Видения и отношения
31 октября 2020 г., 19:03
Литу я ждала в напряжении. Оберон же знает все, верно? Если что-то плохое действительно должно произойти, он должен об этом знать. И, надеюсь, он меня предупредит об этом.
В день празднества повсюду были цветочные гирлянды, девушки вплетали в волосы ленты и надевали на головы венки. На столы выставляли выпечку и яства, которые каждый мог взять. Дети весело бегали по улицам, разбрасывая лепестки цветов и пучки связанных душистых трав. Парни с задорным смехом дергали девушек за косы и вставляли им в волосы сорванные цветы. А некоторые набирались смелости и закружить понравившуюся девушку на площади.
Северусу дали просторную белую рубаху, расшитую защитными рунами, а на голову Тара ему надела венок из ромашек. Выглядело на удивление гармонично. Друг ходил с легкой улыбкой на лице, наслаждаясь запахами цветов и свежей выпечки. Чувствовалось, что ему здесь нравится.
Я хоть и улыбалась жителям деревни, никак не могла унять свою тревогу. У меня перед глазами так и стояла та огромная змея, душившая кого-то. Иногда возникало ощущение, что эта змея где-то рядом и готовится броситься на меня.
Весь день я провела плетя венки из луговых трав. Часть сожгут в кострах, часть пойдут как дары фейри, часть наденут на головы участники праздника. Возможно, даже сами фейри.
В отличие от других девушек, я не стала заплетать волосы в косу, оставив их распущенными. Они летели в лицо и мешались, но убирать я их все равно не стала. На голову надела венок из ромашек, которые сегодня были самыми популярными цветами в венках.
Вечером я полная уверенности встала в круг девушек. Впервые я двигалась с такой легкостью, не сомневаясь ни на мгновение, не зная, а чувствуя, что надо делать. Действуя не под влиянием Оберона, а так, как хочется мне самой, как чувствую я сама.
Шаг, шаг, шаг, поворот, прокрутиться под рукой, махнуть в сторону костра, в этот самый момент поднявшегося и лизнувшего самые пальцы. Взять немного пламени на руку и покружиться с ним, отпустив обратно. Подпрыгнуть и отклониться в сторону, рискуя потерять венок. Ноги приятно щекочет мягкая трава, а прохладный ночной воздух и жар костра создают контраст, подталкивающий танцевать дальше.
Начала тихонько подпевать. В голове сами всплывали слова древних песен, которые я пела под воздействием силы Короля фейри. Журчание ручья, шелест листьев, завывания ветра и звон колокольчиков. Я чувствовала, что фейри рядом, слышала их смех и шаги, видела неясные тени вокруг костра. Сквозь пламя попыталась увидеть Оберона, но стоило мне посмотреть в самое сердце костра, как время остановило свой ход, я перестала чувствовать траву под ногами и жар огня впереди.
Я видела снежно-белую кожу руки, тонкой и жилистой, но сильной. Видела словно из кости вырезанную палочку, с силой надавившую на внутреннюю сторону предплечья. В ушах раздался оглушающий крик банши. По белоснежной коже расползались чернила рисунка. Выползающая изо рта черепа змея.
Очнулась я, перепрыгивая костер. Искры ярко сверкали в ночной темноте. Меня подхватили чьи-то невидимые руки, помогли приземлиться.
Остаток ночи Литы я помню плохо. Помню жар костра и лицо Оберона, помню прыгающего через пламя Северуса и кружащуюся Тару, помню мириады звезд над головой и сладкий вкус меда на губах.
Следующей ночью мне снова снилась огромная змея.
Дни в Файринн потекли своим чередом. Северус пропадал у деревенского знахаря, Тара уходила работать в поле или плескаться на речке, а я работала, помогая тем, кому это было нужно.
Приближался август и сезон сбора черники. По вечерам мы с Тарой и Кейли сидели в гостиной и плели корзины. Фаррелл сидел в кресле и рассказывал нам легенды о фейри и людях, о магах и друидах, бывших чем-то между первыми тремя, о древних богах и героях.
Тара с приближением Лугнасада нервничала все больше, бросая на беспечного Северуса обеспокоенные взгляды. У нее все начало падать из рук, а за неделю перед праздником я застала ее уткнувшейся лицом в подушку и плачущей. Пришлось успокаивать ее и отпаивать чаем с мятой. Завернувшего было к нам на кухню Северуса я резкими взмахами руки погнала обратно. Нечего ему тут делать в такой ситуации.
