Немая Персефона

      Рождественское утро встретило меня жутким самочувствием. Разрывающееся от боли горло и туманная голова. — Как ты умудрилась простудиться, если на поляне было тепло, как летом? — удивлялась Тара, прикладывая к моей голове мокрое полотенце.       У меня было, что ответить, но было так плохо, что я бы промолчала, даже если бы могла говорить. Горло, казалось, было облеплено острыми льдинками, гортань щекотало что-то странное. Не выдержав этого ощущения, перегнулась через край кровати.       Изо рта выпал лепесток подснежника.       Я обреченно повалилась обратно на кровать, закрывая глаза. Фейри, чтоб у них год хороший был! Ругаться на этих существ было боязно даже мысленно. А сомнений в том, что именно фейри я обязана плохим самочувствием, у меня не было.       Нет, правда, а из-за кого еще у меня в горле лед и подснежники? И это не метафора — приходил знахарь, работающий с болезнями и недугами, как обычными, так и магическими. Обморожение внутренней стороны горла и появление подснежников.       Лекарство — настой из лепестков огненной розы.       Я никак не могу понять — это издевательство надо мной или нет? Сколько раз я держала в руках это редкое растение, когда в нем не было необходимости, а теперь оно мне нужно, да нет его! Зато есть лепестки подснежника. Прямо как те, что вчера собирали дети.       Терпеть не могу холод и проблемы.       С трудом встав с постели, я натянула на себя свитер Регулуса, кое-как собрала рыжие волосы и, шаркая ногами и покачиваясь, поплелась на кухню. Мне нужна кружка сладкого горячего шоколада, камин, плед и кто-нибудь теплый под боком.       К сожалению, вместо отогревания у камина с горячим шоколадом и пледом мне пришлось идти в заснеженный лес на поиски чего-нибудь лекарственного, так как огненной розы не было. Тара, Кейли и Фаррелл куда-то ушли, поэтому я просто оставила записку на кухне, что ушла.       На улице были высокие пушистые сугробы, украшения все еще висели, Файринн была похожа на деревушку из старых сказок. Полянка, на которой праздновали Йоль, была покрыта зеленой травой, которую успел припорошить снег. Стволы деревьев были угольно-черными, покрытыми снежными узорами.       Осторожно идя по середину голени в снегу, я старалась высмотреть хоть какое-нибудь растение. Холодный снег колол голые руки, когда я раскапывала очередной кустик. Найти мне удалось только лишайник. Но я упорно шла вперед в поисках лекарственного растения, которое помогло бы убрать лед и подснежники из горла. Магии они не поддавались.       Вдалеке я увидела какое-то сияние, на которое и пошла. Это был замерзший до прозрачного льда ключ. Вытекая из расщелины в огромном валуне, ключ образовывал небольшой водоем. Сейчас все это было заледеневшим. Подо льдом на дне водоема виднелось золотистое сияние. Будто маленький огонек жил под толщей льда.       Я потянулась рукой к ледяной глади. Пальцы, казалось, могли пройти сквозь лед прямо к золотистому огоньку. Но голову прострелило болью в тот же момент, как я коснулась замерзшего водоема. Зажмурившись, я свалилась на заснеженную землю, потеряв сознание.       Пришла в себя я в нашей с Тарой комнате. Рядом сидел Фаррелл, сосредоточенно растирая что-то в ступке.       По его словам, меня нашли в лесу в сугробе с несколькими лепестками огненной розы в руке. Учитывая, что никакой огненной розы я не видела, тут явно замешан Оберон. Что странно, никто из семьи О’Коннел ни слова не сказал про ключ, который я видела.       Как бы то ни было, лекарство для меня удалось приготовить, хоть меня и отчитывали за безрассудный поход в лес.       Немного придя в себя, я вспомнила про камни, которые мне дал Оберон. Четыре каплевидных кроваво-красных рубина. Длинные капли так и просились, чтобы из них сделали висячее украшение.       Вспомнив угрозу в глазах Оберона, я вздрогнула. Перечить его словам я опасалась. Возможности фейри пугали.       Написав письмо, в котором извинялась за запоздавший подарок на Рождество, я трясущимися руками привязала его к лапе Джиги и отправила сову с письмом и двумя рубинами к Блэкам.       