Хроники Килдерона

Не успели отцвести небесные цветы Фестиваля Ужасов, как первые снежинки оповестили о начале Королевской охоты. С первыми холодами семьи магов Зитласа объединялись под знаменем Короля для защиты жителей от пробудившихся порождений Истегана, окрещенных в простонародье нежитью. Горожане радостно приветствовали облаченных в парадную военную форму гордых аристократов, торжественно шествовавших по центральной улице. Степенная поступь признанных героев сменялась легким шагом новичков, сияние фамильных артефактов меркло перед отважным блеском в глазах и таяло в волнах людской молвы. Ведь благородство древнего ритуала имело куда более прагматичные корни — отсеивание немощных и бездарных магов. Отчего угрюмая карлица, едва поспевавшая за широкими шагами статных аристократов, вызвала лишь приглушенные смешки и сочувственные взгляды. Пока сильная половина семьи Ринновэт вместе с крестьянами готовила сносные укрепления, Фрида пыталась исправить собственную ошибку, но даже сохранявшие нейтралитет семьи избегали ее, развеивая последние надежды на успех. Когда зима дышала в спину, не приходилось уповать на силу публичного оправдания и давно оборванные связи отца. Обстоятельства складывались так, что единственным способом завершить Зимний барьер оставалось наступить на горло гордости и обратиться к Уроборос. С давних пор провидцы имели интерес к ее колыбельным и, казалось, сама Данари благоволила их прихотям. От мрачных мыслей Фриду отвлекли взвывшие об опасности инстинкты и до боли знакомый робкий голос: — Сегодня мы в-впервые будем работать с другими семьями. Это в-волнительно. Ворохом оживших искр в хищных глазах вспыхнула злость. Малагфэйн не убил этого мерзавца только из-за ее каприза, но, вместо благодарности, безродный подвел ее семью к эшафоту. Руки так и чесались удавить Корхурста прямо посреди официального шествия, но в Зитласских подземельях Фрида уже ничем не смогла бы помочь брату. — Бояться людей противоестественно для человека, сэр Корхурст, — медленно произнесла она и обернулась. — Держитесь от меня подальше и будете в порядке. — П-поймите, я не мог поступить иначе, леди… Даже парадная форма и вымытые волосы не добавили ему благородной стати. Корхурст не смотрел в глаза, то ли от страха, то ли от стыда и с силой сжимал ладонью собственную руку, будто удерживая от чего-то. — Вы сделали выбор-р, — Фрида до хруста сжала кулаки и собралась уходить. — Меня не волнуют жалкие оправдания. Сделайте одолжение и избавьте меня от Вашего скулежа. — Прошу, выслушайте! Это важно, — неожиданно осек ее Корхурст и, схватив за руку, развернул лицом к себе. Его тонкий атласный платок в считанные мгновения обратился удавкой в изуродованных ожогами руках. Кипящая кровь ударила в затылок, заполняя звенящий мир ненавистно-красным. Лицемерные разговоры, мнимое уважение, призрачный статус неумолимо меркли перед жаждой возмездия. — Моя слабость отравила жизнь всей семье, но я искуплю свою ошибку, — Фрида склонила парня на уровень глаз, обнажив клыки. — Убеди пощадить тебя сейчас. Если план твоей хозяйки выгорел, я все равно не жилец и терять мне нечего. — Кх… Это не заговор! Ваш брат действительно убийца… Я-я знаю, как это звучит, п-подождите, — сдавленно захрипел он, обхватив обожженные руки своими. — Это не заговор!.. Он пытался остановить сэра Лаксиса… Н-но, если продолжите защищать его, разделите эшафот на двоих, и все будет напрасно. Холодные прикосновения влажных ладоней, пробившись