Немая Персефона

      На рождественские каникулы я решила остаться в школе. Тара обеспокоенно смотрела на меня и пыталась отговорить, но я стояла на своем.       Из нашей компании в Хогвартсе остались только мы с Северусом. Сидели у камина, иногда что-то обсуждали, тренировались в чарах. С Северусом мне было спокойно и уютно, хотелось улыбаться и быть к нему ближе. Несколько раз я не удержалась и подсела к нему ближе, прижимаясь к его боку. Северус что-то бурчал себе под нос, но не прогонял. Наоборот, слегка приобнимал за плечи, позволяя сильнее опереться о него, и опускал книгу, чтобы я тоже могла читать.       В день Йоля я нервничала. Пальцы потряхивало. Но я, собравшись с духом, сунула в сумку несколько не особо больших деревяшек из поленницы и направилась к Запретному Лесу.       Далеко в лес я заходить не стала, остановившись метрах в двадцати от входа. Сойдя с тропинки, я сложила дрова в небольшую основу для костра и, достав палочку, подожгла.       Огонь весело затрещал, выпуская искры наверх. Немного полюбовавшись на него, я отставила сумку в сторону и закружилась в танце, одними губами обозначая слова песни. Пусть я и решила не ехать в Файринн, это не значит, что я рискну не танцевать в такой день для Оберона. Просто напросто опасаюсь последствий.       Постепенно снег начал таять, вокруг костра стало достаточно тепло, я скинула мантию и туфли, ступила босыми ногами на только что появившуюся зеленую травку. Он меня услышал.       Я кружилась вокруг костра и губами напевала, полностью отдавшись этому. Стук копыт меня не насторожил. Я знала, что это Оберон. Точнее, так я думала, пока рядом со мной не воткнулась в землю стрела. — Что ты тут делаешь, человеческое дитя? — грозно спросил мужской голос.       Я обернулась и обомлела. Передо мной стоял кентавр. На половину человек, на половину конь. Он держал натянутый лук, готовый спустить следующую стрелу уже в меня. За ним стояло еще двое, они также целились в меня.       Невольно я отступила на шаг назад. Там был костер, но пламя расступилось, не касаясь меня. — Отвечай! — кентавр прикрикнул, делая шаг вперед.       Страшно. Очень страшно, когда на тебя направляют стрелу. А я даже ответить не могу. Я лишь с ужасом смотрела на них.       Щелчок. Тетива спущена. Стрела несется в мою сторону.       Тихий звон, мимо пролетело несколько зеленых листьев. Передо мной стоял Оберон, сжимая в руке стрелу, которая только что летела в меня. — Что вы себе позволяете, потомки степных кочевников? — голос короля фейри был наполнен силой, подчинял. В нем была почти не скрытая угроза. Но сейчас от этого не становилось страшно. — Эта женщина зашла в наш лес! — возмутился один из кентавров, снова целясь в меня. — Ваш лес? — Оберон расхохотался.       По спине пробежали мурашки. Постараюсь никогда больше его не сердить. — Это мой лес, — стрела в руке Оберона рассыпалась пылью. Лошадиные ноги кентавров подкосились и они будто упали, склоняясь перед ним. — Я позволяю вам спокойно жить здесь, но могу и передумать. Эльфы-задиры давно уже хотят с вами повеселиться.       Голос король фейри не повышал, но чувствовалось, что он тут хозяин и преимущество у него. Кентавры, скрипя зубами, склонили головы и отступили, скрываясь в чаще леса. — Жаль, что эти дикари прервали тебя, Офелия, — Оберон обернулся ко мне, на его лице была мягкая улыбка. — Тебе следует быть осторожнее, девочка. Но твои действия меня радуют.       Он подошел ко мне вплотную и наклонился, касаясь губами моего лба и слегка приглаживая волосы. По телу прокатилась волна чего-то тепло-прохладного, такого приятного и заставляющего улыбнуться. — Тебе уже пора. Но в следующую нашу встречу я хочу услышать, как ты поешь.       Я кивнула. Оберон исчез.       Я накинула мантию, потушила огонь, подобрала сумку и вернулась в школу.       