Немая Персефона

      Да чтобы я!.. Да хоть еще один раз!.. Да ни за что в жизни!       Порывистым движением скинула туфли с ног и устало упала на диван, откидывая голову назад. — Не делай такой страдальческий вид, ничего страшного не произошло, — сделала пару шагов ко мне Тара. — Или я чего-то не знаю? — она с задорной улыбкой приподняла брови.       Бросила на нее сердитый взгляд, показательно взмахнув ногой. Терпеть не могу каблуки. Никогда больше они не заставят меня надеть их. Все-таки танцевать на каблуках несколько минут и ходить и танцевать на них более четырех часов — две совершенно разные вещи. — Да ладно тебе, — Тара присела рядом, вытаскивая шпильки из прически, — все ведь хорошо было. Вы с Регулусом даже за грани приличия не вышли.       Ага. Он по этой самой грани прошелся, еще один шаг — и все. Три танца для пары, не являющейся хотя бы помолвленной — край. И именно столько танцев со мной станцевал Регулус. И когда он после этого остался рядом со мной, отводя к столу и подавая бокал с каким-то напитком, я думала, что сгорю под разгневанным взглядом его матери.       С другой стороны, Барти эту черту перешел — он станцевал с Энди четыре раза, причем, два из них шли подряд, негласно объявив, что считает ее своей невестой. И почему-то мне кажется, что его ждут проблемы после окончания бала.       Прокручивая в мыслях события приема у Краучей, удивляюсь, как много танцев все-таки станцевала. Три с Регулусом, два с Северусом, один с Барти и один… с Каспаром Краучем.       Понятия не имею, что нашло на дедушку Барти, но он пригласил меня на танец и, как хозяину дома, я не могла ему отказать. Это был самый напряженный танец за весь прием. На меня не давили, не смотрели с негативными эмоциями и не пытались на что-то подговорить. Меня будто изучали. Внимательно смотрели, наблюдали, задавали вопросы и пытались наладить контакт. Зачем это было нужно мистеру Краучу — вопрос без ответа. — Как прошел бал, принцессы? — вышел из кухни Фаррелл с кружкой кофе в руках. — Замечательно, пап, — улыбнулась Тара, поднимаясь. — Уже поздно, мы пойдем спать. Ты тоже. — Я вас ждал, — он зевнул, прикрыв рот рукой, и развернулся в сторону своей спальни, — Поскорее засыпайте. Спокойной ночи. — Спокойной ночи.       Медленно перебравшись в свою комнату, мы подготовились ко сну и улеглись. И если Тара заснула почти сразу, то я еще несколько часов смотрела в потолок, вспоминая бал и танцы с Регулусом.       Сейчас, когда вокруг было тихо и темно, лишь Тара сопела рядом, сами собой вспоминались прикосновения Регулуса и его тихий голос. Место на спине, где лежала его рука, покалывало. В голову начали приходить всякие глупые мысли, которые я старалась отбросить. Получалось не очень.       Тогда я решила «перекинуть» все эти мысли на кого-то другого. На придуманных персонажей, которых не существует, жизнь которых придумываю я.       Благородный аристократ, имеющий «маски» на все случаи жизни, умеющий держать себя в руках, но испытывающий множество ярких эмоций. Изящный и грациозный, сильный и надежный, само совершенство. Актеон, по имени греческого охотника. И нежная, как цветок фиалки девушка, мягкая и вежливая, полная стереотипной «женственности», как высшего проявления красоты и слабости. Простая наивная и невинная красота, не холодная, как подобает аристократке. Холли — остролист, символ стойкости и вечной жизни.       Придумывая историю этих двоих и представляя в голове их встречу на балу, я заснула, погрузившись в приятный сон, полный тихой музыки, радостных эмоций и теплых объятий.       Вернувшись в школу, я начала впадать в панику. Мне медленно, но верно, начало казаться, что я ничего не знаю и провалю все экзамены. Учителя начали давить, а Купер мог спросить меня где угодно, просто остановив. И я должна была ему как-то отвечать, показывая на пальцах.       На Чарах профессор Флитвик начал давать больше заклинаний с более сложной структурой. Мне постоянно хотелось дернуть Северуса, чтобы он помог мне с ними, но ему было еще сложнее, так что я сжимала зубы и уходила в дальние коридоры отрабатывать заклинания. Мистер Филч, знакомый с такой моей привычкой, начал ловить меня все чаще. Но теперь я уже не просто отмывала коридоры, мне назначали полноценные отработки.       