Немая Персефона

      С грохотом скинула все со стола, тяжело дыша и не обращая внимания на укоряющий взгляд библиотекаря мадам Пинс.       Огромной волной накатывало желание уничтожить что-то, разрушить, сжечь, чтобы только пепел и остался.       Скомкала и разорвала первый попавшийся лист. Кажется, это было эссе для Купера, которое я писала несколько часов. Отлично, ну его в топку!       Нервно провела по волосам дрожащими пальцами и осела на стул, пытаясь дышать глубоко.       Последние месяцы были для меня, пожалуй, даже тяжелее, чем время в прошлом году, когда я сходила с ума из-за учебы. Тогда я была просто измотана и изнурена. Сейчас же меня просто разрывало от мыслей и эмоций. Особенно давила собственная беспомощность.       А еще навязчивые мысли о том, что меня предали. Вонзили нож в спину. Отдали на съедение диким зверям, пока я доверчиво спала.       Все началось в тот день, когда я увидела черный рисунок на руке Регулуса. После этого он начал меня избегать. Нет, не только меня — всех нас.       Я пыталась догнать его, поговорить с ним, но он уходил, скрывался, отворачивался и обдавал морозным взглядом. По ночам мне снился ледяной взгляд его серых глаз. Я видела их каждую ночь. Их и череп со змеей.       Набросав этот рисунок на бумаге, я показала его Барти, чтобы узнать наконец, что происходит.       Таким бледным, напуганным, почти впавшим в истерику, я его никогда не видела. — Алекс… Уничтожь этот рисунок, никому его не показывай, — его голос был хриплым, а глаза бегали в стороны, отслеживая, не слышит ли нас кто. — Откуда ты взяла это изображение?       Я показала на левую руку и Барти тут же в нее вцепился, задирая рукав. Но, увидев чистую кожу, он облегченно выдохнул. Позволив ему перевести дух, я потребовала объяснений.       Темная метка. Символ выступающего против Министерства Магии волшебника, желающего уничтожить всех магглорожденных волшебников, подчинить магглов и стать королем в волшебном мире. Стирающего в прах всех, кто встанет на его пути.       Барти показал мне статьи в газетах, где писалось о происходящем в Англии. Разрушенные дома и улицы, дым от пожаров, смерти. И жуткий череп с выползающей из его рта змеей, висящий над разрушенными местами. — Те, кто носят на руке эту метку — последователи этого человека и преследуются Авроратом. Мой отец возглавляет борьбу с ними и, говорят, хочет разрешить применение к ним непростительных заклинаний, — тихо говорил Барти, ведя пальцем по страницам раскрытых газет.       Я с ужасом крутила головой, не желая верить, что Регулус стал одним из них. Нет, он не такой. Он не мог…       Но мои глаза говорили об обратном. Темная метка на его руке, отстраненность и холодность. В голову лезли мрачные мысли. Я не знала, что мне делать, была растеряна.       Через неделю после того разговора Барти завел меня в дальний заброшенный кабинет и торопливым шепотом поделился, что такую метку видел на руке Регулуса. В его глазах было то же неверие и почти безумие, которое я чувствовала сама. — Я не хочу в это верить… Но Алекс, — он схватил меня за плечи, придавливая внимательным взглядом, — держись лучше от Рега подальше. На всякий случай. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.       Он говорил твердо и уверенно, но я видела, как в его глазах собираются слезы. И почувствовала, как слеза скатилась по моей щеке. Барти крепко обнял меня, поглаживая по спине и утешая, пока я плакала в его объятиях. Он шмыгал носом и, уверена, тоже не мог сдержать слез.       По ночам я стала видеть страшные картины, которые описывали в газетах. Я не могла спать. Стоило закрыть глаза, как я видела искаженные злобой лица и рушащиеся дома. Темнота стала пугать меня, как и тишина. Мне начинало казаться, что там кто-то есть.       Пока мои соседки по комнате спали мирным сном, я начала скрываться от реального мира в придуманном. По ночам я сидела на своей кровати при свете заклинания и пыталась писать истории о придуманных мной персонажах. Жути и ужаса мне хватало и во время попыток заснуть, поэтому мои истории были полны радости и уюта, эмоциональных переживаний и волнений. В моих историях не было войн и ужасов, но все еще были сложности человеческих отношений.       Я стала жить будто на две реальности. И чем дальше, тем сильнее я уходила в придуманную мной самой, отдаляясь от пугающей действительности.

