Немая Персефона

— Мисс Дойл, Вы должны понимать, что поступили неправильно, — голос директора сладким медом лился мне в уши, голубые глаза заботливо сверкали из-под очков, вызывая желание довериться ему.       Должны были вызывать.       Но мне после того пожара стало вообще все серо. Холодно или жарко, шумно или тихо, ярко или тускло — вот уже более четырех часов для меня нет разницы. Единственное — я напрочь отказывалась отцепляться от Регулуса. Поэтому он сейчас стоял рядом со мной, делая совершенно незаинтересованный происходящим вид. Скрестил руки на груди, перенес вес на одну ногу и смотрел куда-то в сторону на живой портрет одного из прошлых директоров.       Сейчас мы стояли перед директором в его кабинете, деканы тоже были здесь, слева стояли Мародеры и Эванс, а справа — Северус. Созвали главных участников произошедшего и теперь ищут козла отпущения. Почему не виновного? Все просто — все версии уже выслушали и сходились они в одном. Все начал Сириус Блэк, которому было скучно и приспичило подраться с кем-нибудь, из-за чего Джеймс, ради спасения собственной шкуры, напал на Северуса. Но вину сейчас вешали не на Блэка с Поттером, а на нас с Северусом. Мол, вы, мистер Снейп, позволили себе крайне неприличное поведение и смертельно обидели милую невиновную мисс Эванс, а вы, мисс Дойл, вообще пожар устроили.       Северус, судя по взглядам, бросаемым на Эванс, невиновной ее явно не считал. Понятия не имею, что там конкретно произошло, но уверена, что если уж даже Северус так реагирует, то Эванс точно провинилась перед ним, и очень сильно.       Меня в преднамеренном поджоге обвинять бессмысленно — медсестра признала, что я в неадекватном состоянии. Да и сильных огненных заклинаний я не знаю — со школьной-то программой маюсь. Поэтому это назвали поздним выбросом стихийной магии и теперь ругают меня за желание всех сжечь.       Неправда, я не хотела никого сжигать. Только обезвредить этих гриффиндорцев, чтоб им на энтузиазм Купера нарваться.       Но мне было так безразлично все это, что я просто стояла и слушала все обвинения в мою сторону. Регулус периодически дергался, а Северус пытался что-то сказать в свою и мою защиту, но МакГонагалл стала агрессивно нападать на нас словесно и защищать своих «львят».       Как по мне, так это скорее химеры или мантикоры, которые даже своим глотку перегрызть готовы.       Спустя два часа промывания мозгов и перекладывания всей вины на нас, я таки вышла из кабинета директора и даже смогла отцепиться от Регулуса, отпустив его в гостиную.       Я медленно шла по коридору в сторону большого зала, где через полтора часа должен был начаться ужин. Впереди я увидела Купера, рядом с ним стоял высокий парень со снежно-белыми волосами. — Мистер Лавгуд, о чем Вы только думаете?! Я же говорил Вам, что нужно тщательно перепроверять все расчеты. Особенно на совместимость. И что я вижу? Вы все-таки нацепили на себя неподходящий Вам талисман! Сколько Вы с ним уже ходите? Снимайте его. И уберите подальше. Нельзя носить неподходящий талисман, особенно такой сильный. Тем более — носить постоянно! Это же какое воздействие на мозги!       Я прошла мимо распекающего старшекурсника Купера и скрылась за поворотом. Подходящий талисман и совместимость, говорите? Ограничения на время использования? Впервые слышу, но это, пожалуй, интересно.       Маленькая искорка появилась в серой и холодной пустоте.       В поезде я сидела у окна и читала книгу, которую мне подарила Кейли. Тара, Барти, Регулус, Северус и Энди играли в волшебные карты. Периодически в меня летели конфетти, обдувало ветром, один раз даже забрызгало водой, хорошо, что на книгу не попало.       В очередной раз стряхивая блестки с волос, в этот раз солнечно-желтых, я задумчиво посмотрела на серьги Регулуса. Насыщенный красный цвет, будто затаившиеся внутри золотистые искорки, золотая основа. Красиво, но что-то меня настораживало, не давало покоя. И постоянно вспоминались случайно услышанные слова Купера.       Рубин — это же талисман, верно? Насколько он сильный? Подходит ли Регулусу? И имеет ли ограничения по ношению? С одной стороны, хочется верить, что Оберон не дал бы какую-то пакость, а с другой — не особо верится. В благоразумность Регулуса я верила больше, но начала сомневаться.       Невольно потянулась рукой к рубиновым каплям. Но мое запястье перехватили, когда я почти коснулась серьги. Регулус смотрел настороженно и как-то… очень странно. — Что ты делаешь, Алекс?       И столько подозрительности было в его голосе. Я прищурилась. Это точно наш Регулус Блэк?       Свободной рукой в тетрадке написала: «Сними серьги». Меня одарили раздраженным взглядом. — Нет. Это твой подарок, — отрезал Рег, отвернувшись обратно к картам. Руку мою он так и не отпустил, только положил наши руки на сидение.       