Хроники Килдерона

Старые кости с затертыми оттисками древних рун прокатились по шахматной доске, раскалывая тишину утреннего полумрака тесной студенческой комнаты. Тонкие смуглые пальцы мягко придвинули мраморную статуэтку богини Данари к лежащей фигурке сердитого барашка и подняли его на ноги. — Черная напасть не отравит разбитого сердца, но в его осколках у врага и избранника одинаковые лица. И когда потерянная тень проснется в змеином гнезде, настанет час расплаты. — Уроборос вытер холодный пот со лба и взмахнул рукой, чтобы дым от тлеющих благовоний прокатился по доске. Мутные образы терялись в узорах фигурной доски, но едва уловимый шепот Богов неумолимо растворялся в ощущении чужого присутствия. Темные густые капли крови упали с кончика острого носа. Продолжать ритуал при посторонних становилось слишком опасно и, тяжело вздохнув, провидец откинулся на стуле. Силуэты раскалывались надвое и безжалостно вгрызались в воспаленное сознание, но задерживать плату за чужую жизнь было некрасиво. Достав из нижнего ящика стола мешочек с монетами, Уроборос положил его на стол рядом с прядью черных длинных волос, перевязанных лентой. — Похоже ты справился с моей просьбой, Боб… Или мне стоит называть тебя Белоглазый псарь? — Только если желаете предложить работу, — раздался равнодушный голос за спиной. — Нет… Пока на этом все, — небрежно стирая кровь платком, едва слышно пробормотал провидец в безуспешных попытках восстановить дыхание. — И все же, почему Малагфэйн? Пальцы, облаченные в мягкие кожаные перчатки, непринужденно обхватили края спинки стула, а сутулая тень накрыла шахматную доску. Корхурст никогда ранее не проявлял интереса к жертвам, видимо, слухи о его тайной симпатии к самой строптивой леди Зитласа были не настолько далеки от истины. Переведя взгляд на суровую барашку, Уроборос самодовольно улыбнулся. — Потому что ради него Фрида могла бросить все, — он тычком пальца вновь опрокинул фигурку. — Я попросил Дигиталиса в последний момент поменять их местами, чтобы она до конца дней проклинала себя, за то, что зверолюды растерзали ее драгоценного братца вместо нее и никогда больше не задумалась о свободе. Неподготовленность и бессилие перед неумолимо наступавшим будущим взывали к низменным животным инстинктам, пробуждавшим ни с чем не сравнимый вкус жизни. Хватит ли Корхурсту мужества переступить через кодекс гильдии ради предмета обожания, или он безропотно отыграет продиктованную роль? А может, предложит сделку? Сотни неповторимых вариаций кадрами проносились в голове при взгляде в стеклянные глаза. Жажда убийства вплетала в дым благовоний терпкие ноты, но в борьбе безмолвных взглядов верный пес леди Ядозуб только бессильно скалил зубы. — Забавно, — достав из внутреннего кармана сложенный листок бумаги, Корхурст первым отвел взгляд. — Она настаивала передать Вам. Простая фраза заставила сердце провидца пропустить удар и камнем рухнуть в пятки. Чопорная леди Ринновэт, презиравшая подковерные интриги, переиграла его и перекупила убийцу? Боги не могли молчать об этом. Или же не молчали? Душа билась в отчаянии и ликовала от осознания, в какое чудовище превратилась лохматая девочка со скрипкой, которую он знал. Не отрывая взгляда от собеседника, Уроборос похолодевшими руками развернул записку. Неровные строки и выдавленные пером слова без сомнений принадлежали Фриде: Я знаю как пред вами виновата, И вы как предо мною виноват. Нам причинять друг другу боль отрада И не найти давно путей назад. Озвучен приговор. Ведомая напрасною надеждой Я к вам пишу нелепое письмо. Не о пощаде и любви сердечной Я вас прошу. Не надо лишних слов. Не избежать Возмездия Зитласа, Не смыть позора подлой клеветы И умолять Богов до глупости напрасно. Прошу лишь чтоб остались рядом вы. Хоть раз. Побыть друг другу не чужими. И, если стать семьёй не суждено, Расстанемся друзьями до кончины Бесславной паразитки из лесов. Я с нетерпеньем буду ждать ответ. До скорой встречи. Леди Ринновэт. Смуглые пальцы сжали желтоватую бумагу, а из груди вырвался вздох облегчения и легкого разочарования. Она до сих пор доверяла ему и даже написала прощальное письмо, позволявшее расторгнуть помолвку и обелить имя до казни. Видимо, решила умереть с поднятой головой, вместо унизительного шанса на пощаду. Но в этот раз у провидца были иные планы на ее судьбу. — И как в нее только поместился гонор целого дракона, — с едва заметной улыбкой пробормотал Уроборос, складывая листок и проглаживая пальцами сгибы. — Не вмешаетесь? — спросил Корхурст. — Некрасиво читать чужие письма, сэр Корхурст… Впрочем, преступно игнорировать такое приглашение, — он ловко сунул листок в нагрудный карман жилета, под тихий скрип петель. В дверном проеме показался высушенный старик с роскошными серебристыми усами. Учтиво склонившись, слуга окинул беглым взглядом комнату и задержал взгляд на провидце. — С кем Вы разговаривали, молодой господин? — Да так, мысли вслух. Приготовь парадный костюм. Хочу