Немая Персефона

      Приближалось Рождество, а с ним и праздничные заботы. Снова нужно было украшать замок, искать подарки родным и друзьям, писать списки остающихся и уезжающих учеников, паковать вещи…       В этом году я снова оставалась одна. Почти. Первые четыре курса возвращались домой на праздники почти в полном составе — оставались только мы со Снейпом. Со старших курсов было больше, чем в том году, но они оставались, чтобы подготовиться к грядущим экзаменам.       Энди радостно щебетала у меня над головой, уже представляя себе семейный ужин и огромную пушистую елку, увешанную игрушками. Барти, слушая ее, мечтательно растекался по столу, возводя глаза к потолку. Регулус изредка фыркал, не отвлекаясь от эссе. Тара неуверенно улыбалась, кивая головой.       Как-то так получилось, что к двадцатым числам декабря Энди и Тара присоединились к нашей компании почти на постоянной основе. Единственное, что им мешало — одна была с другого факультета, а другая на курс младше. Тем не менее, они были рядом везде, где могли. Теперь почти все свободное время наша компания проводила в библиотеке, заброшенных кабинетах или просто без дела слоняясь по коридорам.       Как и в прошлом году, мы вместе думали над подарками для родных. Энди и Тара, узнав, что я умею вышивать, прилипли с настойчивыми просьбами помочь. И если от слов Миллс еще можно было отстраниться, то умоляющий взгляд О`Коннел не оставлял мне ни шанса. Я сдалась.       Радостные девочки начали рисовать эскизы и придумывать, на чем именно они хотят вышивку. Мальчишки сначала смотрели на это насмешливо, но, увидев первый вышитый цветочек по просьбе Энди, как-то очень подозрительно быстро передумали. В чем был подвох, я узнала на следующий же день.       Заказов на вышивку прибыло.       Мальчишки просили для матерей, а Регулус и для двоюродных сестер, вышивку на платках. Энди хотела просто красивый рисунок на обрезе ткани для бабушки и символ Аврората на шейном платке для мамы. Тара же принесла мне схему чего-то, напоминающего кельтские узоры. И попросила просто вышить это где-нибудь, думая о хорошем.       И если с подарками для женской части семей разобрались быстро, завалив меня работой, то оставались еще отцы и братья. Что отцу дарил в том году Барти я не знаю, но у Регулуса рецепт зелья в этот раз не сработает. Сириус хоть и тот еще подарочек, но в книгу зелий отца больше не лез и страницы не портил. Поэтому мальчишки ломали головы вместе с Энди. Тара же просто втихую сунула мне под руку еще один рисунок. — Может, бодрящее зелье сварить? — предложила Энди, чуть не сползая под стол от усталости.       Обсуждение подарков шло уже второй час. — Может, еще что-то из рукоделия? — неуверенно посмотрел на нас с Энди и Тарой Барти, вжимая голову в плечи.       Я попыталась взглядом передать другу «Дашь мне еще работы — сам будешь пальцы колоть». Энди просто испепеляла его взглядом. Регулус притворился, что ничего не слышал. Барти под нашими с Энди взглядами уже почти уполз куда-то на пол, когда Тара щелкнула пальцами и, покусав губы, неуверенно, тихо-тихо, сказала: — Шарфы.       Мы все заинтересованно посмотрели на нее. — Шарф в цвет факультета. Я свяжу. Блэк сварит зелье. Крауч зачарует. Миллс подберет рисунок.       С трудом договорив, она поспешно набрала воздух в легкие и задержала дыхание, забавно надув щеки, из-за чего стала похожа на маленького хомячка.       Регулус прыснул в кулак и отвернулся, пряча улыбку. Энди умиленно вздохнула, прижав руки к груди. Барти же обратил внимание только на слова Тары. Его глаза загорелись воодушевлением и благодарностью, он тут же вылез из-под стола и стал что-то черкать. — Прочность, блеск, эластичность, тепло, от грязи и пыли, чтобы не пропускало летучие яды и фильтровало запахи…       Регулус, сначала не обративший на бормотание Барти внимания, вздрогнул и подскочил к нему ближе, захватывая свое перо и начиная тоже что-то черкать. — Мальчики! — окликнула уже увлекшихся парней Энди. — Факультеты-то скажите! И вообще пожелания. Я сделаю эскиз. — Рэйвенкло, строгий и вписывающийся в официальный костюм служащего Министерства Магии и вообще добропорядочного человека, — помахал рукой Барти, не отвлекаясь от записей и высовывая кончик языка. — Классический Слизерин и, — Регулус поднял глаза и прислонил кончик пера ко рту, — что-нибудь бунтарское в стиле Гриффиндора для Сириуса. — Четверокурсник из Мародеров? — нахмурилась Энди, с подозрением посмотрев на Рега. — Старший брат-идиот, — отрезал он, возвращаясь к тому, что они там с Барти черкали. — Заклинание перекраски помните? — спросила Энди, подергав за рукав Барти. — Коловари, — пробормотал Барти направив палочку на мою мантию. Она стала изумрудно-зеленой.       