сквозь красную пелену злости, пробрали до мурашек. Жалкое выражение лица, неумелость движений демонстрировали неприкрытую трусость, но не взгляд. Уверенный и равнодушный. Так смотрел отец во время тренировочных поединков с ней. — Сам-то веришь в эту чушь?! Если бы Малагфэйн был виновен, он сговорился бы в первую очередь со мной! — яростно прошипела Фрида и оттолкнула его. — Мне противно. Пошел прочь! — Так Вы не знаете… — растерянно улыбаясь, Корхурст медленно пятился назад, ослабляя стянутую петлю платка. И когда его сутулый силуэт скрылся из поля зрения, а разгоряченное сердце успокоило ритм, Фрида заметила встревоженные взгляды окружающих и пару заинтересовавшихся стычкой стражников. До чего же странный вышел разговор. Если Корхурст собирался ее провоцировать, то ушел слишком рано, если же помочь, должен был предложить что-то полезнее бегства. Оставалось только хмуриться, теряясь в догадках о произошедшем. Тем временем стоявший за установленной на площади трибуной Королевский глашатай завершил длинную торжественную речь о ценности каждого из присутствовавших и о силе человеческих уз. После него к воздушной печати пригласили одну из сильнейших чародеек Академии. На вид ей было не больше пятидесяти и, как большую часть магов золотого уровня в преклонном возрасте, ее отличали излишне пышные формы, но приятные черты лица и очаровательная кошачья улыбка еще напоминали о красоте юных лет. — Прошу внимания! — она кокетливо поправила широкополую шляпу, украшенную смешными кошачьими ушками. — Меня зовут мадам Мурли, я курирую Королевскую охоту у младших курсов. Дорогие ученики, в свете прошлогодней трагедии мы приняли решение объединить всех студентов в группы по принципу: один боевой маг, зельевар и маг поддержки. Провидцы дополнят группы в качестве зельеваров. Также, несмотря на судебные разбирательства, наследникам Ринновэт позволят участвовать в Королевской охоте в качестве сопровождающих на территории Приграничья. Они присоединятся к группам двадцать три и восемнадцать. — Протестую! Вспомните экзамен! Ринновэт — настоящие чудовища в человеческих обличиях! Отпускать студентов с прирожденными убийцами настоящее безумие, — раскатами грома раздался голос мадам Брунгильды. — Но также не доказана вина, — без колебаний отрезала мадам Мурли. — Никто не знает дикого Приграничья лучше его хозяев. Это не прихоть, а вынужденная мера ради безопасности учеников. Проявите благоразумие, мадам Дракнолт. Фрида поежилась, вновь ощущая во рту морозный воздух и тошнотворно-медовую сладость мертвечины. Защипавшие глаза застилали образы застывших в гримасах боли лиц и обглоданные хнарами тела, нанизанные на деревянные колья. Ставя ловушки на волчьих тропах, наследники Ринновэт и предположить не могли, что участники Королевской охоты могли оказаться настолько близко к священному лесу зверолюдов. У мертвецов не нашлось артефактов при себе, что считалось моветоном среди аристократов. Малагфэйн запретил рассказывать правду о случившемся даже отцу и долго искал следы по округе, пока она предавала огню отравленные скверной тела. Только отрицание вины не избавляло от напрасных сожалений. Тучная женщина с жирной нарисованной родинкой скривила дряблые губы, но отступила. Ведь в этот раз на стороне хозяев Приграничья снова прозвучали достаточно сильные аргументы. Только радость от мимолетной победы омрачало подозрительно затягивавшееся расследование, будто Ринновэт сохраняли жизни только для завершения