Мне что, опять Оберона спрашивать, чтобы понять происходящее?       Начало летних каникул ознаменовалось моим личным кошмаром — Кейли повела всех в магазин за одеждой. Одно радует — страдала я не одна, Фаррелл тоже был не особо доволен.       Я изо всех сил отказывалась от новой одежды за деньги О’Коннелов. Согласилась только на минимум — шорты, джинсы, пара маек. Кейли с тяжким вздохом согласилась.       Чтобы втихаря купить мне еще пару платьев, юбок и футболок. На наших с Фарреллом лицах явно было выражение одинаковой обреченности. Его тоже заставили пройтись по магазинам и примерить несколько рубашек, футболок, джинсов и пиджаков.       И после этого были еще обувной и магазин украшений.       Я просто спряталась за Фаррелла, притворяясь, что меня тут нет.       Зато потом я оторвалась по полной — устроилась добровольцем работать на полях, помогать пожилым жителям деревни, собралась собирать в лесу грибы и ягоды и потом продавать их… В общем, всячески старалась быть максимально полезной и, по возможности, заработать деньги, чтобы отдать долг О’Коннелам.       Прополоть поле, разрыхлить землю, прополоть грядки в огородах бабушек, посадить под окнами цветы, полить их, взять собак на прогулку, залезть на крышу, чтобы приколотить гвоздями отстающую доску… Работы было много, на удивление. Я не все умела, но спрашивала совета и старалась. А в обед, когда меня выгоняли на перерыв, надевала купальник, который купила мне Кейли, и уходила к небольшой речке загорать. А через несколько дней и вовсе стала ходить в купальнике и шортах. И не я одна такая была.       Уже через неделю я с удовольствием смотрела на ровный загар. А потом пошла в лес по грибы, на свою голову. Грибов набрала целую корзинку, зато вернулась домой белее снега.       Загар пропал. Просто взял и пропал.       Я, отмахнувшись от этой странности, продолжила работать. Пока пропалывала грядки и лазила по крышам, успевала неплохо загореть. Но стоило мне зайти в дом, как кожа снова становилась белоснежной.       Выкопав в учебнике по рунам нужную комбинацию, вырезала на дверных косяках в доме защитную цепочку и развесила везде каленое железо.       Освободив себе время, я целый день провела на берегу, загорая. И счастливая уже собиралась идти домой, как налетел ветер, по моей коже прошлись несколько листиков, и я снова стала бледной.       С досады пнула песок ногой. — Ты загореть пытаешься? — спросил как-то вечером Фаррелл, когда я снова пришла домой светлая-светлая, недовольно косясь на собственную кожу. — Попробуй масло для загара.       На следующие же выходные я отправилась в ближайший небольшой городок, где купила масло для загара. Наносила на кожу и шла работать. Старательно остерегалась внезапных порывов ветра, падающих листьев, странных цветов и леса.       И тогда появилась новая напасть. — Алекс, воспользуйся увлажняющим кремом, он в ванной на полочке. Кожа лица лучше станет, — мягко улыбаясь, посоветовала Кейли.       Я, благодарная за заботу, последовала совету.       Через три дня мое лицо снова было чисто-белым. И больше не загорало. Я не сразу догадалась проверить крем — сначала грешила на воду, ветер и чай.       А крем оказался огуречным, с отбеливающим эффектом.       После этого Кейли старалась подстроить что-нибудь, чтобы у меня осталась светлая кожа, а я и дающий советы Фаррелл пытались организовать мне красивый загар. Тара стояла в стороне и смеялась. У нее были дела поважнее — близилась Лита и ей, как предыдущей Деве Лета, необходимо было активно участвовать в подготовке празднества в целом и выборов новой Девы Лета в частности.       Я забиралась на крышу в самый солнцепек. Обмазывалась маслом, и не только для загара, но и обычным подсолнечным. Стаканами пила морковный сок, способствующий выработке меланина и, соответственно, появлению загара. Покупала на заработанные деньги специальные средства для загара. Даже автозагар использовала.       Все бес-по-лез-но.       Кейли постоянно что-нибудь придумывала, что уничтожало мой загар, а Оберон (а кто еще это может быть?) каждую проведенную мной минуту вне дома пытался выбелить мне кожу своей магией.       Я старательно загорала, эта парочка старательно меня отбеливала.       Да поймите вы, что я слишком бледная! Мне загореть нужно, заодно и кожу подлечу. А вы мне тут всю малину портите!       Я не могу отстричь волосы, мне постоянно возвращают настоящий цвет волос на каждом празднике с присутствием фейри. Так хотя бы загореть дайте!       Мои безмолвные молитвы никто не слышал.       Я продолжала грызть морковь и проводить все время на солнце с открытой кожей, Кейли и Оберон продолжали мне мешать загореть.       Ну что же, дорогие мои любители аристократических норм красоты, это война!