Немая Персефона

      В мою жизнь пришла весна.       Сумасшедшая.       Не знаю, что произошло, может, вокруг замка цветет что-то из экспериментов профессора Спраут, может, люди вокруг меня повзрослели, а может, я стала внимательнее. Но с приходом весны я повсюду видела парочки влюбленных.       Даже в моей компании.       И если к отношениям Барти и Энди я немного привыкла, то начавшая по выходным сбегать в Хогсмид на свидания с Северусом Тара стала неожиданностью. Причем, неприятной, ведь это у Тары в этом году были СОВ. Но создавалось ощущение, что это ни ее, ни Северуса не волнует.       Я была рядом с друзьями и не знала, куда мне деться от смущения и неловкости. Раньше у меня был Регулус, с которым я могла походить в это время по улочкам деревни или посидеть за кружкой горячего шоколада в «Трех метлах», а теперь… Теперь я стала пропускать наши выходы в деревню, чтобы не быть третьей лишней. Причем, дважды. Северус пытался как-то сгладить ситуацию, но получалось у него плохо. Я заверила его, что в полном порядке и у меня и в замке дел полно.       Две толстых тетради с историями уже закончились, была заполнена половина третьей. Дальние коридоры были черными от копоти, с царапинами и выбоинами, кое-где пробивались ростки случайно наколдованных цветов. Астрологические расчеты были сделаны на два месяца вперед для всех знаков зодиака со всеми уточнениями и учетом декады. Все рубашки были заполнены вышитыми цветочными узорами, причем, не только мои, но и подруг.       Да, дел у меня было полно.       Регулуса я все так же видела изредка и краем глаза, но утром на своей кровати я иногда находила плоды граната. Понятия не имею, как он их ко мне доставлял так, что мои соседки ничего не знали, но мне было приятно. Гранатом я скрашивала свою тоску по поддавшимся «весеннему синдрому» друзьям и Регу.       Через месяц или полтора с начала весенней любовной лихорадки, когда парочки и романтика были буквально на каждом углу, я стала сбегать в башню к Куперу, где слушала его рассказы о звездах и планетах, о вычислениях и истории астрономии. Мы с ним рисовали карты, делали вычисления и обсуждали Астрономию. Он давал мне научные журналы, которые выписывал, чтобы прочитать научные статьи, рассказывал о других астрономах и научных конференциях, об обсерваториях и астрономических легендах. — Не обладающие магией люди достигли многого в области астрономии, — рассказывал он. — И мы, маги, могли бы пользоваться этими достижениями, если бы не были такими гордыми и не влияли так губительно на технику, — он печально вздохнул. — В присутствии магов техника ломается, настройки сбиваются, данные теряются и путаются…       Я удивленно посмотрела на него. Раньше я не слышала о таком. Да и вообще существование магии для меня все еще было чем-то необъяснимым. Что вообще такое магия и как она работает? Я просто использую ее, не рискуя лезть в дебри теории.       Купер, видимо, уловил мое непонимание и незнание. — Магия — это энергия, она подчиняется своим законам, которые, правда еще не выведены, — он фыркнул в сторону, вызвав у меня смешок. — И эта энергия обладает большими способностями к проникновению во все подряд. В работу других энергий в том числе. И когда электромагнитная энергия действует рядом с магической, последняя тянется к ней и вмешивается, из-за чего все рушится. К сожалению, маги особо не занимаются изучением магии в этом плане. Особенно английские. Сюда бы не-волшебников несколько смышленых и охочих до знаний, они бы попытались разобрать магию на составляющие, вывести законы, по которым она работает, попытались бы совместить магию с техникой… — он мечтательно улыбнулся.       Фраза про английских магов показалась мне странной, но потом я вспомнила, что Купер приехал из Америки. Видимо, там обучают иначе и изучают физику в том числе. Сама я из физики уже мало что помнила. — Магия, конечно, прекрасна, но и неудобств создает немало, — снова вздохнул Купер. — Астрономов-магов не пускают в современные обсерватории, сильных магов и в некоторые другие обсерватории не пускают, чтобы настройки не сбились. Потому что один всплеск магической энергии, вызванный эмоциями, и древний точнейший артефакт, ориентирующийся на звезды, сломан. Были прецеденты, поэтому все такие места теперь охраняются и в каждой обсерватории в мире есть несколько сквибов — людей, обладающих настолько малым количеством магической энергии, что не могут сами ее использовать. Тем не менее, видеть магию и попадать в магически-защищенные места они могут. Знаешь, — он посмотрел мне в глаза, — я люблю магию, но иногда мне кажется, что лучше бы я родился сквибом. Они живут на стыке миров, им доступно изучение как не-магических наук, так и магии. А мне запрещено появляться на территории трех обсерваторий с особо чувствительным оборудованием и в некоторых местах вроде собора Солсбери, чтоб эти часы, сдались они мне, — проворчал он, поморщившись.       