Твои волосы похожи на языки пламени, мне нравится.

В этот раз ты даже не наступала мне на ноги, молодец.

Улыбнись, а то люди подумают, что я тебя усыпил.

Ты как роза — красивая и с шипами.

Потанцуем?

Я сегодня зелья удачи не пил, но ты со мной танцуешь. Удивительно, не правда ли?

Алекс…

      Я подскочила на кровати, все еще слыша в голове этот голос. Мягкий, нежный, заботливый. Который поддержал в том году.       И которого нет рядом сейчас.       Накинув мантию, вышла из комнаты, собираясь посидеть в гостиной у камина, но замерла на лестнице. Внизу сидел Регулус.       Опустилась, чтобы меня не было видно, и продолжила смотреть на него.       Непривычно растрепанный и усталый. Он сидел в кресле, откинув голову назад и смотрел на огонь. Пламя в камине потрескивало и играло всеми оттенками.       Я давно не видела Регулуса таким расслабленным, не холодным, и не нашла в себе сил нарушить его одиночество. Так мы и сидели до самого утра — он у камина, а я прячась на лестнице и наблюдая за ним.       Я разрывалась от противоречия. По ночам, спала я или нет, я видела и слышала Регулуса, моего милого друга Рега. Он будто нашептывал мне истории, помогал, поддерживал.       Днем же я видела лишь холодного мистера Блэка, старосту Слизерина и примерного ученика. Который на меня даже не смотрел.       Я начала путать сон и явь, когда я просыпалась, мне иногда казалось, что Регулус здесь, рядом, что это все одно огромное недопонимание. Но у моего Регулуса и слизеринца Блэка, которого я теперь видела каждый день, было одно отличие — рубиновая серьга. Холодному аристократу такое было чуждо.

Спасибо за подарок, Алекс, мне понравилось.

