, без тебя знаю, — беззлобно проворчала Фрида, отпихивая его и отправляясь на арену. Однако возле дуэльного барьера ее никто не встретил. Прошла минута, вторая и третья, а девушка так и стояла на пустующей арене под неровный гул трибун, прерываемый дежурными репликами комментатора. «Боб Корхурст, пожалуйста, проследуйте на поле боя, иначе Вам будет засчитано техническое поражение», — в очередной раз донеслось из воздушных печатей. Дополнительное объявление не принесло результатов, и Фрида раздраженно дернула бровью. Вот уже второй противник пренебрегал ею, но на этот раз даже не изволил показать лица. Страх к поверженной грязнокровке выглядел слишком противоестественным, чтобы оказаться правдой, и закравшиеся сомнения громко подтвердила комментатор: «Фрида Ринновэт одерживает техническую победу. Вашим третьим и последним противником становится Кристиан Лаксис». Сотканная из золотых потоков магической энергии таблица мягко замерцала, отображая имя, фамилию нового противника и его уровень энергии. Серебряный уровень. Кровь отлила от лица Фриды. Брунгильда одолжила ей одну победу, чтобы поставить в безвыходное положение, ведь для поступления абитуриентам необходимо победить в двух поединках из трех. Фрида могла сдаться и пожаловаться на ошибку распределения, потеряв возможность поступить в этом году. Никто не осудил бы ее за это, но скорая свадьба не оставляла времени на мудрое решение. Провал на экзамене развязывал руки Уроборос, позволяя лишить Фриду права на главенство в семье в виду неспособности к колдовству, и стремление остаться на равных в браке по расчету побеждало страх смерти. — Фрида! — понявший ее желание Малагфэйн бросился на поле, но купол защитного барьера не выпустил его из черной пасти каменной арки. — Фрида с-сдавайся! Не дур-ри! Он с-серебряный, Фрида! Но его возгласы так и остались без внимания. Девушка внимательно изучала приближавшегося противника, казавшегося подозрительно знакомым. Белая лилия на гербе, правильные черты лица и небесно-голубые глаза вспышкой света вскрыли чертоги воспоминаний. Прошлой зимой Ринновэт придушили поставки невольников через волчьи тропы и изъятые письма косвенно указывали на принадлежность Лаксис к сделке со зверолюдами. Фрида лично видела оттиск в форме лилии на договоре и, если бы не пожар в зале суда, уничтоживший письма, они не встретились бы с Кристианом у одного барьера.  — Так-так-так… Неужто сама внучка выродка Варона? Говорят, он был таким же злобным карликом с дурацким хохолком на макушке. Кровь и правда крепче воды, — с гадкой усмешкой произнес он. — Интересно, насколько похожи ваши потроха? — Мило, что Вы помните членов моей семьи, так же, как я — тексты сгоревших писем, — парировала Фрида, заметив, как скривились губы противника. Злейшие враги разных уровней и направлений не могли встреться на арене по чистой случайности, и с каждой секундой осознание связи Лаксис с Брунгильдой Дракнолт теснило жажду свободы. Идти против двух влиятельных семей на их территории было настоящим безумием, и под нараставший вой рога Фрида подняла руку в знак поражения. Только ее жест остался без внимания комментатора и рог предательски замолчал, подтвердив худшие опасения: это публичная расправа. Лаксис с плотоядной улыбкой прошептал заклинание и провалился под землю. Фрида скрипнула зубами и, сделав полшага назад, замерла, вслушиваясь в гомон взволнованных трибун. Резко парировав в сторону, ей едва удалось избежать шипа, выросшего прямо под ногами. Каменный гребень из смертоносных кольев цеплял набойки каблуков, змеем преследуя петлявшую тень. Лаксис словно знал точное местоположение Фриды и загонял, как зверя. Взрывая песок каблуками, девушка проклинала себя за то, что оставила слова брата без внимания. Кристиан был того же уровня, что ее отец, и, при желании, мог разобрать противницу на части в два заклинания, но вместо этого скрывался под землей и тянул время. Словно избегал встречи в ближнем бою. Низкая скорость чтения, замедленная реакция или физическая слабость — любой из