Немая Персефона

      Ноябрь незаметно прошел, наступил декабрь. За окном белели пушистые сугробы, свешивались со всевозможных выступов громадные сосульки. С отоплением в замке было плоховато, тепло было только в гостиных, да в спальнях не так холодно. Горели камины в большом зале, но не особо грели. Классы и коридоры не отоплялись вообще. Поэтому я, повздыхав, стала надевать две рубашки, одна поверх другой, натягивать джемпер и закутываться в мантию так плотно, как только могла. С утеплением ног, к сожалению, все еще хуже — юбка до колена из плотной ткани и гольфы. Хорошо еще, что мантия достаточно длинная, почти по щиколотку. Волосы собирать перестала вообще — распущенными они хотя бы грели. Разве что на зельеварении приходилось собирать их в хвост, чтобы, не дай Бог, в зелье не попали. По улице ходила, втянув голову в плечи и уткнувшись носом в поднятый ворот мантии. Шла быстро, стараясь как можно быстрее оказаться хотя бы в относительном тепле. Ну, или просто там, где нет ветра и снега.       Заснеженные пейзажи, видимо, что-то переключили в голове Барти. Иначе объяснить, почему он вдруг вспомнил о днях рождения, я не могу. Он спросил меня, когда у меня день рождения. И, узнав, очень расстроился и чуть ли не обиделся. Как же так — у меня день рождения, а я не сказала друзьям?!       Регулус дня три посмотрел на это шоу — обидевшийся Барти и ничего не понимающая я — и заставил нас помириться. Заскучал, видимо. Крауч, правда, еще несколько дней ходил унылый, но вскоре снова стал веселым. Только вот мне это непонятно откуда взявшееся воодушевление не очень понравилось. Подозрения навевает.       Как бы там ни было, а декабрь шел. Мы выучили несколько рецептов простейших зелий, начали учиться трансфигурировать более сложные предметы, чем спичка и иголка, выучили еще одно заклинание и начали отрабатывать следующее. Точнее, остальные выучили. Я все еще не могу использовать даже «Вингардиум Левиоса». Я практикуюсь в свободное время, но… Это, действительно, сложно. Профессор Флитвик советовал обратиться к кому-нибудь со старших курсов, но я не могу заставить себя признать свою беспомощность. Поэтому упрямо пытаюсь заставить перо летать, попутно сжигая все горящее в радиусе двух метров. Поэтому тренироваться стараюсь в дальних коридорах, хоть это и запрещено. Один раз меня поймал наш завхоз — мистер Филч. Долго ругался. В итоге выдал тряпку и ведро с водой, сказал отмывать копоть. А я что — пожала плечами и пошла отмывать. Виновата же. С того дня сама прихожу к его каморке и жестами прошу ведро и тряпку. Он уже, кажется, и смирился с тем, что я то и дело что-нибудь поджигаю. Но два или три раза у меня таки получилось поднять перо в воздух. На несколько секунд. Зато почти на метр!       Время шло, сугробы все росли, стены покрылись изморозью и инеем, на лестницах образовалась наледь. Они и так двигаются, нарушая законы логики, так теперь еще и скользкие. После одной из тренировок команды Слизерина по квиддичу, спортсмены забыли очистить одежду от снега и высушить ее (или просто не захотели). В итоге лестница в подземелья покрылась ровным толстым слоем чистого льда. Чуть не поскользнувшись на первой же, верхней, ступеньке, я смирилась и, убедившись, что на перила даже намека нет, села прямо на ступеньку и так, аккуратненько, пересаживаясь со ступеньки на ступеньку, спустилась. Потом отогревалась в душе. Хорошо, что тут хотя бы горячая вода есть. Единственное спасение.       Кроме наледи и замерзших луж, на которые постоянно ругался мистер Филч, причиной травм были проказы той компании гриффиндорцев, которые на Хэллоуин напали на Барти с Регулусом. Они называли себя Мародерами и пакостили почти всем подряд. Особенно доставалось нам, слизеринцам. Особенно — мне и Снейпу. Ох, я за время с начала ноября чего только в своей еде и вещах не находила. И зелья вредительские подливали, и жуков-тараканов подкидывали, и змей натравливали, и из-за угла заклинания насылали… Один раз, когда по лестнице спускалась, каким-то водным заклинанием облили. Промокла вся насквозь. Я и без того носом шмыгала и чихание сдерживала, а