Я возмущенно уставилась на друга. Нет, мне зеленый, конечно, нравится. Но я очень сомневаюсь, что профессорам тоже понравится такое обновление учебной формы. — Коловари, — Энди направила палочку на мою мантию. Она снова стала черной.       Благодарно кивнув, я вернулась к изучению переданных мне эскизов, иногда посматривая по сторонам.       Энди рисовала на пергаменте шарфы с разным дизайном, постоянно используя Колорум для перекраски чернил. Барти и Рег увлеченно разбирали, какие заклинания и зелья им нужны. Список был внушительным.       Вспомнив, какое сегодня число, я постучала по столу и показала друзьям тут же написанное «19-22». — У нас слишком мало времени! — Барти вцепился себе в волосы, чуть ли не бился головой об стол. — Так. Я за пряжей и спицами. Нитки и ткань я тоже принесу. Блэк, Крауч, идите за платками и быстрее разбирайтесь со своими списками. Пряжу в чем-то вымачивать нужно? — Да, — Регулус поднялся, решительно кивая. — Мне нужно полчаса на приготовление зелья эластичности и блеска. — Я сейчас вернусь! — крикнул Барти, выбегая за ним. Мадам Пинс, библиотекарь, грозно шикнула ему вслед.       Тара подсела ближе ко мне, рассматривая эскизы убежавшей за материалами Энди. Я тоже глянула.       Насыщенно-синий шарф в узкую бежевую полоску для отца Барти. Изумрудно-зеленый шарф с серебристыми змеями на концах для отца Регулуса. Ярко-красный шарф с солнечно-желтыми геометрическими узорами и крылатыми мячиками-снитчами, которые используются в квиддиче, на концах для Сириуса.       С сомнением посмотрела на Тару. Она точно сможет такое связать? Дизайнерские способности у Энди, конечно, хорошие, но она не оглядывалась на навыки Тары. Впрочем… Бросила взгляд на эскизы для вышивки. С моими способностями тут тоже не считаются. — Справимся! — решительно кивнула Тара, уверенно смотря мне в глаза.       Справимся, куда нам деваться…       Подготовка к рождественским каникулам прошла суматошно. Регулус весь пропах травами для зелий, которые варил. Барти постоянно чихал, нанюхавшись пыли из старых книг, в которых искал заклинания. У Энди появился рефлекс перекрашивать все. Так, когда Мародеры сунулись к нам подшутить, когда мы выходили с Истории Магии, все четверо обзавелись разноцветной шевелюрой. Ярко-красный Джеймс Поттер, солнечно-желтый Сириус Блэк, насыщенно-синий Римус Люпин и изумрудно-зеленый Питер Петтигрю запомнились всей школе.       Тара ходила повсюду с мотками пряжи и спицами. Она вязала на переменах, на Истории Магии и Полетах (как она умудрялась вязать верхом на метле, я даже представлять не хочу), на обеде и в библиотеке. По ночам, кажется, тоже.       Я не сильно от нее отличалась. В сумке, в которой я носила учебники, у меня поселился набор иголок, которые когда-то были честно стащенными у МакГонагалл спичками, и разноцветные нитки, которые тоже искупались в зельях Рега. Я вышивала везде, где могла. Каюсь, на особо нудных уроках Трансфигурации нагло вышивала под столом. А что? МакГонагалл нас игнорирует, мы ее тоже — идиллия. Почему бы не заняться рукоделием?       Вышивать я старалась предельно аккуратно, но опыта у меня было не так много, чтобы сделать работу чисто. Поэтому, к сожалению, были и узелки, и зацепки, и перетяжки, с которыми я яростно боролась.       Погруженные в изготовление рождественских подарков, мы не заметили, как наступило двадцать второе декабря. И вот только ночью я старательно вышивала ирис, как уже догоняю друзей, чтобы отдать работы. Поспешно обнимаю всех, кажется, потрепав по голове Барти вместо Тары, и отпускаю на поезд.       