Страх
6 сентября 2020 г., 16:01
Войну за загар я проиграла.
Более того, стало еще хуже.
Воюя против Оберона, участвовать в плясках на Литу я не собиралась. Хотела уйти куда-нибудь и отсидеться там. Нашла уютное место у реки, развела там небольшой костер и сидела, наблюдая за танцующими языками пламени.
А потом услышала звук дудочки. Внимания я на него не обратила сначала, а потом стало поздно. Сознание затуманилось и я перестала управлять собой, но понимать происходящее все еще могла.
Я скинула с себя обувь, распустила волосы и с головой окунулась в реку. Мокрая, с распущенными волосами и в простом белом сарафане, я начала кружить вокруг костра. Против воли появившийся голос запел восхваления уже не просто фейри — лично их королю.
Волосы стали огненно-рыжими и отросли до бедер, кожа выглядела мертвенно-бледной, а босыми ногами я чувствовала холодный песок. Огонь в костре стал намного выше, языки пламени перекидывались на мои пальцы, танцуя на них. Я кружилась вокруг костра, нередко наступая в сам костер. Это было больно, очень, но остановить происходящее я не могла.
Я танцевала уже в самой середине разросшегося костра, пламя лизало мои ноги, танцевало на руках, волосы развевались на ветру, будто становясь частью костра. Звук дудочки оглушал, к нему присоединился ритм, отбиваемый, подозреваю, копытами на камнях.
Мне было плохо, но одновременно с этим и хорошо. Мое тело горело, но огонь его не повреждал. Я танцевала и пела против своей воли, но из-за этого чувствовалось какое-то внутреннее удовлетворение.
За пределами костра слышался звонкий смех, кто-то танцевал вокруг него. В костер кинули цветочный венок, который я поймала и надела себе на голову.
Резкий запах полыни кружил голову, от огня вокруг появлялись цветные пятна в глазах, смех веселящихся вокруг костра звенел в ушах, перебивая мысли, от пения жгло в горле, а раскаленные угли обжигали босые стопы.
Когда солнце взошло, огонь тут же погас, а я без сил повалилась на в мгновение остывшие угли. Меня знобило, жутко болела обожженная кожа на ногах, саднило горло и болела голова.
С трудом сфокусировав зрение, я увидела наклонившегося ко мне Оберона. У него в руках была дудочка, та самая, которая одурманила мне голову. На его лице играла веселая улыбка, но взгляд был суровым и с угрозой.
— Играй, девочка, но не забывайся. И помни, кому принадлежишь.
Его обычно чарующий голос раскатами грома пронесся надо мной, заставив сжаться в комок, схватившись ледяными руками за голову.
Король фейри еще какое-то время был рядом, а после просто исчез.
Нашла меня Тара. Она была в ужасе, смотря на мои почерневшие ноги.
Я на две недели свалилась с температурой, ознобом, ожогами, горящим горлом и растяжением мышц.
Я, действительно, забыла, кем является Оберон. Нет, точнее — не осознавала. Фейри жестоки и понятие «человечность» к ним неприменимо, у них свои понятия чести и достоинства. У них нет совести и они с легкостью могут заставить человека сделать что-то против его воли или отобрать что-то дорогое ему. Если такое характерно для обычных фейри, как рассказывают легенды, то каким же тогда, на самом деле, должен быть их король?..
В школу я отправлялась в плохом настроении. Снежно-белая кожа, намного светлее, чем была изначально, меня раздражала и навевала мысли о вампирах. Огненно-рыжие волосы, перекрашивать которые Кейли категорически отказалась, Тара заплела в косу, которая доставала до бедра. Рыжий цвет и длина меня угнетали. Единственное, что могло бы послужить хорошей новостью — в Хогвартсе я буду далеко от Оберона и прочих фейри. Могло бы, если бы я забыла про огненную розу и влияние на Рега авторства Оберона. А еще и упомянутая им Озерная Дева.
Как же я от всего этого устала.
Поэтому, сев на диван, я уныло смотрела в окно, понемногу опустошая контейнер с черникой. В этом году собрали очень много, поэтому Кейли вручила нам с Тарой по контейнеру, чтобы мы поели ягоду в дороге.
— Девочки! Я так скучала! Как провели лето? — к нам влетела Энди. Она обрезала волосы до плеч, на что я смотрела с завистью, и начала краситься.
Барти и Регулус зашли вместе почти перед самой отправкой поезда. И я замерла, осматривая их. Только сейчас до меня дошло, как же сильно они изменились с нашей встречи. Даже с нашей последней встречи в июне, они все равно изменились. Вытянулись, расширились в плечах, стали выглядеть намного взрослее. Хотя о чем я? Нам с Регулусом через два месяца пятнадцать будет уже!
Сам Рег был чем-то сильно недоволен. И причину я поняла, только когда он сел рядом со мной. Второй серьги не было. Я дернула Блэка за рукав и вопросительно приподняла бровь, кивнув на серьгу. Он поморщился.
— Сириус украл вторую и сбежал из дома к Поттерам.
— Вы же, вроде, наладили отношения? — обернулся к нам Барти, до этого неловко здоровающийся с Энди.
— Сириус стащил серьгу, я попытался ее вернуть, вмешалась мама и Сириус психанул, сбежав. Благо, Поттер прислал письмо, что он у них, а то отец уже хотел использовать поисковые заклинания и насильно возвращать его домой.
Я, в шоке от той заварушки, которая случилась из-за моего подарка, смотрела на Регулуса. А потом обняла его за руку, улыбнувшись. Все будет хорошо.
— Я тоже скучал, Алекс, — шепнул мне Рег, на секунду коснувшись губами моего виска.