после этой «шутки» и вовсе пришлось снова идти к мадам Помфри. Она напоила меня бодроперцовым зельем, после которого у меня в прямом смысле пар из ушей повалил и щеки горели. Зато все намеки на простуду исчезли. К сожалению, ненадолго. Эти третьекурсники, Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю, были огромной проблемой для приличной части учеников. Но, как я слышала, говорить что-либо преподавателям или даже директору было бесполезно. В лучшем случае, назовут все шуткой, в худшем — вывернут все так, что ты еще и виноватый оказываешься. Хожу по школе с оглядкой. А предупреждал меня Снейп не связываться с ними… Но бросить Барти и Регулуса я не могла.       Приближалось двадцать второе число — день, когда большинство учащихся уедет домой, чтобы вернуться в Хогвартс только к седьмому января. Двухнедельные каникулы, охватывающие Рождество и Новый год, ждали, пожалуй, все. Элайза и Люсинда радостно обсуждали планы на праздники, Энди с радостью делилась рассказами о семейных рождественских традициях, Барти и Регулус ломали головы над ежегодно актуальным вопросом — чем порадовать родных? С последним я охотно помогала. Даже, несмотря на собственную неприязнь и кривляния Регулуса, уговорила друга подготовить подарок Сириусу. Он под моим наблюдением нарисовал красивую открытку со львом и гоночной метлой. Клятвенно обещал добавить к открытке шоколадную лягушку. И мстительно добавил, что подарит брату книгу по этикету. В красно-золотой, в цветах факультета Гриффиндор, обложке. Барти посмотрел на старания Регулуса и тоже сел рисовать. Он решил подарить своей маме рисунок, ее портрет. Увидев результат, я выпала в осадок. Нет, я понимаю, когда человек просто успешен, но когда у него так хорошо получается просто все, за что он ни возьмется… Портрет был как живой. Барти рисовал пером и черной тушью, но сумел передать, казалось, даже оттенки. Достаточно молодая красавица с темными глазами и светлыми волосами. Барти сказал, что его маму зовут Карен Крауч, до замужества носила фамилию Шафик. Регулус как-то довольно кивнул, будто Барти только что подтвердил ранее известную ему информацию, в которой он был не до конца уверен. Отцу Барти не знал, что подарить. Посоветовала подарить ему его портрет и сделать совместный подарок. Или и вовсе нарисовать семейный портрет. Барти покраснел, начал мямлить и неловко отводить глаза. Не стала выпытывать причину. Регулус решил порадовать маму, сварив духи с запахом ее любимых цветов, а папе подарить переписанный из школьной библиотеки рецепт зелья. Уже наслушавшись ужастиков про род Блэк и их библиотеку, поинтересовалась, зачем ему переписывать рецепт из библиотеки Хогвартса, если он может быть в их домашней. Ответ оказался прост — Сириус. Старший брат Регулуса залил чем-то нестираемым целую страницу любимого сборника зелий их отца. Друг посмотрел в оглавлении, рецепт какого зелья там был, и решил исправить оплошность брата, да и отца порадовать. — Алекс, а ты как будешь Рождество праздновать? Кстати, никогда не спрашивал, а с кем ты живешь? — поднял голову Барти, отрываясь от эссе по чарам.       Вытащила из-за уха карандаш, которым работала на звездной карте, и на первом попавшемся куске бумаги написала: «Не знаю». Не особо старалась, боясь потерять мысль и, заодно, звезду, поэтому не уверена, что получилось красиво и разборчиво, ну и ладно. — Как это? Ты домой-то, вообще, едешь? — мне показалось, или я слышала в его голосе возмущение? Эссе по чарам было отброшено.       «Нет, остаюсь в Хогвартсе» — черкнула на том же листе, не отрываясь от карты. Так, вот Хамаль, Шератан, здесь Мезартим… А куда Ботейн пропал? Еще раз оглядываю карту звездного неба и замечаю подозрительное черное пятно. Хм, а Ботейн не там должен быть? Провела по пятну пальцем. Размазалось. Замечаю еще несколько пятен…       Ну, Барти! Этот… нехороший человек… он когда свое эссе «отбрасывал» чернильницу свою задел. Брызги туши попали на мою карту, закрыв несколько звезд. Рассерженно зашипела на него и, забыв о туши на пальцах, кинулась лохматить ему волосы. Крауч обзавелся несколькими черными прядками.       