В день Лугнасада Тара с трудом убрала мои волосы в плетеную корзиночку, украшенную яркими лентами и колосьями пшеницы. А после скрылась на кухнях, где готовили тесто для пирогов. Северус отправился в лес за черникой и травами, а я помогала с последними приготовлениями, завязывая ленты и помогая девочкам собрать волосы и сделать кукол из колосьев пшеницы.
До самого вечера я не видела Тару. Видела сновавшего с корзинами черники Северуса, видела носящую пироги на столы Кейли, видела помогающего с очагом Фаррелла и расставляющего травы знахаря. Я видела каждого жителя деревни, но не Тару. Она, казалось, просто скрылась от чего-то на кухне, пытаясь оттянуть неприятный момент.
Даже когда начались пляски у очага, я все еще не видела Тару. Я кружилась и хлопала, но постоянно оглядывалась, пытаясь взглядом найти подругу. Все было безуспешно.
— Алекс! — окликнул меня Северус, когда я отошла от очага, вокруг которого начали собираться парочки. — Можешь мне помочь кое в чем?
У меня возникло дежавю, но я кивнула. Северус отвел меня к стоящему неподалеку от очага столу и попросил подождать. Я, пожав плечами, потянулась за черникой.
Темнота. Боль. Отчаяние. Отрицание. Черный череп и змея. Мольба о прощении и понимании.
Снова это чувство. Зажмурилась, стараясь прогнать видение. Не знаю, что это, но мне оно не нравится.
А хуже всего то, что оно напоминает мне о случае с оборотнем, когда я предвидела атаку на Северуса.
— Отпусти меня, — послышались мольбы Тары за спиной.
Тряхнув головой, обернулась. И замерла в удивлении. Северус тащил ко мне упирающуюся Тару, держа ее одной рукой, а в другой неся какую-то пиалу.
— Отпускаю, — с усмешкой произнес Северус, разжав пальцы.
Глаза Тары были полны отчаяния и желания сбежать.
— Алекс, — друг обернулся на меня, — год назад ты завязала ленты на наших запястьях, верно? — я кивнула, не понимая происходящего. Кажется, надо все-таки нормально изучить традиции праздников в Файринн. — Выпей, Тара, — он протянул пиалу удивленной Таре.
Подруга приняла ее двумя руками, пальцы у нее дрожали. Сделав глоток, она протянула ее Северусу, смотря на него с нервным ожиданием. Он перехватил пиалу и допил то, что там было, одним глотком.
А потом приблизился к Таре, целуя.
Я мгновенно отвернулась, набивая рот черникой. Я ничего не видела, меня тут вообще не было. И вообще это все сон. Да, это моя фантазия и ничего более. Именно…
Бочком, чтобы друзья не попались мне на глаза, ушла в сторону и сбежала к другому столу. Пойду-ка я потанцую с другой стороны очага или пирог стащу с какого-нибудь стола. А можно и вовсе фейри поискать. Главное — где-нибудь подальше.