Наблюдая за проносящимися в окне уже знакомыми пейзажами, я почувствовала сонливость. Пристроив голову на плечо сидящего рядом Регулуса, я умиротворенно наблюдала за происходящим в купе и за окном. Северус, пришедший несколько минут назад, спорил с Тарой о гамельнском крысолове, Энди и Барти пытались участвовать в этом разговоре, сбиваясь с мысли, когда встречались взглядами. После Энди достала волшебные карты.
Я, лениво пристроившись на плече у Регулуса, отбивалась от нападения Северуса, выкидывая козырные карты. Мне удалось заставить его отступить, поэтому я пошла на Регулуса. Он отбивался, пока я не кинула бубновый туз. Регулус как-то странно улыбнулся и протянул руку, чтобы забрать карты.
— Мне нравится эта карта.
Барти покосился на Регулуса, но ничего не сказал, готовясь отбиваться от Тары. Я просто расслабленно лежала, наслаждаясь. Все плохое настроение ушло.
Да, с ними мне хорошо и спокойно.
Учебный год, не считая распределение первокурсников по факультетам, начался с Защиты От Темных Искусств. У нас снова сменился преподаватель, на что я только вздохнула. Профессор ЗОТИ менялся каждый год и с эти ничего нельзя было поделать.
Начал он с краткого знакомства, а после попросил нас встать в линию и отойти, а сам сдвинул парты к стенам.
— Сегодня я покажу вам самое страшное существо волшебного мира. Боггарт превращается в то, чего вы больше всего боитесь. Чтобы отпугнуть боггарта, нужно представить его в смешном виде, направить на него палочку, взмахнуть и сказать «Ридикулус». Смех — главное оружие против боггарта. Вы должны были проходить его в прошлом году, но, насколько я могу судить, ваш прошлый преподаватель думал иначе. Подходим к сундуку по одному и пробуем.
Энди рискнула пойти первой. Стоило ей подойти к сундуку, как крышка открылась и наружу вылетело что-то, через мгновение принявшее облик бабушки Энди, кожа ее была покрыта зелено-фиолетовыми пятнами и выглядела она жутко.
— Ридикулус! — и у боггарта в одной руке появилась палитра, в другой кисточка, а на коже появились мазки краски.
Боггарт ошалело смотрел на палитру, вызвав смех хаффлпаффцев, с которыми у нас был совместный урок. Страшилка попятилась назад. Энди кивнула профессору и отошла назад, вздрагивая.
Ученики начали по одному подходить к сундуку. Я же кривилась, желая оттянуть этот момент подальше. Я не знаю, чего больше всего боюсь я, чего боятся Регулус и Барти. Но я далеко не в восторге от идеи показывать это кому-либо еще. Спасибо хоть не с Гриффиндором урок — и то ладно. Хаффлпаффцы могут и промолчать, а помесь мантикоры с химерой точно бы накинулась на нас.
К Барти боггарт выскочил в виде сурового мужчины в деловом костюме, в глазах которого было презрение, его губы кривились, он явно хотел начать говорить что-то, но Барти, переборов себя, направил палочку на него. Мужчина превратился в ребенка во все том же деловом костюме и с тем же выражением лица, которое забавно смотрелось у пятилетнего малыша. Учитывая, что от боггарта Барти вздрогнул даже преподаватель, это явно кто-то, кого действительно стоит опасаться.
— Глава департамента магического правопорядка Бартемиус Крауч, — тихо просветил меня Регулус. — Отец Барти.
Оу, если у него такой строгий отец, то неудивительно, что Барти стремиться учиться как можно лучше. Он явно хочет, чтобы отец им гордился, но такой страх… Да, не завидую я Барти. Нужно будет с этим что-то делать.
Для Регулуса боггарт стал массивным серебряным кольцом с черным камнем, который на красной бархатной подушке летел к нему. Взмах палочкой и подушка становится черным псом, на шее которого вместо ошейника находится кольцо. Что не так с кольцом, я не поняла, но по взгляду Барти догадалась, что что-то в этом все же есть.
Тяжело вздохнув, я вышла вперед. Мне даже немного интересно, чего я больше всего боюсь. Теней? Оборотня? Фейри?
Стоило мне подойти к боггарту, как передо мной появилось пламя костра и я услышала звук дудочки. Та же самая мелодия, что и на Литу. Я направила палочку на костер, взмахнула, «Ридикулус!».
Ничего.
Огонь приближался, музыка становилась громче, я услышала звонкий смех и… собственное пение.
Я пою? Но как? Я не хочу петь, я не могу петь. Я не хочу в костер, не хочу снова подчиняться!
Я судорожно взмахивала палочкой, в мыслях уже просто крича «Ридикулус». Ничего не происходило. Сердце бешено забилось, дыхание стало частым и рваным, закружилась голова. Я почувствовала боль в стопах, как только пламя коснулось моей ноги. Дикий звон в голове.
Я упала на пол, сжавшись в комочек и обхватив себя руками. Мне было очень больно и страшно. Пламя залезло на меня и потянулось языками к моей шее.
Мертвенный холод — вот что я почувствовала. Выпрямилась, попыталась скинуть с себя огонь, но он лишь сильнее сжимал мое горло, обхватывал руки и ноги. Вместо жара костра я чувствовала потусторонний мороз. Силы уходили, сознание уплывало. Я слышала звук дудочки, звонкий смех, собственное пение и ликующий хохот пламени. Оно шептало. «Я жив», «Я буду сильным», «Вкусная сила».
Кто-то приблизился, пламя зашипело и еще сильнее сжало горло. Я начала задыхаться. В глазах потемнело.
— Алекс! — расслышала я с трудом сквозь какофонию музыки и смеха.
Чувствуя, как леденеют конечности, как болезненно сжимаются легкие, я потеряла сознание.
