Хроники Килдерона

Первые лучи холодного осеннего солнца коснулись верхушек деревьев, и дверь наследницы Ринновэт слетела с петель, впуская в комнату десяток угрюмых стражников. Шорох разбросанной одежды и предсмертный шелест выпотрошенных книг шквалом захлестнули сонное сознание, но лезвие клинка, отразившее эстерианские узоры на шее, разогнало последние остатки сна. Не получая пояснений от человека в закрытом шлеме, Фрида лихорадочно вспоминала события прошедшего дня. «Интерес-сная картина. Моя жес-стокая с-сестрица с руки кормит лас-с-сура», — прозвучали в голове слова брата. Ком бессильной злости застрял в пересохшем горле. Настолько точно повторить роковую ошибку Варона надо было еще постараться, и опыт нерадивого предка подсказывал, что слепая вера в мудрость Короля не исправила бы положения. Фрида надеялась добраться хотя бы до окна, но голодное дыхание клинка напомнило о держащем его стражнике, вынудив поднять руки и подчиниться. Шансы на бегство стремились к нулю, вынуждая защищаться любой ценой. Старая мамина шаль с вышитыми цветами сирени нежно обняла напряженные плечи, и глубокий вдох наполнил сталью голос. — Как вы смели ворваться в спальню благородной леди и наставлять на нее оружие?! Возмутительно! — Сидеть, — приказал стражник в закрытом шлеме, прислонив лезвие к коже. — Ищите в ящиках, она вряд ли успела его хорошо спрятать. — Только попробуйте, и я смою позор вашей кровью! — зашипела Фрида, ощерив клыки. — Не дергайся, грязнокровка, — презрительно бросил он, не замечая, как из длинного рукава сорочки в ладонь Фриды мягко соскользнула рукоять старого кортика. — Леди Ринновэт, Вы вообще когда-нибудь спите? От Вас столько шума, — внезапно раздался заспанный голос леди Гвеоллин. Возникшая в дверном проеме девушка застыла, словно не веря в действительность происходящего. Ее широко распахнутые изумрудные глаза вызвали у Фриды безрадостный смешок. В последнее время большие неприятности частенько венчали золотые крылья знамени Гвеоллин, и в этот раз благородная героиня вновь оказалась в центре событий. Внезапно поток мрачных мыслей прервал звук хлесткой пощечины. Банти ударила подошедшего к ней капитана отряда. — Как вы смели проникнуть в женское общежитие без сопровождения преподавателей?! Почему обыск комнаты благородной производят мужчины? Уставы Академии незыблемы даже для Королевской стражи! Убирайтесь немедленно! — неожиданно жестко произнесла она, сведя брови к переносице. — С-сегодня ночью убили Кристиана Лаксиса, и последней, с кем он конфликтовал, была леди Ринновэт. Леди Гвеоллин, не думаю что… — он попытался сгладить углы, изобразив подобие дружелюбной улыбки. — Заметно, что Вы не думаете! Не существует семьи в Зитласе, с которой бы ни разу не конфликтовали Ринновэт. Их несносность не дает Вам права пренебрегать субординацией! — Банти скрестила руки под пышной грудью и одарила присутствующих ледяным взглядом. — Назовите свои имена, хочу знать, о ком мне следует упомянуть в письме родителям. — С-сэр… — неуверенно вклинился в разговор рядовой и, встретившись с капитаном взглядами, отрицательно качнул головой. — Прошу прощения за бестактность. Мы уже уходим, — склонил голову капитан, покосившись на буравившую его взглядом Фриду, и жестом приказал подчиненным следовать за ним. Погасли пульсары, мечи вернулись в ножны, и маленькая угловая комната опустела в считанные минуты, оставив двух девушек наедине с холодным рассветом. Всего несколько фраз наследницы влиятельного рода без особого труда перевесили чашу весов в пользу Ринновэт. Опыт подсказывал, что такие одолжения не оказывались из душевной доброты. Но, судя по фамилии убитого, скандал лишь набирал обороты, и вставать на сторону убийцы становилось рискованно даже для Гвеоллин. Если только это не