Я сочувственно погладила его по плечу, на что Купер жалостливо на меня посмотрел. А потом башню заполнил его звонкий приятный смех, эхом спускающийся вниз по винтовой лестнице.       К экзаменам я в этом году готовилась меньше, чем в прошлом, но все выходные проводила за картами и справочниками у Купера. Я надеялась, что экзамены все-таки будут легче, чем СОВ. И угадала.       Почти.       Получив огромный свиток с заданиями экзамена по Астрономии, я ничего не заподозрила, начав выполнять их. Когда уровень сложности повысился, приближаясь к заданиям СОВ, я только нахмурилась на мгновение и продолжила решать. Но когда в задании потребовали сделать наметки расчета успешности всхода ростков бадьяна, если известно расположение нескольких небесных тел во время посадки и нужно найти остальные и сделать быстрые наброски расчетов…       Я возмущенно посмотрела на Купера. Это задание повышенной сложности, такие даже в СОВ не дают. Нет, я, конечно, уже повыше уровнем, чем СОВ, но проблема в том, что когда Северус готовился к ЖАБА по Астрономии, там тоже таких заданий не было! — Ты же сможешь это решить, не так ли? — с азартной улыбкой спросил Купер.       Сердито фыркнув, я вернулась к заданиям. Решу я Ваши задачки…       Гордый Купер с радостной улыбкой потом сам сообщил мне, что я решила верно абсолютно все. И «обрадовал» новостью, что в следующем году он возьмется за меня еще серьезнее и покажет мне свои собственные наработки и вычисления.       По спине пробежались мурашки. Интересно, конечно, но и страшновато немного от такого энтузиазма… Если у меня глаза горят от Астрономии хотя бы десятой частью того энтузиазма, что у Купера, то становится понятно, почему Барти иногда косится на меня с подозрением, когда я занята звездными картами и расчетами…       Экзамены я сдала без особых проблем, но постоянно волновалась за Тару, которая была верхом беззаботности. Она не зарывалась в учебники, как в прошлом году, не нервничала и ходила с легкой улыбкой на лице.       И только приехав в Файринн и сев ужинать на следующий день после Литы, я узнала, что Тара не собирается возвращаться в Хогвартс. — Как это ты не пойдешь на шестой курс?! — возмущалась Кейли, зло стреляя глазами в Северуса.       Севу на это было все равно, он спокойно ел, обращая внимание только на содержимое своей тарелки. Фаррелл молча наблюдал за разборками жены и дочери, не забывая про макароны. Я сверлила взглядом Тару, пытаясь понять, что на нее нашло. — Не вижу смысла тратить в Хогвартсе лишние два года, — пожала плечами Тара. — СОВ я сдала и, уверена, сдала хорошо. За эти два года я не смогу научиться ничему особо полезному, за это время я лучше найду себе дело, за которое возьмусь, и обучусь именно ему, — я слегка поморщилась. Я ведь осталась в Хогвартсе на последние два курса, хотя могла устроиться вместо этого на работу и отплатить О’Коннелам за доброту, вернув те деньги, что они потратили на меня… — К тому же, мне уже шестнадцать. Да, пап?       Фаррелл закашлялся, подавившись макаронами. Северус подал ему стакан воды, а Кейли постучала по спине. Судя по выпученным глазам Фаррелла, стучала она с силой. — Кха-кха, а я-то тут причем? — спросил Фаррелл и отпил воды.       Зря. — Так брак же, — удивилась Тара, переводя взгляд на Северуса.       Фаррелл поперхнулся и свалился со стула, попытавшись встать. Кейли ударила по столу, вставая, и зло смотря на Северуса. Я спрятала лицо в ладонях, пытаясь понять, что за цирк происходит в этом доме. — Тара — моя жена по традициям Файринн, — пояснил Северус, откладывая вилку и движением палочки под столом отодвигая все острые предметы подальше от Кейли. — Мистер О’Коннел говорил Таре, что она выйдет замуж не раньше, чем ей исполнится шестнадцать. Наверное, она об этом, — он покосился на Тару, с интересом наблюдающую за разборкой матери и, видимо, все-таки, мужа.       Нет, даже мысленно не могу спокойно назвать Тару и Северуса мужем и женой. Брр. — Думаю, нам всем пора спать, — сделав глубокий вдох, сказала Кейли. — Спасибо, что присоединился к нам за ужином, Северус. Я провожу тебя до двери. — Спасибо за ужин, было вкусно, — Северус поднялся и, улыбнувшись Таре кончиками губ, пошел к выходу. — Думаю, нам с тобой, Алекс, пора расходиться по комнатам, — сдавленно из-за недавнего кашля сказал Фаррелл. — Оставим Кейли и Тару разговаривать в тишине и спокойствии.       Меня мягко, но настойчиво выпроводили с кухни. Фаррелл махнул мне и отправился спать.       Я оглянулась на окно и решила прогуляться.       Я сидела под высоким дубом у реки и смотрела на полную луну и серебристый туман. Ветер приятно обдувал, но от прохлады я куталась в захваченную кофту.

