Немая Персефона

      Подземелья наполнил леденящий душу крик. По коже поползли мурашки, сердце забилось с огромной скоростью, голова начала плыть. Крик, даже вой, оглушал.       С трудом придя в себя, я вскочила с кровати и кинулась к источнику звука. Спальня первокурсниц. Ну, конечно.       Распахнула дверь и увидела сидящую на кровати О`Коннел. Она кричала и плакала, пыталась закрыть рот одеялом, но крик не заглушался. Она была вся всклокоченная и напуганная.       Напротив нее стояла тень.       Не обратив внимания на тень, я кинулась к Таре и обняла ее, поглаживая по голове. Начала укачивать, будто убаюкивая. Да, милая, я знаю, это страшно. Но не бойся, это территория Кровавого Барона, здесь ты в безопасности.       Девочка с трудом смогла прекратить кричать и уткнулась мне в плечо, безмолвно плача, сотрясаясь всем телом и вцепившись в мою сорочку руками до треска.       В тот момент мне было абсолютно все равно и на тень, и на ауру О`Коннел. Передо мной была маленькая испуганная девочка. Которая нуждалась во мне. — Что происходит?! — ворвалась в комнату староста девочек Эмма Ванити. Я оглянулась. Соседки Тары сидели на своих кроватях белее мела, их сотрясала дрожь. В коридоре за Эммой столпились старшие девочки. Из гостиной слышался взволнованный голос профессора Слагхорна.       Я все так же укачивала Тару и поглаживала ее по голове. Девочка начала успокаиваться. Я осторожно подняла ее и, заставив надеть обувь, повела вниз.       И да, мне все равно, что сейчас комендантский час. С ней явно не все в порядке. Ей нужно выпить успокоительного или хотя бы горячего сладкого чая, посидеть под пледом у камина.       В гостиной нас встретил взволнованный профессор Слагхорн. У лестницы к мальчишеским спальням столпились парни, в том числе и Барти с Регом. Я усадила Тару на диван и на чистом листе черканула «Сладкий теплый чай». Декан прочитал и, отрывисто кивнув, щелкнул пальцами. Перед нами появилось большеглазое лопоухое существо в наволочке. — Чем Рикки может помочь уважаемому господину профессору? — Принеси горячий сладкий чай.       Тара прижалась ко мне, обнимая. Она перестала плакать, но все еще шмыгала носом и подрагивала.       Профессор отправил всех, кроме нас с Тарой, по спальням и попытался выяснить, что случилось, но ответа не получил. Я немая, а О`Коннел судорожно мотала головой и закрывала руками рот.       Спали мы с ней вместе в гостиной. Я сидела на диване, а она лежала у меня на коленях, сжимая ткань сорочки.       В первый же день происшествие. Что ж, добро пожаловать в Хогвартс!       С ночного происшествия первого сентября первокурсница Тара О`Коннел не произнесла ни звука. Учителя, как я слышала, ругались, но ничего сделать не могли. Гриффиндорцы глумились, что немота — новая мода Слизерина. Слизеринцы либо гордо молчали, либо отмечали, что на фоне длинных языков Львов любой покажется немым.       Слизерин, действительно, стоял за своих горой. На нас нападали — защищали все. Когда нашу троицу в коридоре подловили Мародеры и наложили заклятие немоты, проходившая мимо Эмма Ванити без предупреждения наложила проклятия на всех четверых и сняла чары с Барти и Регулуса. Если раньше в глазах Рега при взгляде на старшего брата я видела только тоску, порицание и раздражение, то теперь там появилось откровенное отвращение.       В Большом зале О`Коннел часто подсаживалась ко мне. Чем больше времени проходило, тем более изможденной она выглядела. Худая, бледная, с синевой под глазами. Она все больше сжималась, горбилась и вжимала голову в плечи, прячась.       Я, сама не особо подмечая такие моменты, руками выпрямляла ей спину и заставляла поднять голову. Девочка смотрела на меня одновременно со страхом, благодарностью и подозрением.       Энди, заметив, что рядом со мной часто появляется тихая первокурсница, поинтересовалась. Я прямо ответила ей, что это скромная неразговорчивая малышка, за которой я присматриваю. После этого я начала замечать, что когда Энди проходит мимо Тары, то у О`Коннел вдруг поправляется прическа, застегиваются пуговицы или становится лучше цвет лица.       Спросила у Энди — она призналась, что использует на девочке несложные бытовые чары. Чтобы помочь.       Мальчишки, видя мои старания, тоже помогали. И если Барти мог как бы невзначай подсказать с домашним заданием, то Регулус в открытую угощал О`Коннел фруктами и шоколадом.       