Я судорожно учила все, что можно и нельзя, отрабатывала заклинания и ходила на отработки. Появляться в гостиной я почти перестала — как уходила утром на занятия, так возвращалась почти перед самым отбоем, делая домашнее задание в гостиной или на кровати при свете заклинания Люмос по ночам. Под глазами стремительно росли синяки от недосыпа, на уроках Истории Магии я уже просто спала, как и за обедом, ужин же и вовсе пропускала, выделяя это время на зубрежку.       Барти и Северус были в похожем состоянии, Тара носилась с первокурсницами, Энди разрывалась между учебой и Барти. И только Регулус недовольно на меня смотрел. Правда, еда у меня в тарелке волшебным образом появлялась даже тогда, когда его не было рядом.       Я понемногу сходила с ума, мне уже по ночам снились формулы и показания характеристик небесных тел, живот скручивало при одной только мысли о еде, а по ночам меня начала одолевать бессонница, зато на занятиях, наоборот, приходилось бороться со сном. Даже холод в замке, да и на улице, меня уже не волновал — наоборот, он отбивал желание спать, даря дополнительные силы. На выходных я просто не выходила из своей комнаты, умудряясь спать почти весь день.       И так бы, наверное, продолжалось до самых экзаменов, если бы у Блэка не кончилось терпение.       Начни он заставлять меня есть на обеде, я бы поняла. Притаскивай он меня в гостиную раньше, я бы тоже поняла. Отбирай он у меня учебники — с натяжкой, но тоже. Но он поступил коварнее — попросил Тару вытащить меня в гостиную в мой выходной и потащил в Хогсмид, где начал откармливать вкусной теплой едой, а потом заставил лечь к нему на плечо и поспать. В «Трех метлах» было тепло, освещение было не ярким, а на плече Рега так уютно лежалось…       Потом я себя всю ночь корила за это, но на следующих выходных все повторилось. Регулус просто заставлял меня отъедаться и отсыпаться на выходных, позволяя отдохнуть. Понятия не имею, что в это время делали остальные, но после таких выходов в деревню отдохнувшими хоть немного выглядели все.       Экзамены приближались, учиться активнее начал даже Регулус. По школе ходили слухи о чудодейственных зельях и амулетах, способных помочь в экзаменах, но я все это игнорировала. Моей задачей было дойти до следующего урока, не уснув в коридоре. До шепчущихся о явно поддельных чудодейственных средствах школьников мне дела не было.       Ночная бессонница не проходила, более того, к ней добавился и «прилив вдохновения», когда мой мозг начинал фонтанировать идеями разных историй и персонажей. Да, о придуманных мной Актеоне и Холли я не забыла. За это время в голове появились еще несколько идей персонажей и историй. И самое подлое во всем этом было то, что пока я не запишу все идеи на бумагу, они не выйдут из головы и я не смогу поспать даже несколько минут.       Появлялись мысли написать шпаргалки и пройти с ними, но профессора настойчиво повторяли, что специальные заклинания не дадут нам пронести с собой шпаргалки или зачарованные предметы.       Напряжение на нашем курсе нарастало, все стали нервными и агрессивными, в библиотеке начались драки за книги. Я держалась только благодаря Регулусу и нашим еженедельным походам в Хогсмид.       Но в апреле ловец команды Слизерина по квиддичу пострадал перед самым матчем. Все были в панике и не знали, что делать, ругали незадачливого парня за неуклюжесть и неудачу. И вместо него на место ловца поставили Регулуса.       Мы всей компанией пришли на игру, чтобы поддержать друга. Он выглядел спокойным и невозмутимым. Зелено-серебристая спортивная мантия ему шла, хотя черный ему был больше к лицу.       Я села на жесткую деревянную скамейку рядом между Северусом и Барти и приготовилась пытаться понять, что вообще происходит. В квиддиче я не разбиралась совсем и желанием разобраться особым не горела. Но теперь это сыграло против меня. — Видишь тот золотой крылатый мячик в руке судьи? — наклонился ко мне Барти. Я кивнула головой, ловя взглядом что-то золотистое в руках учительницы полетов. — Это снитч, он очень шустрый и приносит сто пятьдесят очков, его поимка является концом игры. Задача ловца — поймать снитч.       То есть, Регулусу досталась, можно сказать, ключевая роль? Отлично. Значит, я буду просто следить за ним, больше ни во что не вникая.       Кивнув своим мыслям, я уселась поудобнее и приготовилась смотреть на эти «догоняшки». Был бы у меня голос, я бы крикнула другу пожелание удачи, но увы.       Игроки взлетели, Регулус сразу поднялся выше, зависнув над полем. Небо было пасмурным и солнце не мешало ему смотреть. Но он не крутил головой в разные стороны, как это делал ловец Гриффиндора, а спокойно завис в воздухе и, кажется, даже закрыл глаза.       