Слово «приют» он из меня, все-таки вытащил. Очаровательно порозовел и больше с вопросами не приставал. Правда, о причине смеха Регулуса все же спросил. В ответ трансфигурировала злополучную чернильницу, опрокинувшуюся во время нашей беготни, в зеркало. Барти присоединился к Регулусу, находя свою прическу весьма забавной. Старшекурсники на нас внимания особо не обращали, с головой зарывшись в учебники и конспекты. Ну да, у пятого и седьмого курсов экзамены скоро — СОВ у первых и ЖАБА у вторых. «Стандарты Обучения Волшебству» для меня еще понятно, но с «Жутко Академическая Блестящая Аттестация» явно намудрили… Не говоря уже о том, что названия как-то уж больно на животных похожи. Не школа, а зоопарк просто.       И вот, не успела я оглянуться, как уже провожаю мальчишек на поезд. Улыбаюсь им и машу двумя руками, так незамысловато желая хорошо провести каникулы. Встретимся мы только через чуть больше, чем две недели.       Как я и ожидала, в школе осталось не так много человек — с нашего факультета только я, Снейп и парочка старшекурсников. На остальных факультетах, как я заметила в большом зале, примерно так же. Пятеро с Рэйвенкло, трое с Хаффлпаффа и еще восемь с Гриффиндора. Некоторые учителя тоже разъехались. Разумеется, директора и деканов это не касалось. Но вот мадам Хуч и еще нескольких незнакомых пока учителей я на обеде уже не увидела.       Почему же я осталась, когда могла уехать в приют, где есть хотя бы отопление получше? Во-первых, я хочу за время каникул добить невербальные заклинания. Во-вторых, мне не хотелось мотаться туда-обратно. В-третьих, я не хотела обременять сотрудников приюта. Ну и, в-четвертых, мне просто было без разницы, где сидеть за рождественским ужином и слушать праздничные песни. Так что с началом каникул я прописалась в библиотеке и дальнем коридоре для отработки заклинаний. Я искала все книги, которые могли помочь мне с невербальной магией. Попутно смотрела книги по астрономии-астрологии-прорицаниям. Завернула даже в ментальную магию, в надежде на подсказку к укрощению невербальной, но не особо много поняла. Теперь за нашим столом все четверо слизеринцев ели, не отрываясь от книг. Хотя, орлы так постоянно сидят, охотники за знаниями. За столом преподавателей сидели деканы — профессора Слагхорн, МакГонагалл, Флитвик и Спраут, ведущая у нас гербологию, директор Дамблдор, мистер Купер и мадам Помфри. Правда, последняя, насколько я знаю, в Хогвартсе задержится только на два дня, вернется числа двадцать седьмого, тридцатого опять уедет и окончательно вернется третьего января. Что поделать, это школа волшебников, в которой остаются шебутные дети, окруженные скользкими двигающимися лестницами, неприятными зельями и заклинаниями, проказливыми призраками… Да, не все такие воспитанные и добрые, как Кровавый Барон. Впрочем, кажется, я единственная, кто про него так думает.       Несколько дней в опустевшем замке прошли спокойно. К моему огромному счастью, из Мародеров остался один только Люпин, который без своих товарищей был достаточно спокойным и безобидным. Поэтому три дня я почти полностью провела в библиотеке и дальнем коридоре, бегая в большой зал перекусить и, почти под начало отбоя, возвращаясь в спальню.       Проснувшись утром двадцать пятого декабря, я никакого предвкушения или чего-то подобного не чувствовала. Пустая тихая спальня, поверхность озера в окне и пробирающий до мурашек холодный воздух. И стоящие у моей кровати свертки были для меня неожиданным сюрпризом. В приюте подарки не дарили, по крайней мере Офелии, а в моей семье уже давно отдаривались мандаринами и открытками. Получить настоящие подарки, да еще и красиво упакованные, было… непривычно. Но приятно. Проверила даже, точно ли там мое имя написано. На прямоугольном бирюзовом свертке с белыми кружащимися снежинками было написано «Алекс Офелия Дойл», а к ручке красиво украшенной и закрытой плетеной корзинки была привязана небольшая открытка с адресатом «Офелия Алекс Дойл». Улыбнулась, сразу поняв, что от кого. Аккуратно сняла оберточную бумагу с подарка Барти и увидела книгу «Основы предсказания по зодиакальному кругу». Кратко пролистала, заметив красивые иллюстрации. Сняв упаковку с корзинки от Регулуса, увидела множество фруктов, большую часть которых пробовала в… пусть будет, в той жизни. Киви, банан, инжир, манго, карамбола, драконий глаз, личи… А в центре, как король, лежал гранат. На лице растянулась улыбка до ушей.       