Зимнего барьера. «А вам всем бежать бы отсюда, да подальше. Не дадут вам тут жизни, изведут как Варона. Видит Данари, изведут», — пронзили сознание слова хромого почтальона. Бежать в разгар пробуждения нежити было настоящим безумием, но куда достойней смиренного ожидания приговора. Брат согласился бы без колебаний, но отец… Он слишком опекал фамильные земли и скорее проводил бы их до эшафота, чем отрекся от Приграничья. Очередной порыв пронизывающего северного ветра вынудил Фриду закутаться в совершенно не согревавший парадный плащ. — Зима ближе, чем кажется, леди Барашка, — черная мантия, расшитая золотыми узорами, мягко окутала ее плечи. И снова невысокий смуглый парень приветливо улыбался ей. Ветер игриво перебирал золотые бусинки на тонкой косичке, спадавшей на правое плечо. Он никогда не стриг эту одинокую прядь и запрещал касаться посторонним, что Фрида относила к глупым суевериям, с которыми предстояло жить. Провидец обладал весьма приятной внешностью для того, кого женили по расчету, и достаточно боялся избранницы, чтобы не поднять на нее руку. О большем многие и мечтать не смели, но за годы помолвки Фрида так и не смогла полюбить его. — Вы так любезны, только когда Вам что-то нужно, — Фрида натянуто улыбнулась. — Просто забочусь о будущей супруге, — Уроборос приглашающе согнул правую руку. — Рано или поздно нам придется искать компромисс. — Рано или поздно, — вздохнула Фрида и взяла парня под локоть. — Я нужна Вам как лекарство, а Вы — как способ спасти вымирающий род. Наш союз неправилен от начала и до конца. — А я еще надеялся, что Вы попытаетесь меня соблазнить, но, видимо, Вы слишком порядочны даже для этого, — он снисходительно улыбнулся и устремил взгляд в унылое сизое небо. — Напомнить, как я довела Вас до слез? — она скептически выгнула брови. От ее слов маска непоколебимого умиротворения на лице провидца пошла трещинами, а согнутая в локте рука ощутимо напряглась. Фрида помнила, как очередная ссора на тему ее поведения в светском обществе переросла в обсуждение родословной Ринновэт и вышла из-под контроля. Как она вжимала в лопатку хрупкое запястье и запах парфюма, смешавшийся с холодным потом на смуглой шее. — Н-не стоит. — Это было неделю назад, — добивала Фрида, глядя на стыдливо прятавшего взгляд спутника. — Как же Вы собрались жениться на паразитке, если до одури боитесь укусов? — В женщине должен быть какой-то недостаток и вообще… — он неуклюже вытер платком испарину со лба и криво улыбнулся. — Почему бы Вам не присмотреться к традиции семьи Ядозуб? Вам бы очень пошла вуаль. — Отгрызу нос, и сами будете носить, — ласково предупредила Фрида, похлопав по одеревеневшему плечу и отдав плащ. — Поймайте мне извозчика, отец не велел задерживаться. — Мне жаль Вашего супруга. Умрет, так и не познав женского тепла и ласки, — шумно втянув ноздрями воздух, бросил Уроборос и взмахом руки остановил легкую бричку. Стиснув зубы, Фрида проглотила выпад, ведь виной их разладу стала ее эстерианская гордость. Признать равным неспособного выдержать ни ее удара, ни выпада мальчишку, замученного собственной силой, казалось нестерпимым позором. Оттого мысли о дне, когда их оставят по-настоящему наедине и врата дома навсегда закроются для нее, становились только мрачнее. — Ле-е-еди Барашка, проснитесь, — протянул провидец, придерживая дверцу и, когда Фрида спешно поднялась по ступеням, добавил: — Постарайтесь сегодня не пренебрегать осторожностью. На охоте хороши любые средства.