Регулус спокойно летел, никуда не дергаясь, а потом вдруг вытянул руку и игру остановили. Я завалилась на Северуса, смеясь. Рег просто вытянул руку и из воздуха взял этот их золотой снитч! Не носился по полю и не высматривал его, как ловец Гриффиндора, а просто вытянул руку и взял! Это было просто невероятно.       Единственное, что было плохо во всем этом — я лишилась своего выходного дня, когда отсыпалась и отъедалась. Не отдохнув хоть немного, к середине следующей недели я так вымоталась, что психанула и вообще бросила учебу. Махнула на нее рукой, выполняя лишь домашние задания. Читала в свободное время, нормально ела, наслаждаясь вкусной едой, пыталась спать по ночам и не ломала себе мозги предстоящими экзаменами.       На удивление, отвечать на вопросы Купера, когда перестала постоянно учить, стало легче. Ответ будто сам выскакивал. Попыталась предложить забросить учебу хотя бы на неделю и Барти с Северусом, но на меня посмотрели, как на сумасшедшую, что не исключено, и отмахнулись, зарывшись обратно в книги. Зато Энди меня с радостью поддержала, забросив на неделю все, что было не срочно.       Энди вернулась к учебе через неделю, я — через две. За это время я отдохнула, свела синяки под глазами, почти избавилась от бессонницы и выправила режим питания. Учиться стало легче и я уже спокойнее готовилась к экзаменам. Правда, из благих побуждений я сварила сонное зелье и споила его Барти и Севу. Они проспали двое с половиной суток и проснулись отдохнувшими и полными сил, пусть и немного на меня сердитыми. Ну, как немного — со мной неделю не разговаривали.       Внезапный бойкот от друзей я пробивала искренними извинениями и предоставлением собственноручно сделанных конспектов и расчетов по астрономии, которые могли и должны были пригодиться на экзаменах. Меня простили, но настойчиво попросили больше так не делать.       Незаметно подошло время экзаменов. Я нервничала, но глубоко дышала и готовилась отвечать. Что нервировало меня больше всего — отвечать нужно было перед комиссией из Министерства Магии. Я боялась, что меня заставят отвечать устно, чего я сделать не смогла бы при всем желании. Если бы только Оберон не согласился дать мне голос на это время — с нервным смехом думала я.       К счастью, учителя предупредили комиссию обо мне. Поэтому все устные ответы я писала на пергаменте. График экзаменов был достаточно напряженный — по два три экзамена в день, не считая выходных. После экзаменов у некоторых даже не было сил на обед, они просто лежали пластами на столах и пытались придти в себя. Слизеринцы держали себя в руках, но и у наших была видна усталость на лицах.       Экзамен по Астрономии запомнился мне тем, что все задания были… на удивление легкими. Это вызывало искреннее удивление. Я люблю астрономию и ответственно и старательно все учила, но чтобы так… Появились мысли о том, что это Купер меня так хорошо натаскал.       В купе поезда я оказалась как-то неожиданно для себя. Просто вот только что я сдавала экзамен по Истории Магии, и вот я уже сижу в поезде напротив недовольного чем-то Регулуса.       Недоуменно посмотрела на друзей. Северус разминал плечо и бормотал что-то про тяжелых девушек, Тара и Энди смеялись, а Барти смотрел в никуда, скорее всего, все еще находясь мысленно на экзамене. Пихнула его локтем, чтобы очнулся. — Нет, восстание оборотней было в 1863! — подскочил он, а потом встряхнул головой и оглянулся на засмеявшихся нас. — Что, снова?.. — обреченно спросил он, садясь обратно.       Энди довольно кивнула, потянувшись обнять его. Я отвернулась к окну, смутившись. Впереди меня сверлил взглядом хмурящийся Регулус.       Поездка до Лондона прошла странно. Регулус так и продолжал сверлить меня взглядом и хмуриться, Энди не отлипала от Барти, а Тара пыталась развеять атмосферу и отобрать у Северуса книгу, в которую он уткнулся. Я же просто смотрела в окно и старалась не поворачивать голову, чтобы не видеть Рега. Его поведение меня настораживало и даже пугало немного.       На станции Регулуса и Барти уже ждали лопоухие большеглазые домовые эльфы, Энди снова забрала бабушка. Мы все попрощались и ребята разошлись. Северус остался с нами. — Я еду с вами в Файринн, — невозмутимо сказал он со спокойным лицом.       Тара занервничала. Прикусила губу и начала мять в руке ткань юбки.       Файринн встретила нас ярким солнцем и зеленой травой. Свежий воздух окутывал легкие, заставляя дышать глубже. В Хогвартсе воздух тоже чистый, но другой. Там он горный, разряженный, а здесь — наполненный ароматом трав и лесного кислорода.       