Свои камни я с помощью Кейли превратила в кулон, который носила, не снимая. Когда фейри советует носить талисман, игнорировать это предупреждение сложно.       К концу зимних каникул мне все-таки удалось успокоиться, но пришло время ехать обратно в Хогвартс. К Регу и Барти, к Северусу и Энди. К учебе и бесконечным проделкам Мародеров.       В поезде я читала книгу, которую мне подарила Кейли — сборник мифов Древней Греции с пометками магов. Интересная книга, открывающая необычные факты. Например, когда-то действительно жила девушка, которую законная жена ее возлюбленного превратила в кустик мяты. С помощью не то вечной необратимой трансфигурации, не то какого-то ритуала.       Вернувшись в школу, я решила пропустить ужин, направившись в наши подземелья. Тара помогла мне открыть проход и сразу же побежала в большой зал.       В гостиной было тихо и пусто. Горели камины, на столах и креслах лежали книги и конспекты, эссе. На мягком ковре перед одним из каминов кто-то развалился, греясь. Из-за отсвета я не могла понять, кто это.       Поддавшись любопытству, подошла ближе. Перед камином с закрытыми глазами лежал Регулус. Стоило мне подойти на расстояние нескольких шагов, он открыл глаза. — Привет, Алекс, — друг улыбнулся и сел.       Я мягко улыбнулась, сделав несколько шагов вперед. Неожиданно Регулус схватил меня за руку и потянул на себя. Я упала, приземлившись к нему на колени. Он обнял меня, прижимая к себе, носом проведя около моего виска. — Рад тебя видеть, — он слегка отстранился.       Перед глазами качнулись две рубиновые капли. Серьги. Регулус сделал из камней Оберона две серьги, которые носил в одном ухе. У него же не были проколоты уши?       Я непонимающе смотрела на друга. Он улыбался. Что-то меня настораживало в этой ситуации. — Спасибо за подарок Алекс, мне понравилось.       Я еще раз посмотрела на серьги и на лицо Рега. Да, должна признать, ему идет.       Начались уроки. Я приставала к Северусу с просьбами о помощи в заклинаниях, трясла Энди на тему Травологии и штрудировала справочники по Астрономии. Понимание, как именно влияют небесные тела и их положение на людей, давалось мне нелегко, но давалось. Важна была каждая мелочь — когда и где родился человек, его имя, возраст, определенное небесное тело, его положение, направление, что с ним происходит, на каком оно расстоянии, как расположены другие небесные тела… Иногда на расчет решения одной небольшой и достаточно простенькой задачки уходило несколько часов, чтобы нарисовать схему, внести все данные, проверить и перепроверить значения и влияние, а потом рассчитать итог, учитывая все усиления, ослабления и нейтрализации эффектов. Это было интересно, но требовало много сил.       Северус тем временем становился нервным и вспыльчивым. Он закапывался в учебники и справочники, клевал носом над расчетами и конспектами. Тара пыталась помочь ему, ища нужную информацию, но вскоре ей тоже стало не до этого.       Впрочем, как и нам всем.       Проблема была у всех одна, пусть и разного масштаба — экзамены. И если у нас с Регом, Барти, Энди и Тарой экзамены были обычные ежегодные, то Северуса, как пятикурсника, ждало СОВ.       С каждой неделей мы все становились все более нервными, стопки книг рядом с нами все росли. Так было с каждым. Кроме Регулуса. Ему, казалось, все было нипочем. Нет, он все так же готовился, учился, но казалось, что его вся эта суета не волнует.       И меня это беспокоило. После зимних каникул Регулус как-то изменился, что заметил и Барти. Регулус стал чаще выражать эмоции и будто стремился к физическому контакту. То плечом коснется, то приобнимет, то со спины навалится, то по голове погладит. Особенно ему нравилось теребить кончик моей косы, когда я занималась. Мне это не особо мешало, но слегка напрягало. — Я знаю, что его ничем не опоили, Северуса проверить просил, но все равно сомневаюсь, — признался Барти, кося взгляд на Блэка.       Впрочем, через неделю после того разговора Барти будто успокоился. Он спокойно общался с Регулусом, смеялся как раньше и зарывался в учебники. Учитывая количество предметов, которые он изучает, я удивлялась, как он еще на ногах стоит.       