***

В сизых сумерках молчали птицы. Одинокая карета оставляла на тонком снежном покрывале черные полосы с капелью лошадиных копыт, полупрозрачная вуаль тумана стелилась меж нахохлившихся соломенных крыш крестьянских домов и устремлялась вдаль, куда не дотягивался свет огней. Худощавый кучер до скрипа кожаных перчаток сжимал поводья, направляя лошадей к притаившейся сосновой роще. Дикие земли всегда диктовали законы, неподвластные устоям Зитласа, оттого сидевшие на мягких диванчиках молодые аристократы были немногословны. «Ведь такова наша природа… Не так ли?» — отравленным уколом изнывал вопрос, так и оставшийся без ответа. Отражение стекла мягкими мазками рисовало пышногрудую девушку в мехах и золотым венцом в виде крыльев птицы. И вместо добрых изумрудных очей, которые благородные господа воспевали в стихах, дочь легендарных героев видела полные отчаяния омуты глаз грязнокровки. История повторялась, менялись лишь декорации. Была бы она счастливее, если бы в пансионе ей хватило смелости не сдавать грязнокровку? Сожалела бы меньше, если бы на фестивале ответила на простой вопрос? Внучка предателя никогда не славилась добрым нравом, но, вопреки десяткам конфликтов, никогда не пряталась за отца и подопечных простолюдин, в отличие от других грязнокровок. Именно о таких соратниках долгими вечерами у резного камина читала ей мать. И если на эстерианское уродство Гвеоллин могла закрыть глаза, увиденное на осеннем балу до сих пор не укладывалось в голове. Брат и сестра настолько увлеченно целовались в свете вечерних фонарей, что даже не обратили на нее внимания. Конечно, люди поговаривали, что Дигиталис выкупил их в серых кварталах, чтобы не признавать мужское бессилие, но это не отменяло их фамильного родства и помолвки Фриды. Что-то настолько противоестественное буквально переворачивало нутро, но рассказать об этом сидевшему напротив Уроборосу ей так и не хватило смелости. Черное с белым сливалось в единую сизую массу, не оставляя шансов найти истину. — Красивые земли. Даже не подумала бы, что их хозяева — Ринновэт, — провожая взглядом шумную розовощекую детвору, произнесла Гвеоллин в надежде отвлечься светской беседой от дурных мыслей. — Это как раз неудивительно, они всегда отличались лояльностью к простолюдинам. До сих пор иногда приходится ловить желающих улизнуть в Приграничье, — произнес Уроборос и лениво отодвинул бархатную шторку указательным пальцем. — Если они такие замечательные наместники, чем заслужили гонения? — угрюмо прогудел Ултар, рассматривая намотанную на ладонь старую ржавую цепь. — Вы слышали о Вароне, но не о деталях. Мы же, как соседи, знаем историю целиком. В тот год Зимний барьер едва справлялся, и истощенные нападениями Истеганских тварей зверолюды вышли к его стенам с просьбами защитить хотя бы стариков и детей. И вместо того, чтобы расправиться с существами, Варон пустил их. Жалко стало старику маленьких волчат. Разумеется, вскоре кто-то доложил об этом, и Королевская охота свернула аккурат в лагерь зверолюдов, — провидец вел рассказ с подчеркнутым пренебрежением, но не сводил заинтересованного взгляда с Гвеоллин. — Даже когда еще был шанс искупить проступок, Варон разбил стену Зимнего барьера на глазах Короля и позволил существам спаслись из западни. Удивительно, что сэр Дигиталис не отрекся от фамилии этого старого болвана. Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь скрипом потолочного фонаря. Старики и дети не могли стать реальной угрозой для Зитласа, но никто так и не решился произнести это вслух. Связь с существами каралась казнью всей семьи, и пример Ринновэт выглядел достаточно ярко, чтобы заставлять выбирать выражения. Внезапно заржали лошади, тревожно звеня дорогой узорчатой упряжью, и под ругань всполошившегося кучера карета резко затормозила. Банти сжала позолоченный посох, образуя в кольце его изголовья огненный пульсар, заметив черный силуэт, мелькнувший среди ровных хвойных стволов. — Не поминай демонов на дороге, — засмеялся провидец, расслабленно откинувшись на диванчике, и под непонимающими взглядами указал на хохлатую макушку, показавшуюся в окне. За открывшейся дверью показалась знакомая карликовая фигура. К визиту благородных особ грязнокровка