Фух, выдохнули. Марафон рукоделия закончился!       … рано я расслабилась.       На первом обеде в компании оставшихся в школе, я поняла, что для родных друзей я подарки сделала, а для них самих — нет!       А ведь был еще Снейп. Да и мистеру Куперу хотелось сделать приятное. Но у меня опять ничего не было.       Поломав голову пару часов, я плюнула на школьные правила, сверилась с лунным календарем, чтобы было не полнолуние, и пошла к Запретному Лесу.       Надеюсь, меня там никто не съест…       В Запретном Лесу меня никто не съел. В основном это заслуга Хагрида — школьного лесничего, того самого лохматого человека, похожего на лешего, который встречал нас на первом курсе, когда мы сошли с поезда. Он поймал у самой кромки леса.       Хагрид, нахмурившись, отчитывал меня. Я, состроив умоляющую мордашку, скопированную у Тары, посмотрела на него, сложив руки у груди в просительном жесте. А потом залезла в сумке и написала на огрызке пергамента карандашом «Подарки», после чего отдала «записку» лесничему.       Он, все также хмуро, прочитал ее, а потом расплылся в улыбке. — А, так ты для друзей подарки на Рождество, значится, ищешь? — я активно закивала, кося взглядом на лес, до которого было всего несколько шагов. — Ну, пойдем, тогда. Токо далеко я тебя не пущу — опасно там для детей. Туда и взрослые волшебники соваться опасаются.       Благодарно улыбнувшись нашему школьному лешему, я покорно взяла его за огромную ладонь и пошла за ним.       Запретный лес полностью подходил под описание дремучего. А еще, что меня очень сильно удивило, в нем вовсе не ощущалось присутствие теней. Если в приюте они были просто полупрозрачными, то тут их не было совсем.       Наоборот, у меня было ощущение, что тут все живое и дышит, что у деревьев и даже камней тут есть сознание и они все понимают. Проникнувшись, я осторожно ступала след в след за Хагридом, стараясь не задевать даже малейшей травинки. — Смотри, — на удивление тихо позвал меня Хагрид, указывая рукой на покрытое мхом старое дерево. — Видишь серебристые волоски на коре? Это волос единорога. Они живут в этом лесу, чудесные создания. Можешь набрать их для своих друзей.       Не веря в свое счастье — на Зельеварении нам рассказывали, насколько это редкий ингредиент — я осторожно подошла к дереву и начала аккуратно снимать шерстинки, выпутывая их из зазубрин. Они были похожи на растянутое в тонкие ниточки серебро и красиво переливались у меня в руках. Я достала из сумки старое эссе и, оторвав от него достаточно большой кусок, свернула в конвертик, положив внутрь найденное.       Мы с Хагридом еще немного походили по более-менее безопасной части леса. Мне удалось собрать несколько целебных растений и даже найти пару небольших лунных камней, которые, по словам Регулуса, весьма ценны в зельеварении и, по легендам, исполняют желания. Мы уже собирались возвращаться, когда моя палочка нагрелась и дернулась в сторону.       Я оглянулась. Это был самый необычный цветок, который я когда-либо видела. Роза, лепестки которой переливались от беспросветно-черного через ржаво-коричневый до лучисто-золотого. Это было похоже на тлеющие угли в камине. А по самым краям лепестков плясало пламя. Огоньки танцевали, окутывая розу, но не причиняя ей вреда.       Я дернула Хагрида за рукав и указала в сторону цветка. Он обернулся и, приглядевшись, растерянно охнул. — Что же здесь огненная роза-то делает? Непорядок это, она ж так ведь лес сожжет, — он подошел ближе и, попытавшись прикоснуться, тут же отдернул руку. — Жжется… Как же ее убрать-то?..       Я подошла к цветку и, присев на корточки, медленно протянула к бутону пальцы. Хагрид причитал и пытался отговорить меня, но не мешал, опасаясь только ближе к огню толкнуть.       Лепестки пламени потянулись к моим пальцам, ластясь. Роза вытянулась вверх, ближе ко мне. Огонь касался пальцев, но не обжигал. Прямо как пламя моей палочки.       Осторожно взявшись за стебель, чтобы не напороться на шипы, я сорвала цветок. Роза все также тлела, нежно обволакивая пальцы пламенем.       Хагрид в недоумении предложил возвращаться. Я согласно кивнула.       Самое ценное, что я могла взять в этом лесу, уже у меня в руках.