Экзамены были все ближе, атмосфера все напряженней, мы были почти на пределе. Еще и Мародеры как с цепи сорвались. Каждый день, каждый, кто-то из слизеринцев попадал в неприятности авторства этой неугомонной четверки. И тому есть причина, хоть она, наверняка, и не единственная. Эванс. Эта рыжая ведьма крутилась рядом с Северусом и постоянно говорила с ним о зельеварении (не забывая, впрочем, упрекать в изучении Темных Искусств). От этого бесилась не только я, но и Поттер.       И не будь я так взволнована Регулусом и так загружена учебой, я бы воплотила свой план по объединению с Поттером в жизнь. Ему Эванс, нам — Северус. Адекватный Северус, которому не проедают ежедневно плешь лекциями о добре и зле.       Впрочем, может быть, рыжая ведьма была не так уж неправа, говоря плохое об окружении Северуса. Лично я почти была готова «встать на сторону зла» и спалить ее до тла. Магия снова начала выходить из-под контроля. Барти, наученный горьким опытом, палочку у меня отобрать больше не пытался. Вместо этого он отвлекал меня. Один раз, когда я была совсем не в себе, даже рискнул облить меня водой. Неприятно, но благодаря этому я не устроила пожар в большом зале.       На нервах были все.       И напряжение не ушло даже когда начались сами экзамены. Наоборот, я судорожно повторяла материал по ночам, не высыпалась и становилась все более нервной.       Все копилось, накапливаясь. Я чувствовала себя вулканом, готовым вот-вот взорваться. Барти и Регулус как могли старались меня успокоить, Энди отвлекала от проблем, а Тара просто была рядом, когда могла, и поддерживала. Она, казалось, не будет против даже если я все-таки сорвусь на ком-нибудь.       И момент крайней точки кипения наступил.       После экзаменов я вышла на улицу, собираясь посидеть рядом с читающим у озера в это время Северусом, когда услышала шум толпы. Впереди Поттер стоял напротив Северуса и оба направляли палочки друг на друга.       На моих глазах Снейпа обезоружили. Поттер применил на нем заклинание очищения, из-за чего у Северуса изо рта пошла мыльная пена. Я поспешила вперед.       Когда я уже была близко, Поттер что-то сделал и Северус повис в воздухе вверх ногами. Его мантия задралась. Послышались смешки и издевательства.       Меня переполнила ярость. Я не могла адекватно воспринимать происходящее. Ухудшала ситуацию рыжая макушка Эванс между Поттером и Северусом. — Мне не нужна помощь паршивой грязнокровки!       Крик Северуса стал спусковым крючком. Я перестала себя контролировать. Схватившись за палочку, я ворвалась в толпу и начала распространять огонь вокруг себя. В сторону Мародеров и Эванс направилось огромное количество огня. Свежая трава, вопреки логике, хорошо горела, огонь быстро растекался по поляне.       Ученики были напуганы. Поттер утратил контроль над заклинанием, Северус упал за моей спиной. Я видела перед собой сплошной огонь, понимала, что надо это прекратить, но не могла остановиться. Меня колотило, гнев переполнял, было дикое желание сделать что-нибудь.       Взгляд скользил вокруг, я видела один сплошной огонь. К ярости примешалась паника. Я окружена огнем, что мне делать? Добавить еще огня, чтобы защитить друга? Или бежать, чтобы уйти от огня? Что?..       Вдруг взгляд зацепился за кроваво-красный отблеск. Серьги Регулуса. Он стоял передо мной, закрыв своей спиной, и пытался взять под контроль огонь. — Успокойся, Алекс, все хорошо, — его спокойный голос охлаждал, прочищал мысли. — Я рядом.       Странно, но после последней фразы я, действительно, успокоилась. Пришло какое-то опустошение. Я обняла Рега со спины, уткнувшись лбом ему в лопатки. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдо-ох. Вы-ыдох. Спокойствие.       Регулус накрыл рукой сцепленный у него на животе замок из моих пальцев.       За моей спиной отплевывался от пены Северус. Впереди слышались восклицания Барти. Вокруг танцевало яростное пламя.       А я просто чувствовала опустошение. Серое и холодное. Не хотелось больше что-либо делать.       Хочу просто стоять так, за спиной Регулуса, и обнимать его. Даже если нас окружает огонь.