являлось частью заговора. — Леди Ринновэт, почему Вы позволяете этим мужланам так обращаться с Вами? Вы имели полное право применить магию, — проводив стражников злобным взглядом, возмутилась Банти. — Они ждали этого, чтобы затащить в подземелья под предлогом оказания сопротивления, — вполголоса ответила Фрида, рассматривая следы ботинок на прикроватном коврике. — Так истребили побочные ветви Ринновэт… Но для меня придется поискать веревку покрепче. — Леди Ринновэт, — Банти приподняла внутренние уголки бровей, осторожно обступая страницы растерзанных книг. — Мир не состоит из Ваших врагов. Уверена, они просто обеспокоены смертью наследника влиятельной семьи, и Вы просто попали под горячую руку. — В Зитласе слишком много горячих рук, — Фрида вернула рукоять кортика в недра складок ажурного рукава так, чтобы показать собеседнице темно-бордовые шрамы от розги, рассекавшие ладони. Вид старых ран заставил наследницу героев сконфуженно опустить взгляд, но, закусив губу, она вновь взглянула в недоверчивые черные глаза. — А Вы не из тех, кто ищет легкие пути, — произнесла она, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Приходите в репетиционный зал после занятий. — А если нет? — Фрида с вызовом отклонились на постели. — Быть на виду сейчас в Ваших интересах, — вежливо улыбнулась уголками губ Гвеоллин и неспешно направилась прочь, оставив собеседницу среди разрухи рассветного полумрака. Глубоко выдохнув, Фрида рухнула на постель, раскинув руки в стороны. Утро только начиналось, а уже казалось бесконечным. Приглашение напоминало западню, но в то же время могло спасти от лишних подозрений и клеветы. Слишком соблазнительный подарок от той, кто однажды уже предал ее. Сведя брови к переносице, Фрида сжала кулаки, стоило посоветоваться с братом. Однако Королевская стража и Гвеоллин оказались не единственными бедствиями этого утра. Оглушительный звон колокола созывал сонных учеников к центральной площади, где полыхала жаркая битва. Ярко-синие искры пульсаров Малагфэйна яростно стрекотали в сизом небе под предсмертный визг перекаленных клинков. Завязывавшая на ходу галстук Фрида стиснула зубы и, расталкивая студентов, пробивалась к центру событий. Обычно бастарды являлись безвольной тенью наследников, до них не доходила ни слава, ни почет, ни сети интриг. Кто-то явно постарался очернить имя Ринновэт настолько, что Королевская стража пренебрегла правилами, а против безродного Малагфэйна применили магию. Протиснувшись между двумя рослыми старшекурсниками, Фрида выбила пульсаром меч у одного из нападавших, вклиниваясь между разъяренным братом и Гонтией Ядозуб в компании соратников. Поджарая девушка с удивительной красоты янтарными глазами и тонкой вуалью, скрывавшей половину лица, содержала самые крупные гильдии Зитласа и знала многое о его теневой жизни. Худшим врагом среди возможных был только сам Король. — Не лезьте! Этот выродок убил моего жениха и должен заплатить, — сложив стальной веер, аристократка указала на презрительно сморщившегося Малагфэйна. — Мой слуга своими глазами видел его бесчеловечность. Просто позвольте свершить правосудие. Фрида поджала губы. Как наследница Приграничья, она обязана была уступить ради сохранения дальнейшего сотрудничества. До Королевской охоты оставались считанные недели, и найти опытных наемников для поддержания барьера, не зависевших от Ядозуб, едва ли представлялось возможным. Никто не осудил бы наместническое прагматичное малодушие, даже тот, кого Фрида закрывала спиной, ведь на кону стояли сотни жизней ни в чем не виновных крестьян. Никто, кроме нее самой. — Это слишком смелое заявление, леди Ядозуб. Где доказательства, что слова Вашего слуги не продиктованы Вашим гневом? — громко произнесла Фрида, вскинув подбородок. — Смеете упрекать