Уроки продолжились. Я старательно училась, отрабатывая невербальные чары с Северусом и изучая звездные карты и предсказания по звездам. Разве что на Истории Магии мы с Энди все так же болтали, не слушая преподавателя-привидение.       Мы, чтобы не привлекать внимание, писали по очереди в моей тетради, запас которых дала мне Кейли с собой в школу. Отличить, кто что написал можно было по почерку — у Энди он был мягкий и округлый, с едва заметным наклоном вправо, все строчки были ровными, а мой был резким, отрывистым, буквы часто соединялись друг с другом лишними линиями, могли сильно наклониться вправо, а строки иногда уезжали вверх.       «Тебе кто-то нравится из наших мальчиков?» — неожиданно написала Энди. На вопросительном знаке ее рука дрогнула, вместо точки ставя галочку-сердечко.       «Они мне все нравятся, иначе бы я с ними не общалась» — ответила, слегка насмешливо смотря на подругу.       «Я не про это. В романтическом плане» — вывела Миллс, очаровательно краснея.       «Не думаю. А кто же захватил твое сердце?» — черкнула, с интересом смотря на нее. Ну-ка, посмотрим, что у нас тут творится.       «Барти» — нерешительно написала Энди, останавливаясь на каждой букве и неуверенно косясь на меня.       «Так признайся ему»       «Ты что!» — Энди возмущенно на меня посмотрела — «Да я со стыда сгорю!»       «Боишься его реакции?» — я оперлась щекой о руку, представляя сцену, где эти двое вместе сгорают от смущения.       «Конечно. Как я могу ему нравиться, он даже не смотрит на меня теперь!» — на глазах Энди появились слезы.       Я поперхнулась. Это кто там на нее не смотрит? Барти? Наш Барти, который взгляда от нее не отводит, когда Энди не видит? Видимо, мой взгляд был достаточно красноречивым.       «Я боюсь, что мы не сможем после этого общаться» — подруга опустила голову, закрыв лицо волосами.       «Не думаю»       Этот разговор прервал звонок, мы разошлись по разным кабинетам. Но меня весь день волновали опасения Энди.       Вечером, рассчитывая расположения Марса, Венеры и Меркурия на небе через пять лет, я увлеченно чертила схемы, когда ко мне подошел Барти. — Алекс, помоги с Астрономией, — я кивнула. — Какая звезда будет сильнее всего влиять на качество зелий завтра?       Мельком глянув в свои расчеты положения звезд на ближайшую неделю, пододвинула к себе тетрадь, через которую общаюсь с окружающими, и записала: «Антарес, созвездие Скорпиона». И тут же вернулась к чертежам.       Только через несколько минут до меня дошло, что эта запись была на соседней странице с нашим с Энди разговором. Резко подняв глаза, я увидела покрасневшего Барти, смотрящего в мою тетрадь. Прямо на тот самый разговор.       Ой?..       Остаток года прошел… странно. Барти, хоть и узнал о чувствах Энди, продолжал смущаться, бегать и украдкой смотреть на нее. Я несколько раз порывалась вмешаться, но Регулус ловил меня за руку и усаживал рядом с собой, не давая что-либо сделать.       Тара тоже бегала, но уже за Северусом. Просила у него помощи с зельеварением, приносила новые темы для обсуждения, просто тащила его на обед, чтобы он поел. В последнем случае я ходила с ней, так как засиживался Северус чаще всего за разговором с Регулусом — они могли часами напролет обсуждать зелья и разрабатывать новые рецепты. Поэтому Таре приходилось следить за Северусом, а я взяла на себя Рега.       С Эванс Северус больше не общался. Если в начале года он, вроде бы, еще пытался с ней поговорить, то после Рождества стал ее игнорировать, хоть иногда и бросал взгляды на рыжую гриффиндорку. Но в них было столько боли, что мы тут же пытались его отвлечь.       В нашей компании только Регулус никуда не лез и был само спокойствие, олицетворение стабильности и надежности. Когда бы его не увидела, он всегда одет с иголочки, с идеальной укладкой, со спокойным лицом или мягкой улыбкой. Правда, теперь он стал все же иногда снимать серьгу, но без нее, мне кажется, ему было немного некомфортно — он неосознанно потирал мочку проколотого уха.       