явно и не думала готовиться. Растрепанные волосы наспех собраны в пучок, в уголке рта прилипли крошки хлеба и сок жареного мяса, одета в какие-то мужские наемничьи обноски, разящие жжеными травами. Банти едва смогла сохранить лицо. — Отец запретил идти в Волчий лес, так что вместо брата вас веду я, — вместо приветствия произнесла Фрида, приподнявшись на ступеньку. — Уже поздно, так что ночуем в особняке и отправляемся на рассвете. Я покажу кучеру короткий путь. И как ни в чем не бывало захлопнула дверь перед вытянувшимися лицами аристократов. Банти раздраженно поджала губы. Даже если грязнокровка находилась у себя дома, дочь легендарных героев не собиралась терпеть подобного пренебрежения к статусу. — А не слишком ли много Вы на себя берете? Кажется, не Вы капитан команды и даже не ее член, — Банти резко открыла дверь и спустилась по ступеням, пока наглая карлица объясняла кучеру дорогу. — Ваше дело сопроводить и не путаться под ногами. — Если капитан хочет остаться с командой, то должен слушать того, кто знает нежить не только по картинкам из книг. Крестьяне видели стаю хнар и идти в лес ночью — самоубийство, — равнодушно парировала грязнокровка, с неохотой развернувшись к ней. — Может, в вашей пропорции хнары и кажутся опасными, леди Ринновэт, но меня не напугать стайкой уродливых лис, — Гвеоллин гордо вскинула голову и воткнула в землю металлический посох с наконечником, изображавшим солнце в разгар затмения. — Впрочем, можете поджать хвост и вернуться к папочке, ведь чувство долга несвойственно Ринновэт… Не так ли? Даже если последняя реплика была лишней, она не собиралась оставлять без внимания невежество грязнокровки. По праву рождения Гвеоллин располагалась выше и заслуживала должного уважения. — И как же вы собрались выслеживать стаю, не видя следов? — сверкнула глазами Фрида и скрестила руки на груди. — Хнары сами придут к нам, — она жестом приказала остальным выйти из кареты. — Их привлекает запах свежей крови и страха, так что эта зверолюдка станет отличной приманкой. Вид рослой девушки в лохмотьях в считанные секунды стер с лица грязнокровки маску снисхождения. Быстрыми шагами она двинулась к Гвеоллин, только вместо извинений карлица буквально столкнула ее со своего пути, оставляя на плече терпкий дымный шлейф. Резко подтянув рабыню за цепь, она без лишних церемоний залезла руками под то, что когда-то являлось юбкой. Девичий визг взвился к черным сосновым пикам. — Л-леди Ринновэт, Вы ч-что вытворяете?! — залился краской Ултар, выронив цепь. — Так и знала. Перед вами обычная деревенская девка, господа знатоки, — заключила Фрида, отстранившись с волчьим хвостом, пришитом к веревке, и бросила его под ноги растерянной Гвеоллин. — Может, чувство долга и не свойственно мне, но участвовать в растерзании невинного человека и не подумаю. В сердце зашевелилась белая змея сомнений. Признать ошибку и отступить, позволив грязнокровке самоутвердиться, или же пожертвовать деревенской девкой и сохранить холод в отношении к подсудимой семье. Мертвым нет дела почестей, а Гвеоллин еще наместничать после казни убийц Лаксиса, но все изящные ответы потерялись в ненасытных омутах черных глаз. — Это Ваше окончательное решение? — спас ее от ответа Уроборос и подал грязнокровке платок, чтобы она могла убрать крошки. — Негоже благородной леди трапезничать на ходу. — У меня и без трапез хватает хлопот, — огрызнулась она, утираясь. — В общем, пойдете по той широкой дороге, она ведет к барьеру. К волчьим тотемам не подходить, что бы там ни происходило, проследи за ними. Я забираю карету, а то шептунов еще приманите по дурости, ищи потом косточки по округе. Гвеоллин гневно набрала воздух в грудь, сжимая посох в ладони, чтобы поставить мерзавку на место, но Уроборос отчего-то улыбнулся так, будто заключил сделку на десятки тысяч золотых. — Раз так — возьмите. Оно поможет при отравлении скверной, — насмешливо сощурившись, он извлек из сумки небольшую колбу с пурпурным зельем и протянул ей, а после, как ни в чем не бывало, направился в сторону оврага. — Нам стоит поспешить, капитан. Буравившая грязнокровку взглядом Банти с неохотой отвела взгляд и, перехватив посох, приказала выдвигаться. До чего же чудные эти жители окраин.