После получения подарков от друзей я весь день ходила довольная-довольная, счастливая-счастливая. Правда, я не подготовила подарков им, за что меня грызла совесть. Что же им подарить? Да и что я вообще могу? Тем более, у них, кажется, есть все. А что дарить тому, у кого есть все?       В большом зале стояли несколько наряженных елей, горели факелы и камин, над которым висел огромный венок из остролиста. С потолка падал наколдованный снег, исчезающий высоко над нашими головами. Золотые украшения, множество огоньков, развешанная повсюду омела… Духом Рождества прониклась даже я. Ученики весело поздравляли друг друга и учителей, буквально скакали от радости и напевали что-то праздничное. На весь огромный замок осталось только двадцать семь человек, поэтому столы сдвинули и накрыли на двадцать шесть человек. Я возмутившись, обратилась к мистеру Куперу, как ближайшему взрослому, почему накрыто не на всех. Он пересчитал тарелки, прикинул что-то в голове и согласно кивнул. — Действительно, сегодня же Рождество. Блинки, еще один прибор, пожалуйста! — довольно щурясь, он щелкнул пальцами. На столе как из воздуха появились тарелка, бокал и столовые приборы. Не знаю, к кому он обращался, но большое ему спасибо за это. — Ты права, Офелия, не дело это, Рождество в одиночестве проводить. Пригласишь к нам мистера Филча?       Согласно кивнула и побежала к каморке завхоза. Интересно, а мистер Купер тоже остался в школе, чтобы не праздновать одному?       Постучалась в дверь, терпеливо ожидая ответа. Послышалось мяуканье и шаркающие шаги. Мистер Филч открыл мне, около его ног сидела пушистая серо-коричневая кошка с красными глазами — Миссис Норрис. Ее втихую проклинали большинство учеников, а мне она нравилась. Присела на корточки, протянув к ней руку. Кошка подошла, спокойно подставляя голову и спину под поглаживания. — Чего, опять что-то спалила? — хмуро посмотрел на меня мистер Филч. С мягкой улыбкой покачала головой и встала. Аккуратно взяла его за рукав пиджака и потянула в сторону большого зала. — Ну что опять? Ладно, веди.       На ужине мистер Филч сидел за одним столом со всеми, хоть и в дальнем углу. Миссис Норрис лежала у него на коленях, довольно мурлыча. Я сидела между Снейпом и мистером Купером. На столе было множество жареных индеек, стояли блюда с жареным и вареным картофелем, миски с жареным зеленым горошком, соусники с мясной и клюквенной подливкой, дожидался нас пылающий рождественский пудинг, объятый нежно-голубым пламенем. Все сидели рядом, учителя вперемешку с учениками. Слышался смех и разговоры, шутки и рассказы, поздравления с праздником. На столе стояли башенки из волшебных хлопушек. Они то и дело с грохотом взрывались, разбрасывая подарки и шутки. Люпину выпали несколько живых белых мышек, а профессору Спраут на голову опустилась красивая диадема. Было шумно, но весело. Я даже видела несколько раз слабую улыбку Снейпа, которую он пытался спрятать.       Взорвалась очередная хлопушка. Перед мистером Купером выпали яркие очки в виде елочек, которые он тут же, под общий смех, надел. На шею Снейпу намотался теплый красно-зеленый шарфик с изображением оленей и снежинок. Мне на макушку опустился цветочный венок. Сняла, чтобы посмотреть. По шесть снежно-белых лепестков и желтые с красными краями серединки. Нарциссы. Нежный весенний запах, удивительно хорошо вписывающийся в веселую рождественскую атмосферу. Аккуратно вернула венок на голову. — Ты на Персефону похожа, — хихикнул слева Купер. — Ее тоже описывают, как рыжую прекрасную деву с венком из нарциссов.       