Время шло своим чередом. На уроках нам давали новые знания, Защита От Темных Искусств стала намного лучше. Учитель был грубоватый и требующий дисциплины на уроке, но мешало это только Гриффиндору, а преподавал он просто замечательно. С ним мы даже кратко, но весьма информативно прошлись по тому материалу, который должны были изучать в прошлом году.       На Зельеварении я старалась помогать Регулусу и внимательно смотреть в рецепт. На Трансфигурации я приучилась игнорировать МакГонагалл и сосредотачиваться на выполнении задания. Травология проходила спокойно в пересаживании кричащих мандрагор, для чего нужно было надевать наушники, чтобы не оглохнуть и не потерять сознание. Барти с мандрагорами прямо войну устроил — живые корни этого растения, похожие на маленьких человечков, своими руками цеплялись за одежду Крауча, пытались поцарапать его или снять наушники. У Регулуса было лучше, но несколько раз мандрагоры рвались поцеловать его. И я не шучу — мандрагоры пали жертвой красоты и обаяния тринадцатилетнего Регулуса Блэка. Впрочем, некоторые девочки с первого и второго курсов тоже в этом плане были похожи на мандрагор. Любовь зла… У меня с мандрагорами была как раз таки любовь. Я их гладила, осторожно вытаскивала из маленького горшка и аккуратненько сажала в горшок побольше, нежно присыпая земелькой, а они не махали своими руками-корешками, не царапались, не кричали почти и вообще по большей части мирно посапывали у меня на руках. По Травологии у меня пошли сплошные «Отлично». На Истории Магии мы с Энди снова переписывались, краем уха слушая профессора-призрака. Полетов на метлах у второго курса, к моему огромнейшему счастью, не было. На Астрономии я с довольствием слушала рассказы мистера Купера о далеких звездах и какую роль играет положение звезд в предсказаниях, наблюдала за звездным небом в телескоп и рисовала звездные карты. Чары же шли… не очень хорошо. Снова.       В итоге по поводу чар я снова прилипла к Снейпу. Он кривился и бегал от меня две недели, но согласился. И сушеные лекарственные травы, которые я взяла с собой, взял в уплату небольшой части долга.       Хотя какая особо разница, если мой долг все растет и растет?..       Я стала немного больше проводить с ним времени и заметила, как он бросает взгляды на рыжую гриффиндорку. Не знаю почему, но меня она раздражала. И больше всего тем, что у нас волосы были одинакового оттенка.       Снейп по вечерам садился рядом с нашей компанией и иногда даже соглашался отвечать на вопросы по Зельеварению. Обычно с таких вопросов начиналась его дискуссия с Регулусом, которая могла затянуться на долгое время.       Тара в это время обычно сидела у меня под боком, кидая недоверчивые взгляды на Снейпа. Она тихонько делала свои домашние задания.       Интересно, кстати, а как О`Коннел колдует? Если она отказывается говорить, то и заклинания не произносит? Значит, она тоже пытается колдовать невербально? И почему, интересно, она молчит?       Время до Хэллоуина прошло незаметно. Праздник прошел так же торжественно и «тыквенно», как и в прошлом году. Тара сидела у меня под боком и увлеченно грызла кусочки печеной тыквы, которые я ей подавала.       Сегодня она была мрачнее, чем обычно и ее аура «потустороннего» была сильнее. Она нервно оглядывалась по сторонам, стараясь держаться поближе ко мне. Я тоже чувствовала что-то странное, но видимых причин не находила.       Праздник был веселым. Кто-то из магглорожденных с других факультетов даже надел костюмы. Наш факультет с этого кривился и фыркал, но нет-нет, да поглядывал, что это там другие придумали такое.       Октябрь мы спокойно проводили, без происшествий.       А первый день ноября встретил меня тортом и подарками у кровати, волшебными хлопушками в руках у Барти в гостиной и красивой аккуратной прической персонально от Регулуса. С помощью заклинания, разумеется. Барти подготовил мне такой небольшой праздник по случаю дня рождения и весь день ходил донельзя довольный собой, широко улыбаясь.       Такое самодовольное лицо Крауча немного раздражало, но, смотря на него, я не могла не улыбаться сама. Он своим солнечным настроением заражал всех, даже обычно хмурая Тара улыбнулась.       В остальном день прошел спокойно и без сюрпризов. Вечером перед отбоем мы договаривались со Снейпом позаниматься. Тренировка прошла неплохо — я смогла заморозить созданный Снейпом стакан воды, а потом разморозить и превратить воду в гранатовый сок. Снейп скупо меня похвалил и мы пошли к гостиной.       