***
Понятия не имею, что произошло на Лугнасад, но Тара потом ходила такая счастливая, что своей улыбкой чуть ли солнце не затмевала. Северус был умиротворенным в те моменты, когда я его видела. Большую часть времени он пропадал у знахаря или где-то в лесу, но вечером или ближе к ночи возвращался на ужин в дом семьи О’Коннел. У меня возникало ощущение третьего лишнего и желание сбежать. Взгляд все чаще падал на фамильный медальон и висящий на цепочке ключ от дома. Моего собственного дома. Проносились мысли, а не уехать ли мне в «родное гнездо»? Там я точно никому не помешаю и смогу жить так, как мне удобно. Наверное… Уезжать в неизвестное место было страшно. Кто знает, что меня там ждет и ждет ли вообще? Как бы то ни было, лето прошло и мы с Тарой сели на поезд в Хогвартс. Северус хотел проводить нас до платформы, но Кейли это не понравилось и она отправила его обратно к знахарю. — Чем быстрее станешь Мастером Зельеварения, тем скорее у тебя появится влияние и доверие к тебе, — именно с этими словами она выпихнула его за дверь. Мне показалось, что она бы и выпнула его на улицу, но посчитала это слишком грубым. В поезде мы, в кои-то веки, оказались раньше всех. Первой к нам присоединилась Энди и мы почти до самого отбытия поезда сидели дружной женской компанией. Энди стремилась поделиться всеми новостями за прошедшие несколько месяцев. Этим летом переписываться с друзьями было весьма затруднительно, так как все письма для Регулуса возвращались обратно нераспечатанными, а Барти и Энди уезжали на все лето за границу. И теперь мы с Тарой с интересом слушали про путешествия Миллс и ее радость от хороших оценок по нужным предметам. Мы уже начали волноваться, что с мальчишками что-то случилось, когда они ввалились в купе, поспешно закрывая за собой дверь. — Ох, — выдохнул Барти, переводя дыхание. — Признаю, ты был прав, все гриффиндорцы ушибленные на голову. Им Шляпа Распределяющая, что ли, по головам чем-то тяжелым бьет? — Мечом Гриффиндора, не иначе, — кивнул Регулус, одергивая рукава и выпрямляясь. — Всем доброе утро, рад встретить вас после долгих летних каникул. Я улыбнулась, напряженно всматриваясь в друзей. Выглядели они оба неплохо. Отдохнувшими и спокойными. На жертву змеи никто из них похож не был. И я успокоилась. Мы без происшествий доехали и добрались до школы. Поприветствовали новых учеников, поели и разошлись по спальням. Кажется, это действительно был только сон и мне показалось.***
После напряженного года СОВ шестой курс начался настолько тихо и спокойно, что в это тяжело было поверить. Никто нас на уроках не запугивал, не грузил сложной информацией, да и сами преподаватели стали спокойнее. Учеников на курсе стало меньше, так как последние два года обучения в Хогвартсе не были обязательными. И это было странно — видеть полупустые аудитории. Особенно на Астрономии, от нее отказалось большое количество учеников. Зато теперь было тише и Купер мог больше времени уделять каждому ученику. Хотя мне он и без того уделял слишком много времени. Но я не жалуюсь. Без Северуса в школе было странно. Я постоянно оглядывалась в гостиной, пытаясь найти его взглядом и часто хотела одернуть его, чтобы что-то спросить. Но его не было. Он был в Файринн, учился у деревенского знахаря. Далеко-далеко отсюда. Но он обещал писать. Энди и Барти поделились радостной новостью — Каспар Крауч и мистер Миллс нашли общий язык и одобрили их отношения. Энди похвасталась фамильным помолвочным кольцом Краучей на безымянном пальце. Теперь она стала официальной невестой Барти, чему оба были безмерно рады. Я от некоторых их радостей смущенно отворачивалась. Тара заливисто смеялась. В смехе ее звенели нотки, присущие банши, но больше уже не пытались своевольно превратиться в вопль. Регулуса таким смутить было сложно и он просто добро усмехался. За ним спустя несколько недель с начала обучения заметила одну странность. Он перестал носить серьгу с рубиновой каплей. Я специально присматривалась, но нет — он действительно больше ее не носил. Вспоминая, как некомфортно ему было раньше без нее и как он злился на брата за кражу второй серьги, я была озадачена. Что же случилось, что он перестал ее носить? Потерял? Когда мы с ним сидели в библиотеке над домашним заданием, я думала об этом и неосознанно потянулась к его уху, где виднелся прокол. Я была погружена в свои мысли в тот момент, поэтому испугалась, когда мою руку перехватили, крепко сжав. Регулус придавил меня тяжелым взглядом потемневших серых глаз. Его губы были плотно сжаты, как и держащие мое запястье пальцы. Растерянно перевела взгляд на его руку. От резкого движения рукав мантии съехал. Из-за теплой погоды парни носили рубашки с укороченными рукавами, поэтому я могла видеть внутреннюю сторону его левого предплечья. Черный рисунок черепа с выползающей из его рта змеей на снежно-белой коже. Я замерла, с ужасом смотря на руку Рега. Это был не сон, это мне не всего лишь приснилось. Что-то или кто-то действительно оставил этот пугающий рисунок на руке моего друга. Регулус резко мотнул головой, смотря на свою руку. Поняв, что я увидела рисунок, он еще сильнее сжал пальцы, будто желая оставить на моем запястье синяки. Цыкнув, он резко поднялся и стремительно покинул библиотеку, оставив свои вещи. Через несколько секунд они сами полетели за ним. С того дня Регулус Блэк начал меня избегать.