      Мне казалось, что я взорвусь от этой неправильности. Я помнила моего Регулуса, который был со мной все эти пять лет. Это не могло быть ложью, иллюзией, я уверена. Мне не могла присниться наша дружба.       Я начала прятать глаза, избегать взгляда на Регулуса. Мне было больно, хотелось встряхнуть его и спросить, что происходит.       Палочка, чувствуя мои эмоции, снова начала постоянно нагреваться и поджигать все подряд. А еще мне казалось, что я сама горю. Мне было до жути холодно, но это не было похоже на то, как я мерзла раньше.       Было ощущение, что сама кровь вскипает, нагревая меня. В груди чувствовался жар, словно внутри горит огонь.       Сами собой в голове проносились глупые шутки про рыжую ведьму и огонь.       Я стала невнимательной, постоянно была в своих мыслях. Если бы не Тара, Барти и Энди, со мной бы точно что-то случилось. Поведение Регулуса ударило по всем нам, но остальные как-то справлялись.       Я шла в библиотеку, когда услышала разговор Регулуса с кем-то с седьмого курса. Они обсуждали глупость и ничтожность не владеющих магией людей и их детей. Я скрылась в библиотеке, но никак не могла выкинуть их слова из головы.       В очередной раз вспомнив об этом разговоре, с грохотом скинула все со стола, тяжело дыша и не обращая внимания на укоряющий взгляд библиотекаря мадам Пинс.       Огромной волной накатывало желание уничтожить что-то, разрушить, сжечь, чтобы только пепел и остался.       Возможно даже самого Регулуса.       Скомкала и разорвала первый попавшийся лист. Кажется, это было эссе для Купера, которое я писала несколько часов. Отлично, ну его в топку! Другое напишу, а то и вовсе ничего не сдам. Кому оно там нужно.       Нервно провела по волосам дрожащими пальцами и осела на стул, пытаясь дышать глубоко.       Сбросив свои вещи в сумку, я поспешила в гостиную, не глядя по сторонам, когда услышала звон в голове и провалилась в темноту.       Очнулась я в дальнем пыльном коридоре замка, куда обычно никто не заходил. Сумка была порвана, вещи в ней — испорчены. Рядом валялись длинные рыжие нити.       Некоторое время понадобилось, чтобы понять — это мои волосы.       Появилось дикое желание рассмеяться. Я столько раз пыталась их укоротить хоть немного, а какие-то ученики просто взяли и отрезали их под корень!       Провела пальцами по голове, пытаясь определить оставшуюся длину. У Барти и то волосы длиннее. Перейдя на затылок, сморщилась от боли и появившихся пятен перед глазами.       На руках и ногах были обнаружены синяки. На левой руке, там, где у Регулуса была метка, было кровавыми царапинами написано «грязнокровкам не место на Слизерине».       Вспомнились давние слова Регулуса о том, что меня приняли на Слизерине, что я стала «своей». Видя эту надпись, это была ложь. Что же из того, что Регулус мне говорил, вообще было правдой?       Внезапно послышались шаги. Раз, два, три, и вот из-за поворота показывается Регулус. Остановился, осмотрел коридор.       Так и подмывало спросить «Что, нравится картина?», но увы. В груди клокотала обида. Неужели это — истинный Регулус Блэк?       Его взгляд остановился на моем лице. И в глазах его я ясно видела гнев и ненависть.       Мне послышался утробный рык.       Руки начало нестерпимо жечь. Чуть повернув голову я увидела то, из-за чего у меня окончательно сорвало тормоза.       Моя палочка была разломана на кусочки.       Каменные плиты подо мной покрылись пламенем. Огонь тут же кинулся на мои испорченные вещи и обрезанные волосы. — Алекс, — хриплый голос Регулуса. В нем мне послышались те теплые нотки, которые я слышала раньше.       Чушь!       Огонь кинулся на него, вцепившись в мантию. Блэк использовал заклинание для создание магического щита, пытаясь удержать пламя.       Языки пламени колыхались в сторону щели в углу. Подойдя ближе, я увидела странно выпирающий кирпич. И нажала на него.       Кусок стены и пола провернулся. Я оказалась в темном проходе. За стеной слышались невнятные звуки, похожие на крики или грохот.       Мгновенно появившееся пламя побежало вперед, я пошла за ним.       Проход вывел меня к Запретному Лесу. Земля была уже покрыта снегом, но мне не было холодно. Меня окружал огонь, пожирающий все вокруг.       Я опустилась на тут же растаявший снег, трава подо мной сгорела, земля почернела и потеплела. Я оказалась в самом центре локального пожара.       Огонь не обжигал, не ранил. Обнимал и согревал, поглощая все вокруг. Ближайшие деревья и кусты были объяты огнем, снега больше не было.       Я беззвучно кричала, с силой выталкивая воздух из легких. Мне было больно и одиноко, из глаз лились горячие слезы.       И почему-то вспоминались наполненные гневом и ненавистью темно-серые глаза.       Я надрывалась, беззвучно плача. Так хотелось сейчас иметь голос, чтобы все слышали этот крик, но вместо меня ревело пламя.       То желание разрушать и сжигать все сейчас исполнялось. Небо заполнил густой дым. Меня окружало яростное пламя. Оно исходило от меня.       Сил становилось все меньше. Чем больше вокруг было огня, тем большую слабость я чувствовала.       Упав на землю, я с тусклым удивлением заметила упавшие мне на лицо пряди. Длинные. Волосы снова отросли, будто впитав окружающий меня огонь. На голове почувствовались ласковые прикосновения.       За моей спиной кто-то сидел, утешающе поглаживая по голове. Ему не мешал окружающий нас огонь и дым. Он был большим и сильным, надежным и опасным. — Тише, маленькая огневичка, мне еще нужен мой лес, — послышался низкий приятный голос.       Огневица. Змея, что живет в огне и чьи яйца способны устроить огромный, катастрофический пожар. Я беззвучно рассмеялась, не ощущая внутри веселья. — Ты устроила хороший костер, но тебе пора возвращаться. Мальчик-ястреб будет волноваться. Ты же не хочешь, чтобы он пришел сюда?       Вяло кивнула головой и поднялась. Не оборачиваясь на мужчину, пошла вперед, по краю Запретного Леса приближаясь к замку.       За моей спиной оставалась выжженная земля и пепел.       Внутри себя, впрочем, я ощущала то же.