недостатков мог изменить исход. Схватившись за выросший шип, Фрида расперлась между зубьев каменного гребня, чтобы не касаться земли, и ударила пульсаром в метре от себя. Догадка подтвердилась. Лаксис ориентировался только на звук, что позволило ей ненадолго сменить роли и перевести дух. — Неплохо для грязнокровки, — пророкотал показавшийся из укрытия противник. — Пора с-становитьс-ся с-серьезней, с-сестрица, — тихо произнес Малагфэйн, сжав горевшие на кончиках пальцев синие огоньки в кулак, из-за чего подаренный им гребень исчез из пучка Фриды и, появившись у ног Кристиана, ярко сверкнул на солнце. Сестра никогда не искала поводов для хорошей трепки, но лишь покушение на ее сокровища, могло заставить забыть о жалости. И подарок «на удачу» от любимого младшего брата прекрасно подходил на эту роль. — Оу, это, кажется, твое? — с ухмылкой Лаксис двумя пальцами поднял переливавшуюся на солнце приманку. — Вер-рни, — севшим голосом пророкотала девушка, не нащупав гребень. — Ой, — глядя ей прямо в глаза, парень отломил цветы, с ухмылкой раскрошив тонкие крепления. — Кажется, я случайно сломал эту дешевку. Красные лепестки цветного стекла каплями тонули в рыхлом песке, словно кровь на полуночном снегу, словно ненавистно-красные брызги на картине с сиренью, красные разводы на пастях зверолюдов, красные пятна на плаще отца и на запертой двери хижины в лесу. Ненавистный цвет, однажды лишивший Фриду всего, застилал разум багровой пеленой. Зрачки черных глаз расширись, а заплетенные кудри разорвали атласные ленты, вздыбленным эстерианским гребнем спадая на сгорбившуюся спину. Коснувшись изуродованными ожогами пальцами земли, девушка сделала рывок, в считанные секунды настигнув жертву. Кристиан едва успевал парировать ее низкие звериные броски. Когда при очередном маневре Лаксис образовал пульсар, Фрида вгрызлась в его кисть, вытягивая магическую энергию. Как паразитка. Сквозь нахлынувшую слабость он с трудом использовал заклинание каменного тарана и отбросил девушку на другой конец поля. — Чудовище… Ты хоть понимаешь где находишься?! — сжимая онемевшую от боли руку, ошарашено крикнул парень. Казалось, что Фрида не слышала его слов или не понимала их значение. Медленно поднявшись, она только немного потрясла головой и вновь встала в стойку для броска. Лаксис нервно сглотнул, бой с бешеной эстерианкой, скрывавшейся под личиной чародейки медного уровня, совершенно не входил в его планы. Не теряя ни минуты, он побежал к границе поля и, как только Фрида бросилась наперерез, гадко ухмыльнулся. — Обещанная западня! — выкрикнул Лаксис, активируя скрытую магическую печать под ногами девушки. Пасть из каменных зубьев захлопнулась над ее головой, образуя каменную клетку. — Вот Вы и попались, леди Ринновэт. Готовы молить о пощаде? — сквозь отдышку торжествующе произнес Кристиан, но ответом стал сконцентрированный пульсар, прошивший насквозь его колено.  — Теперь не сбежишь, — хищно улыбнулась девушка, сложив большие и указательные пальцы в треугольник. Рухнув на землю, Лаксис с трудом отбил второй пульсар и произнес заклинание «сад кошмаров», создав вокруг каменной клетки грязно-зеленые клубы газа. Спустя пару мгновений из облака вылетел пульсар, но так и не настиг цели. — Не волнуйтесь, будет больно. Сначала удушье… Потом откажет зрение… Затем начнут разрушаться токи энергии. Вы обречены, леди, — нервно хихикал парень, неосознанно переходя на уважительные обращения. Он, затаив дыхание, слушал, как Фрида билась в газовой западне, словно опасаясь, что у нее могло получиться вырваться. И стоило животному страху немного отпустить сердце Лаксиса, из облака вырвались десятки рассыпавшихся налету пульсаров. Дикарка из Приграничья больше не пыталась спастись, она собиралась утащить противника с собой, в Бездну Мира Теней. Единственной целой рукой наращивая каменную преграду перед собой, Кристиан сквозь зубы шептал молитвы верховной богине Данари, но общение с высшими силами разрушил крошечный концентрированный пульсар, неожиданно пронзивший ядовитую завесу