меня в мелочности, леди Ринновэт? Ваш брат — безродное чудовище из диких земель! Вопрос лишь в том, насколько больше человеческого в Вас, — злобно сощурилась Гонтия и развернула стальной веер. — Мой брат редкий стервец и невежа, но не убийца! — она хищно наморщила нос и сделала шаг вперед, замечая виновато-умолявший взгляд стоявшего подле хозяйки Корхурста. — Если жаждете дуэли с Ринновэт, я к Вашим услугам! Аристократка изумленно вскинула брови, но тут же хищно сощурилась. Медному уровню никогда не сравниться с золотым, но в благородных кругах лишь слово наследника имело вес. Единственным способом уберечь брата от самосуда было взять за него ответственность, и, казалось, Ядозуб рассчитывала на этот ход. — Юные леди, позвольте старому человеку вмешаться в ваш спор, — произнес вышедший на площадь пожилой комендант мужского общежития. — Сэр Малагфэйн никак не мог вчера оказаться за барьерами. Ночью я снова обнаружил его гулявшим по коридорам в одном исподнем и в наказание заставил до рассвета отмывать мужскую купальню. — Про ис-споднее упоминать было не обяс-сательно, — тихо фыркнул парень. — Где ты оставил манеры? — сконфуженно рыкнула Фрида, обернувшись, чтобы взглянуть в бессовестные глаза отвернувшегося брата, и уже громче продолжила, склонившись в почтительном поклоне. — Благодарю за Ваше вмешательство и ценный урок моему бестолковому брату. Я обязательно накажу его. Мне очень жаль. — Это невозможно! — воскликнула леди Ядозуб. — Я тоже слышал, как отчитывали сэра Малагфэйна, при таком шуме уснул бы лишь мертвец, — донесся низкий голос Годнельда с каменной лоджии. — К тому же за барьер Академии невозможно проникнуть без зеркального амулета, который стоит не один десяток золотых. Вы всерьез верите, что Ринновэт могут позволить себе такую роскошь? — Не думала, что Вы падете так низко. Есть куда более изящные способы вернуть дикарей в их дикие земли, — произнесла одна из наблюдавших аристократок. — Мой слуга не посмел бы соврать, — леди Ядозуб прикрылась веером и отступила на полшага назад. — На этот раз вам повезло, Ринновэт. Оставим дознание страже… Но. Если сэр Малагфэйн все-таки виновен, я потребую, чтобы Вы, леди Фрида, как наследница, казнили его собственной рукой. — Или Вы принесете извинения моей семье и высечете лживого слугу, — Фрида импульсивно взмахнула руками и направилась прочь. Публичный скандал развеял последние надежды на спокойную зиму. Отец не любил долгие церемонии и охотно принес бы голову Малагфэйна в знак уважения к семье Ядозуб. Вопрос о достойной замене вставал как никогда остро, и даже унизительные мольбы о поддержке Уроборос казались не самым плохим решением. И словно слыша размышления, Малагфэйн, бесшумно следовавший позади, обнял ее за плечи и крепко прижал к себе. Фрида изумленно вскинула брови, осторожно касаясь чужих рук. Брат никогда не любил объятья, считая их притеснением, но, видимо, утреннее безумие не прошло бесследно и для него. Поджав губы, она прислонилась спиной и внезапно ощутила ребристую поверхность перевязок. — Тебя ранили? — спросила Фрида, запрокинув голову. Он отшатнулся так, словно слова ошпарили его кипятком, и ошарашенно округлил глаза, чем только подкрепил мрачные умозаключения. — Это с-старое. — Вчера точно не было. Кто это сделал? — она продолжила напирать, заглядывая в холодные кристаллы чужих глаз. — Ты с-сшком внимательна для щ-щеловека, — он напряженно сморщился, отступив еще на пол шага назад. — Подралс-чя с с-соседом. Обыкновенный пус-стяк. Фрида нахмурилась, когда брат не позволил повторно коснуться перевязок. Снова этот несносный засранец плел паутину интриг, не удосуживаясь даже предупредить о возможных последствиях. Впрочем, сложившееся положение вынуждало действовать радикальными методами и идти на риск.