проведать невесту, — убрав трофейную прядь в ящик стола, произнес Уроборос. Но когда дверь закрылась, улыбка мгновенно исчезла с лица провидца. Какой бы наивной ни была Фрида и какими бы почестями ни награждала его сейчас судьба, тень, что пробудится в змеином гнезде могла раскрыть его тайну. Очевидно, речь шла об особняке Уроборос. Будет ли это наследник от неравного брака с грязнокровкой или же кто-то из старших братьев встанет на ее сторону? Кто заставит его заплатить за обман и как скоро? Боги безмолвствовали. — Час расплаты, значит… — задумчиво бормотал он, вновь обращая взгляд на хмурившегося барашка. Время на разгадку и поиск отходных путей еще оставалось, и маска благородного жениха ожидала вместе с почестями и уважением. Лазарет встречал холодом мраморных стен и лабиринтами винтовых лестниц. Статуя милосердной Данари ласково и немного снисходительно распахнула объятия, будто готовясь приютить оказавшихся здесь. Подобное утешение для отчаявшихся забавляло провидца, но, соединив все пальцы в круг, он склонил голову в знак уважения. Ведь именно по ее милости болезненному третьему сыну выпало право играть чужими жизнями, словно пешками на доске. По иронии судьбы, доказать непричастность Фриды мог лишь ритуал откровения в храме Данари, для которого отлученной от веры дикарки требовался поручитель уверенный в ее невиновности. Угрюмая фея с неохотой сопроводила Уроборос до палаты, подле которой уже дежурили двое стражников. Серьезное отравление скверной и рваные раны позволили Ринновэт проводить последние дни вне Зитласских подземелий, ведь прикованная к постели коротышка уже одной ногой находилась в мире Теней. — Назовите имя и цель визита, — пробасил один из них. — Нуар Уроборос, жених леди Ринновэт. Пришел справиться о ее здоровье, — вежливо улыбнулся провидец. Его беспрепятственно пропустили внутрь, одарив взглядами, полными жалости и сочувствия к безутешному влюбленному. Как и ожидалось, в палате, залитой светом золотистых витражей, Фрида выбрала самый темный угол, уткнувшись в поджатые к груди колени. Перемотанная и лохматая… Навевало воспоминания. — Прекрасная погодка, леди барашка, — Уроборос приветливо улыбнулся. — Я получил Ваше письмо… Но стоило ей поднять голову, заученные благородные слова утешения намертво застряли в глотке, перерастая в неловкую паузу. Казалось, подобные осенней безлунной ночи глаза смотрели прямо в его подлое нутро. Провидец дурачил Фриду сотни раз, не зная стыда и сожалений, но никогда раньше она не смотрела на него так. — Думаю Вы… — взяв волю в кулак, он опустился перед ней на колено. Внезапно мир покачнулся, и вместо Фриды перед ним предстал рослый, крепко сложенный секхмер, лениво куривший трубку. — Герой, сразивший дракона чужими руками, не достоин сердца принцессы, — гадко ухмыльнулось существо и выпустило в лицо Уроборос облако едкого дыма. Заходясь в приступе кашля, парень рухнул на пол. Нелюдимым южным тварям хватало взгляда, чтобы перекроить рассудок самого стойкого мага и парализованное судорогой тело стало тому горьким подтверждением. Внезапно душный воротник лопнул, и жемчужные пуговицы звонко поскакали по полу. Порыв холодного ветра обжог кожу. Данари улыбалась из витража распахнутого окна, презрительно или милосердно позволяя сделать долгожданный вдох. Мир покачнулся. Уродливые обожженные руки приподняли Уроборос за грудки, такие знакомые и в то же время чужие. Хлесткая пощечина отдалась звоном в ушах, вновь наполняя комнату запахом крепкого табака. Существо насмешливо сощурило все три глаза. — Не лезь в мою голову, чудовище! — ударив лбом секхмера, крикнул провидец. Кто бы мог подумать, что прием дезориентирует настолько опасное существо. Воспользовавшись секундным превосходством, он подмял секхмера под себя и яростно начал душить. Существо глухо рычало и брыкалось, тонкий хвост с белоснежной кистью яростно барабанил по полу. — Тебе не разрушить мою жизнь! Просто сдохни! Сдохни, Иранадово отродье! — на грани между истерикой и эйфорией провидец засмеялся, чувствуя слабевший хват противника. И когда до безоговорочной победы оставались считанные мгновения, затылок обожгла резкая боль, погасившая свет. Ни красок, ни звуков, ни ощущений, абсолютное небытие, в котором провидец остался наедине с загадочной улыбкой милосердной богини. Он проиграл или сделал верный ход? Данари так и не дала ответов, оставшись горьким послевкусием пересохшего горла при пробуждении. Пуховое одеяло, пропахшее лекарственными травами, мягко согревало плечи. Белоснежные потолки красило золото витражей в лучах рассвета. Ноющая боль в затылке напомнила о случившемся. Встретившись взглядом с взволнованным слугой, Уроборос тихо спросил. — Секхмера схватили? — Молодой господин… — старик бережно сжал его ладонь. — Вы слишком много колдовали в последние дни… У вас случился сильный приступ кошмарных грез и…секхмером, о котором вы говорите, была леди Фрида. Вы проспали три дня. — Что!? — провидец резко сел на постели.