Но по дороге Снейп будто что-то вспомнил и попросил идти дальше самой. И пошел куда-то наверх, к выходу из подземелий.       Бросил меня, значит. Бросил немую девушку одну, отправив в гостиную, для которой словесный пароль нужен. Нет, ну не гений ли?!       Я была раздражена, но дело было даже не в этом. Когда Снейп пошел наверх, меня охватило чувство тревоги. Плюнув на здравый смысл и чувство самосохранения, я тихонько, крадясь, пошла за Снейпом.       Мы вышли из замка и пошли в сторону огромного живого дерева — Гремучей Ивы, которую школьники прозвали Дракучей Ивой. Она била своими ветвями любого, кто приближался к ней.       И зачем Снейпу нужна Гремучая Ива? Что это на него нашло, что он решил ночью в полнолуние заняться Травологией на примере огромного и опасного дерева?       Он подошел ближе к Иве и, ловко уворачиваясь от ветвей, нырнул куда-то в корни. Ива замерла. Снейп недолго разглядывал что-то, будто сомневаясь, а потом исчез в корнях.       Недолго думая, я кинулась за ним.       В корнях Ивы был проход, похожий на большую нору. Он вел в подземный коридор, темный и грязный. Впереди виднелась фигура Снейпа с маленьким огоньком света. Я подошла немного ближе, чтобы не потеряться.       Неожиданно Снейп остановился. Я думала, что он сейчас обернется и заметит меня, но он всего лишь открыл дверь. Видимо, искал ручку. Дверь он за собой не закрыл, оставив приоткрытой.       Я, подождав немного, протиснулась в щель, приоткрыв дверь немного сильнее, и пошла за Снейпом. Он поднимался по лестнице на второй этаж дома, в котором мы оказались.       Сердце билось где-то в горле, мне было очень страшно. Зачем я вообще пошла за ним? Если он здесь и без проблем прошел, то он знает, что делает!       И как только у меня появилась мысль вернуться обратно, перед глазами с огромной скоростью мелькнули картинки.       Луна. Когти. Кровь. Искаженное страхом лицо Снейпа.       Не думая больше ни о чем, я ворвалась в помещение, в которое несколькими мгновениями ранее зашел Снейп. И кинулась наперерез странному существу, мчащемуся на Снейпа.       Боль. Живот обожгла дикая боль. Но я не позволила себе согнуться, лишь прижала левую руку к животу. Пальцы почувствовали теплую, даже горячую влагу.       Кровь.       Но важнее ранения было существо передо мной. Оно настороженно застыло, отпрыгнув после атаки. Существо было похоже на помесь уродливой почти лысой собаки и человека. Оно скалилось и рычало, его желтые глаза смотрели на меня со злобой и голодом.       Справа от меня показался кончик волшебной палочки, пославший в существо какое-то заклинание, которое отбросило существо подальше. Но оно быстро поднялось и кинулось на нас. Его скорость была огромна, но я успела поднять палочку и послать ей образ бушующего алого пламени.       Из кончика моей палочки хлынуло пламя. Существо сначала кинулось в сторону от огня, а после поднялось на задние лапы. В его глазах была ненависть и жажда крови. Оно кинулось на нас, оскалив клыкастую пасть. На мое плечо легла рука, чтобы отодвинуть назад, но неожиданно перед нами выскочил огромный олень, толкнувший нас рогами к выходу.       Снейп схватил меня за руку, сжимая до боли, и помчался вниз, пропуская ступени. Не тормозя, он просто толкнул плечом дверь и понесся по подземному проходу. Мы вылетели на улицу и отбежали подальше от Ивы, которая все еще не двигалась.       Перед глазами поплыло, до меня донесся металлический запах крови, в горле комом встала тошнота. Недалеко от нас послышался тот самый крик, что разбудил меня ночью первого сентября.       Ко мне подбежала Тара, закусившая толстую прядь своих волос, чтобы заглушить рвущийся наружу крик. Она обеспокоенно окинула меня взглядом. Наткнувшись на кровавые подтеки на животе, она обессиленно осела на траву, смотря на меня с жалостью и виной. — Банши… — прохрипел Снейп, попятившись назад. — Прости, Алекс, — тихонько прошептала Тара, в ее глазах стояли слезы.       Напряженную атмосферу разрушил выскочивший из прохода в Иве Джеймс Поттер. Он помчался к нам. Окинув взглядом Снейпа и Тару, он перевел взгляд на меня и побледнел.       Я чувствовала, как ноги подгибаются. Поттер подхватил меня на руки и, кинув остальным «За мной», понес меня в замок.       А на небе сияла полная луна.       Отличный день рождения…