С веселой улыбкой закатила глаза. То я у него Офелия Шекспира, то Персефона греческая. Один раз чуть не Кассандрой назвал, когда я почти правильно предсказала неприятное происшествие для него — ему прямо на завтраке с почтовой совой прилетело заколдованное письмо, женским голосом вслух начавшее ругаться на него за то, что снова Рождество в Англии проводит. Как он мне потом зачем-то объяснил, его семья живет в Америке. Родителей и младшую сестру он уже несколько лет видит только летом, за что Андреа, его сестра, на него обижается.        Когда директор попробовал организовать всех для совместного распевания праздничных песен, я услышала справа тихий голос Снейпа: — Сейчас твоя «Тихая ночь» была бы очень к месту.       Он издевается, что ли? С возмущением посмотрела на парня. Ухмыляется уголком губ, но как-то не зло. Обиженно надула губы. Но, подумав немного, начала насвистывать мелодию «Тихой ночи». Купер, узнавший мотив, тут же запел: — Тихая ночь, святая ночь, Всё светло и ярко, Святая Матерь с Сыном рядом, Святой Младенец так нежен и кроток, Спи в блаженном покое, Спи в блаженном покое…       К нему присоединились остальные учителя и ученики, даже Снейп тихо бормотал себе под нос слова. Я продолжала насвистывать мелодию. Получилось на удивление хорошо и красиво. Потом спели «О, городок Вифлеем», «Радость миру» и «Послание Ангела Гавриила: Рождественская песня». Профессор Флитвик каким-то заклинанием создал мелодию фортепиано.       Уже было поздно, когда я засобиралась в наши подземелья вслед за Снейпом. Старшекурсники ушли раньше. Я за ними не пошла, так как они явно в коридоры с омелой свернули, а не к гостиной. С паролем декан так до сих пор и не разобрался. Убрать пароль опасно, выстукивать его сложно, а по камню еще и больно… В общем, так и хожу хвостом за другими слизеринцами. Что удивительно, большинство учеников моего факультета смотрят на меня безразлично или условно благожелательно, несмотря на то, что я магглорожденная и немая. Странно даже, если вспомнить слухи. Впрочем, на то они и слухи, чтобы всякую чушь нести.       Идя к выходу из зала, споткнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в руку идущего рядом Снейпа. Причем удачненько я так споткнулась, прямо под омелой. А в Англии на Рождество, на минуточку, любую девушку, задержавшуюся под омелой, можно целовать даже без разрешения. Со стороны стола послышался свист. Оглянулась и успела заметить хитро блестящие глаза профессора Флитвика. Что-то у меня появились подозрения, что это не я неуклюжая, а пол внезапно стал менее ровным под влиянием магии. Мистер Купер смеялся, видимо, очень даже все эти проказы одобряя. Ну и кто здесь взрослые?       Ученики и учителя чуть ли не уговаривать начали Снейпа поцеловать меня. Люди, мне вообще-то двенадцать всего, а ему тринадцать. Не рановато, а? Меня, понятное дело, не услышали. Обреченно вздохнув, парень наклонил голову, коротко коснувшись губами моей макушки. Обернулся к столу и приподнял бровь, мол, довольны? Кто-то доволен явно не был, а кто-то, как Купер, аплодировал в восторге от того, как Снейп выкрутился. Нет, ну я в полном шоке от этих людей. Тем не менее, я весело рассмеялась, хотя к щекам и прилила кровь. Мда, дела…       Снейп вежливо предложил мне опереться о его руку, чтобы больше таких каверз не случалось. В честь праздника, не иначе. Послушно взяла его под руку, стараясь не виснуть. Но в коридорах все еще было очень скользко, поэтому я сполна оценила его предложение, когда он в пятый раз удержал меня от падения. Примечательно, что ни разу не показал недовольства. Рождество опьяняет и веселит, видимо.       Проводив меня до самой лестницы к женским спальням, парень пожелал мне спокойной ночи и еще раз поздравил с Рождеством. Улыбнулась. И, сама в шоке от собственного безрассудства, поцеловала его в щеку. Да, скидываем все на безумную Рождественскую атмосферу и бежим в спальню! Помахала Снейпу ручкой и сбежала. Перед сном съела несколько фруктов от Регулуса. Очень сладкие и вкусные!       С трудом поборов прилив энергии, накативший после моего безумства, залезла под одеяло, укладываясь спать. Но заснуть смогла только через час, а до этого смотрела в темно-зеленую ткань верхушки балдахина, прокручивая в голове весь этот день. Чудесное Рождество. Лучшее и самое веселое в моей жизни!