По рассказам Деда Есть одна легенда О шальной цыганке, что луну молила до рассвета средь гор О любви цыгана, о прекрасной свадьбе, о семье с давних пор.

      От реки послышалось пение. Голос завораживал, слова впечатывались в мысли, застывая изящными кружевами.

Это в моей власти Дело страсти Отвечала Луна, но для счастья Ты отдать должна мне то дитя, что будет первенцем у тебя.

      От воды поднялась изящная женская фигура. Длинные светлые волосы сверкали в лунном свете. Белые глаза смотрели прямо на меня.       Голова заполнилась туманом. Повинуясь голосу, я медленно поднялась и сделала шаг вперед.       Кофта упала на траву.

О, Луна в звездном небе, Ищешь тщетно любовь, хочешь матерью стать. Расскажи мне, поведай Для чего, для чего тебе это дитя?

      Ноги медленно ступали по траве, приближая меня к реке. Девушка мягко улыбалась и тянула ко мне руки, будто желая обнять. Луна сияла все ярче. Перед глазами остались только Луна, река и девушка.

Смуглому цыгану в ночь смутную Родила цыганка сына в бурю. Малыша с глазами лунными большими, маленький альбинос С кожей цвета снега, и порывом ветра счастье их унеслось.

      Я зашла в воду, но тяжелее идти не стало. Наоборот, я чувствовала все большую легкость. Голос пел, манил к себе, уговаривал окунуться в речные воды, в лунный свет.

Это же сын лунный!

      Вода была мне почти по грудь и начинала сжимать и душить. Белые глаза были прямо передо мной. Показались острые черные зубы и длинные когти. — Сектумсемпра! Алекс! — крикнул за спиной знакомый голос.       Белая полоса пронеслась мимо меня, рассекая завопившую девушку. — Пошла прочь, нечисть! Алекс, очнись! — кричал голос, приближаясь.       Рука с длинными когтями приближалась ко мне, а я завороженно смотрела на белую Луну. Она всегда была такой большой? — Алекс!       Луна. Когти. Кровь. Качающаяся на волнах снежно-белая девушка с потускневшими рыжими волосами. — Офелия!       По телу пробежалась волна жара, разогнавшего туман. Руки, находящиеся по локоть в воде, вспыхнули. Рядом кто-то истошно вскрикнул.       Увидев когти и клыки у существа передо мной, отскочила назад, путаясь в ногах. Упала, упираясь руками в дно.       Девушка, ранее казавшаяся прекрасной, обнажила в оскале острые зубы, на ее лице был ожог. Она приближалась ко мне, когда я увидела зеленый отсвет от чего-то позади меня. — Авада Кедавра, — с холодной яростью произнес голос за моей спиной.       Зеленый луч убивающего заклинания влетел в существо, откинув в воду.       Меня подняли на руки и быстро понесли в сторону от реки. — У тебя просто талант находить себе неприятности, Алекс, — хрипло сказал голос надо мной.       Подняла голову и наткнулась взглядом на черные глаза, с беспокойством бегающие по моему лицу.       Северус.       Меня начало потряхивать от холода. Я насквозь промокла, а ветер стал холоднее. Прижалась к Северусу, обхватывая его руками за шею. — Держись, все будет хорошо. Мой дом уже близко.       Меня усадили на диван и дали в руки кружку горячего чая. Пар обжигал лицо, но приятно пах бергамотом. — Дай руку, — Северус кивнул на мою левую руку.       Повернула голову. На плече были царапины, из которых сочилась кровь. Отставила кружку и подставила плечо Севу. — Я закончил свою разработку, — говорил он, осторожно протирая рану и втирая мазь в кожу. — Мазь, помогающая при ранах от темных тварей. Даже шрамов остаться не должно.       Слабо улыбнулась и легонько коснулась губами щеки Северуса. Свободной рукой схватив руку Северуса, заставила его распрямить ладонь и пальцем на ней написала «спасибо». — Не стоит, — Северус поднялся, закрывая баночку с мазью. — Можешь поспать в моей комнате, я буду спать на диване. К Таре я отведу тебя завтра, сейчас тебе нужно отдохнуть, — он поцеловал меня в макушку и помог подняться, отводя в свою спальню.       Лежа на кровати, я смотрела на полную луну в окне. Она стала менее яркой, но все еще сияла серебром.       В ту ночь мне снилась легенда, о которой пело то существо. Мальчик с лунными глазами и светлой кожей, которого благословила Луна.       Сон был на удивление хорошим.