Мы пошли к дому О’Коннел в неловкой тишине. Вдруг я запнулась о торчащий из земли корень и упала. Но когда я обернулась, никакого корня не было. И, клянусь, он сам вылез из-под земли перед тем, как я запнулась. Послышался перезвон колокольчиков, похожий на смех.       Или смех, похожий на перезвон колокольчиков. — Ты в порядке, Алекс? — Тара подала мне руку, чтобы помочь подняться.       Ну, что бы это ни было, но неловкость оно убрало.       Каникулы в Файринн начались спокойно и даже привычно. Подготовка к Лите увлекла Тару с головой, Северус же пропадал где-то в деревне. Я помогала с подготовкой к Лите и работала. Единственное, что меня начали преследовать маленькие неудачи — то кружка упадет и разобьется, то мимо проезжающий велосипед обрызгает, то молоток на ногу упадет. И каждый раз я слышала перезвон колокольчиков, так похожий на смех.       На каждую такую неудачу я лишь тяжко вздыхала и шла дальше. Если мне не кажется, и это действительно фейри, то доставлять им удовольствие своей злостью я не собираюсь. Пусть где-нибудь еще развлечение себе находят.       Каждый вечер мы все вместе ужинали дома и обсуждали прошедший день. И за несколько дней до Литы случилось то, что создало много тем для обсуждений — пришли результаты экзаменов для меня и Северуса.       Я сильно нервничала, открывая письмо. Возник необоснованный страх, что я завалила все экзамены. Резко выдохнув, я открыла письмо. И от радости подскочила, начиная прыгать по кухне, пританцовывая.       «Превосходно» по Астрономии, Истории Магии, Нумерологии, Прорицаниям, и Чарам, «Выше ожидаемого» по Травологии, Зельеварению, и Древним Рунам и «Удовлетворительно» по Защите От Темных Искусств и Трансфигурации. Я все сдала!       Тара осторожно забрала у меня письмо и, прочитав, накинулась на меня с радостными криками, чудом не переходящими в вопль банши. Письмо пошло дальше по рукам, вызывая улыбки у Кейли и Фаррелла. Северус был погружен в изучение своих результатов. — Сдал! — послышалось радостное восклицание от него. Он подскочил с яркой гордой улыбкой и показал нам свои результаты.       «Выше ожидаемого» по Истории Магии и Трансфигурации и «Превосходно» по всем остальным предметам. Из обязательных Северус взял Уход За Магическими Существами, Нумерологию и Древние Руны. И все сдал на высший балл!       Тара накинулась на него с объятиями, целуя в щеку. Фаррелл тактично отвернулся, стараясь подавить улыбку, а Кейли сурово нахмурилась, скрещивая руки на груди, но я видела, как дрожат уголки ее губ в желании улыбнуться. — Куда собираешься идти дальше? — спросил Фаррелл Северуса, когда все вернулись за стол. — Деревенский знахарь согласен принять меня в ученики, — ответил Северус, не отвлекаясь от запеченной курицы. — Но ты же хотел стать Мастером Зельеварения, — обеспокоенно посмотрела на него Тара, сжимая в руке вилку. — Верно, — кивнул Сев. — И в этом случае логично стать учеником Мастера Зельеварения, не так ли? — он лукаво посмотрел на подавившуюся после этих слов Тару.       Подала ей стакан воды и похлопала по спине, получив благодарный взгляд. — Вот так живешь с человеком рядом всю жизнь и не знаешь, что он мало того, что волшебник, так еще и Мастер Зельеварения… — пробормотал Фаррелл, с уважением смотря на Северуса.       Я вернулась к своей курице, вспоминая старика-знахаря, живущего через несколько домов от семьи О’Коннел, которому летом помогаю по дому. Милый дедушка, разбирающийся в травах и всегда готовый помочь советом.       Спать я ложилась с радостным настроением и долго не могла заснуть.       Сон не был спокойным. Я чувствовала тревогу и страх. Не за себя, а за кого-то другого, дорогого мне. Я чувствовала, как что-то обвивает мое горло, начиная душить. Видела, как кого-то знакомого мне сдавливает огромная змея, собираясь откусить голову. Проснулась я от того, что эта змея впилась мне в шею.       Подскочила на кровати, судорожно вдыхая воздух и пытаясь осознать, что это был всего лишь сон. Просто сон. Никаких змей нет, никого не кусали и не душили. Все хорошо.       Понимая, что сейчас я слишком взволнована, чтобы уснуть, спустилась на кухню и заварила себе чай. Так до самого утра и просидела с чашкой, сверля взглядом сначала стол, а потом и встающее солнце.       Единственное, что меня напрягало — я так и не смогла вспомнить, кого же душила в моем сне змея.       Что-то нехорошее у меня чувство…