***

Витражи красили снежную белизну каменных стен яркими красками. Лучшее место, предназначенное лучшим. В репетиции спектакля, готовившегося к зимнему балу, участвовали лишь самые привлекательные и харизматичные члены семей, и Фриду крайне настораживало приглашение Гвеоллин. Однако шанс обеспечить брата свидетелями на ближайшие дни выглядел слишком соблазнительно. На первый взгляд, все выглядело вполне обыденно. Аристократы соревновались в остроумии перед юными леди, которые кокетливо прикрывались книжечками-сценариями и метко стреляли взглядами, пока слуги тихонько готовили декорации в стороне. Громкое цоканье стальных набоек создало неприятную паузу в зале, нарушенную высокой блондинкой с венцом в виде позолоченных крыльев птицы. — Вы все-таки пришли, — приветливо улыбнулась Гвеоллин. — И до сих пор не уверена стоило ли, — Фрида настороженно обвела присутствующих взглядом. — Так для чего меня пригласили? — Мне сказали, что никто в Зитласе не играет на скрипке лучше Вас. Любопытно, насколько сильно эти слова далеки от истины, — аристократка хитро сощурилась и скрестила руки под грудью. — Боюсь, если слухи подтвердятся, Вам придется пригласить и моего брата, леди Гвеоллин. — Грязнокровка, да как ты!.. — возмутился один из аристократов. — Если подтвердятся, — перебила Гвеоллин и демонстративно уступила дорогу Ринновэт. Фрида насмешливо сощурилась и положила на ближайший стол со сценарными рукописями старый кожаный чемоданчик, достав из него черную, местами потертую скрипку и небольшие песочные часы. — Я сыграю колыбель. Если песок пересыплется, и хотя бы один из вас не будет спать, сочтем это моим поражением. — Вы слишком много на себя берете, леди Ринновэт, — бросила одна из аристократок. На что та лишь улыбнулась и перевернула часы. Тонкая струйка сизого песка начала неминуемый отсчет. Присутствующих явно прельстила удачная возможность освистать надменную грязнокровку, и, в предвкушении зрелища, они окружили ее. Устроив инструмент на ключице, Фрида затянула колыбель. Каждое новое движение смычка убаюкивало скептические реплики, пока едва уловимая дымка магической энергии ласковой кошкой подбиралась к чужим ногам и похищала слушателей в плен сладких грез. Обожжённые пальцы ловко перебирали белоснежные струны в такт плавным движениям, и, когда сизый песок свернулся клубком на дне стеклянного сосуда, в зале воцарилась тишина. Фрида победно улыбнулась и открыла глаза. Проклятье то или дар, но не нашлось еще человека в Зитласе, способного дослушать ее колыбель до конца.

***

На городской часовне зазвонили колокола, и черные силуэты перепуганных птиц скрылись за высокими крышами городских домов в пожаре вечернего заката,. Аристократы мирно дремали прямо на полу, наравне с простолюдинами, изредка что-то бормоча и посапывая. Фрида же безучастно провожала взглядом уходивших с занятий студентов, терпеливо дожидаясь пробуждения слушателей. Но мысли о перевязках брата никак не давали покоя. Едва ли кто-то из непригодных к ближнему бою студентов мог его порезать и порезать ли? Когда от каждого слова и действия зависели их жизни, Малагфэйн, словно на зло, кормил ее глупыми отговорками. Фрида раздраженно цыкнула. — Ч-что произошло? — раздался заспанный голос леди Гвеоллин. — Всего лишь Ваше желание пригласить нас с братом поучаствовать в спектакле, — насмешливо сощурилась она и обернулась. — Ч-что Вы с ними сделали? — Я с детства играю колыбельные провидцам, страдающим кошмарными грезами, у вас просто не было шансов, — Фрида неспешно подошла к ней и, протянув руку, помогла встать. — Они просто спят, не беспокойтесь. В широко распахнутых зеленых глазах отразился темный силуэт безродной коротышки. Нежная изящная рука, украшенная тонкими золотыми кольцами, с силой сжала обожженную уродливую ладонь в попытке сломать. Но Фрида перехватила инициативу ответным крепким рукопожатием, оставив на шелковистой коже собеседницы неказистые покраснения. — Вы полны загадок, леди Ринновэт… — наконец подала голос Гвеоллин и отстранилась. — А не желаете ли составить мне компанию на Фестивале Ужасов? Без лишнего сопровождения, разумеется. — Похоже, что желаю, — настороженно сощурилась Фрида.