и плечо парня. «Внимание! Произошла ошибка распределения и нарушение работы печатей! Немедленно остановите поединок!» — объявила выбежавшая на центральную лоджию комментатор, образуя воздушную печать с помочью еще двух студентов. Под звон ее голоса купол защитного барьера покрыла сеть синих трещин и, громко хлопнув, он рассыпался тысячами мерцавших огоньков, оставив без внимания зрителей показавшуюся на поле черную тень. — Фрида! — закрывшись рукавом, Малагфэйн разбил пульсаром зубья клетки и выволок обмякшее тело сестры из исчезавшего ядовитого марева. — Пус-стоголовая… Прос-снись! Хватит с-спать! Я же сразу с-сказал бежать! Вещ-щно никогда меня не с-слушаешь! С-смотри на меня, когда я тебя отчитываю, бес-столочь! Малагфэйн чувствовал, как холодело тело на его руках и как нечто темное и знакомое смотрело на них из сгустившихся теней. Пронизывающий холод в основании шеи он едва ли мог с чем-то спутать. Среди общего гула и суматохи парень отчетливо слышал приближавшиеся тяжелые шаги хромого человека. Человека, которого не мог увидеть, но ощущал всеми фибрами души. — Эй, ты. Сдвинься! — рявкнула на ухо фея в одеждах лекаря и с массивным железным ошейником, возникшая буквально из ниоткуда. Проверив пульс на шее Фриды, она ловко оттеснила отрешенного Малагфэйна и начала делать пострадавшей массаж сердца. — Не в мою смену, милочка. — Оставьте, леди Лиралайн. После Сада кошмаров не просыпаются, — пренебрежительно произнес один из ее коллег, осматривавший Кристиана. — А вот парнишку не сильно зацепило, жить будет. — У меня проснется, — огрызнулась она, концентрируя на кончиках длинных когтистых пальцев магическую энергию. — Бросьте. Лучше помогите живым, — протянул лекарь, собиравшийся оттащить фею от тела, но тут же отшатнулся от вспыхнувшей перед ним стены синего пламени. — Ещ-ще ш-шаг и ты труп, — ощерился Малагфэйн и, резко обернувшись, накрыл себя и фею барьером, защитившись от нескольких пульсаров. Среди паникующих зрителей было не разобрать стрелявшего. Слишком много неприятных совпадений подстерегало их сегодня, и все вело к самым мрачным предположениям: истреблению последних хозяев Приграничья. Все должно было выглядеть как ошибка распределения, но Фрида продержалась слишком долго, чтобы убийство списывалось на случайность, и этот удар в спину — ничто иное, как отчаянная попытка добить ее. Но пока фея не опускала рук, Малагфэйн охотно игнорировал настойчивые требования отпустить лекаря. Сейчас пустоголовая сестра как никогда нуждалась в его защите и, заметив бледную тень незримого человека, стоявшего возле купола заклинания, парень нахмурился. Тогда, в тихую лунную ночь, девчонка без колебаний отбила его у голодных русалок, имея в руках лишь кортик, и, когда все обернулось против нее, Малагфэйн не смог поступить иначе. Зрачки кристальных глаз сузились до вертикальных полос, и очертившая барьер стена синего пламени озарила арену холодным ослепительным светом, разрывая дрожащие сизые тени в клочья. В тот же миг Фрида широко распахнула налитые кровью глаза и раскатисто закашлялась, неуклюже перекатываясь на бок. — Хорошая девочка! — победно улыбнулась фея, вскочив на ноги под сверкание исчезающего барьера. — На носилки ее! Шевелитесь! — А она живучей, чем кажется… — сощурила янтарные глаза девушка в платке, закрывавшим половину лица, созерцая суету на арене с резного балкона абитуриентов. — Говорят, к безумцам Иранад приходит в последнюю очередь, — в неудачной попытке скрыть тревогу посмеялась Банти. — А к некоторым и вовсе не приходит, — насмешливо парировала аристократка, провожая наследников Ринновэт долгим пристальным взглядом. — Но, если я узнаю, что в этом недоразумении замешана гильдия Ядозуб, Вам будет организована внеочередная аудиенция с ним, — заметив чужое внимание к парочке, добавила она. — Какие громкие выводы. Я просто сторонний наблюдатель чужого спектакля, — деликатно прикрылась веером леди Ядозуб. — Суфлер тоже в какой-то степени наблюдатель, — подозрительно сощурилась Банти, отправляясь в сторону арены.