К экзаменам мы готовились все вместе, рассадив Барти и Энди в разные стороны, чтобы они не дергались каждую секунду. Все вместе подтягивали Тару и чем могли пытались помочь Северусу. С переменным успехом. Он, все-таки, был на два курса старше и программа у него была другая. — Пока вам объясняю, сам лучше понимаю, — отмахивался он на наши извинения, что отнимаем у него время на подготовку.       В дни экзаменов мы, как всегда, волновались, зарывались в книги и карты, некоторые пили кофе чуть ли не чашками, готовясь даже по ночам. Я один раз вырвала у Барти из рук чернильницу, когда он перепутал ее со стоящей рядом чашкой чая и хотел отпить. Он готовился сдавать экзамены по всем-всем предметам, кроме полетов на метлах, которых у нас уже давно не было. А поскольку Барти всегда старался быть одним из лучших, то учился даже по ночам, чтобы все успеть и отлично сдать экзамены.       К концу года мы втроем с Тарой и Энди пасли наших трудоголиков — Барти и Северуса. Регулус вроде как в этом не участвовал, но голодным Барти не оставался, даже когда мы с Тарой слишком сильно увлекались попытками накормить зарывшегося в книги Северуса, из чего можно сделать вывод, что точно так же зарывшегося в книги Барти заставлял есть Рег. За что большое ему спасибо, ибо синяки под глазами у меня появлялись больше от заботы о Снейпе и Крауче, чем от бесконечной зубрежки. Боюсь, втроем мы нашей девичьей компанией не выдержали бы.       Но экзамены все-таки прошли. Мы все сдали и облегченно выдохнули, обмахивая измотавшихся Северуса и Барти. На улице и так была жара, а когда у тебя двухнедельный недосып и напряжение, так и вовсе дурно становится.       Устроившись в купе Хогвартс-экспресса, мы все развалились на диванчиках, осознавая, что все, очередной учебный год закончился. И следующий будет еще сложнее — нас всех, кроме Тары, ждут еще более ответственные экзамены — ЖАБА для Северуса и СОВ для остальных. Но об этом сейчас хотелось думать в последнюю очередь. Устроившись рядом с Регулусом, я прислонилась лбом к оконному стеклу. Прохладное. — Как будем готовиться к СОВ? — вяло спросил Барти.       Мы все обернулись на него и чуть ли пальцами у виска не покрутили. — Мы только-только экзамены сдали. До учебного года еще два с половиной месяца, не забивай себе этим голову сейчас, — закатил глаза Регулус.       Я, с максимально серьезным видом, слегка шлепнула ладонью по лбу Барти. Он ошарашенно на меня уставился, хлопая глазами. Потом осмотрелся и по-птичьи склонил голову. — Ой, а мы что, уже домой едем?..       Купе заполнил наш смех. Да, Барти явно не умеет быстро отходить от экзаменов.       На станции нас уже ждали родственники. Барти забрал его отец, образ которого использовал боггарт. Регулус, кивнув нам, взял за руку большеглазое лопоухое существо, и тут же испарился. За Энди пришла бабушка.       К нам подошла Кейли. На ее лице была мягкая улыбка. — Ох, девочки, я так по вам скучала! — она обняла нас, крепко прижав к себе. — Мам, — Тара отстранилась, — это Северус Снейп, наш друг.       Я обернулась в удивлении. За нами, действительно, все еще стоял Северус. Хотя я думала, что он уже ушел. — Приятно познакомиться, мистер Снейп, — Кейли приветливо ему улыбнулась. — Взаимно, миссис О’Коннел, — Северус кивнул. — Ну что, идем?       Кейли протянула нам руки. Тара и Северус взялись за них и протянули руки уже мне. Я нахмурилась в непонимании. Посмотрела на Тару. — А, Алекс, я тебе не сказала? — Тара округлила глаза, схватив меня за руку. С другой стороны мою руку взял Северус. — Северус это лето проведет у нас.       А?..       Вспышка, тянущее ощущение в животе, перемещение. И мы уже стоим на лугу около Файринн. Я, Тара, Кейли и Северус.       Как это Северус проведет лето у нас?!       Мой взгляд наткнулся на солнечную улыбку Тары.