Немая Персефона

      Задумчиво покрутила в руках ключ, висящий на цепочке, и растрепала волосы, не зная, что делать. Я сидела на мягком диване в обитой деревянными панелями гостиной, через огромные окна внутрь лился солнечный свет.       Не такого я ожидала, честно говоря.       В воспоминаниях, доставшихся от той Офелии, что в возрасте почти одиннадцати лет упала в воду в канун Хэллоуина, было крыльцо дома, ее комната и лес около дома. Я представляла себе небольшой домик на опушке леса, в котором семья Дойл спокойно жила в радости и беззаботности.       К трехэтажной усадьбе из красного кирпича и большому густому лесу вокруг я была не готова.       Дом был в не самом лучшем состоянии, но не плачевном. Витражные стекла были кое-где разбиты, но, на удивление, следов взлома и кражи не было. Я была поражена, что за пятнадцать лет, которые дом пустовал, его, видимо, ни разу не ограбили, разве что мальчишки во время игр рядом стекла побили.       И, тем не менее, размах поражал. Это был скорее не дом, а самая настоящая усадьба. Попытавшись понять, откуда у моей семьи этот дом и что происходит, я застряла в гостиной. В том, что эта усадьба находится в графстве Суррей, я была уверена. В том, что у дедушки Артура был дом в графстве Сассекс в Кроуборо — тоже. В том, что у моих родителей не могло быть таких денег, чтобы купить настоящую усадьбу, да еще и с большим участком земли в придачу — тем более.       Взгляд наткнулся на выбитые над камином буквы. Верен как сталь, прям как клинок. Рука сама потянулась к висящему на шее медальону. Слова, написанные на надгробии дедушки Артура, фраза, выгравированная на моем медальоне. Это место точно принадлежит моей семье, не может быть никакой ошибки.       Выйдя на улицу, чтобы еще раз осмотреть дом снаружи, я внимательно вглядывалась в него, чувствуя, что где-то его уже видела до этого. Не как Офелия, а как Алексис.       Голову прострелила мысль, в которую я не могла поверить. Неужели это Андершоу?!       Судорожно оглянулась, выбегая на дорогу. Так и есть, на указателе были три надписи: «Хиндхед», «Хаслмир» и «Андершоу».       Я осела на землю, пытаясь осознать, что усадьба Андершоу, построенная по эскизам дедушки Артура и включающая почти двадцать тысяч квадратных метров прилегающей земли, в которой он жил со своей первой женой, все еще принадлежит семье Дойл.       Принадлежит мне.       В голове не складывалось, как это возможно. Я точно знаю, что Андершоу было продано после смерти сына Артура Конан Дойла от первой жены и превращено в гостиницу. Так почему же сейчас оно все еще принадлежит Дойлам?       Голова разболелась и я, растирая виски, вернулась в дом, решаясь осмотреть теперь уже мою собственность. Результат был неутешительным в своей грандиозности. Огромные великолепные лестницы с неглубокими ступенями, окна почти от пола до потолка, одиннадцать спален, невероятных размеров столовая, из окна были видны конюшня и гараж, на стенах висели картины, оружие и рога животных.       Голова начинала болеть все сильнее.       Настроение мне поднял кабинет самого Артура Конан Дойла. Я впала в восторг, когда вошла в это просторное помещение, заполненное книгами, с массивным деревянным столом у окна с гербом семьи Дойл. На столе лежали какие-то бумаги. И, подойдя ближе, я с восторгом узнала в них заметки для историй о Шерлоке Холмсе.       Я с благоговением ходила вдоль книжных полок, рассматривая корешки книг. Многие из них были старыми и потертыми, с кожаными и тканевыми обложками и тисненными названиями. Проводила по ним пальцами, собирая пыль и чихая.       Дом был весь в пыли, кое-где прогнили доски из-за падавшего внутрь из разбитых окон снега. Но книги и картины сохранились неплохо, висящая на стенах коллекция оружия не заржавела. Одежда, висящая в шкафах, была сборником пыли, но тоже в достаточно приличном состоянии, моли и дыр от нее на одежде я не заметила.       А заглянув в зеркало в вестибюле, по которому провела рукой, чтобы убрать пыль, удивилась тому, насколько гармонично смотрюсь в этом доме я. Большой и полный света, уютный несмотря на наличие охотничьих трофеев и оружия, дом. И я, с огненно-рыжими волосами, бледная, в белой блузке и с медальоном на шее.       Губы расплылись в улыбке. Зря я так волновалась. Офелия выросла в этом месте, это мой дом. Полноценно мой, ведь мне уже восемнадцать, я совершеннолетняя, о чем как-то забыла во всей суете школьных будней. С этим домом будет много возни: нужно убрать все три этажа дома, вставить стекла в окна, осмотреть помещения на улице, разобраться с домашней электростанцией, которая, вроде бы, была в Андершоу, осмотреть крышу на целостность, проверить территорию на наличие диких зверей…       Но почему-то перспективы долгого приведения дома в порядок меня не пугали. В груди было тепло-тепло, будто я вернулась домой.       Июль я провела, с помощью аппарации, экзамен на которую таки сдала, мотаясь между Файринн и Андершоу. Тара, строившая жалобные глазки, напрашивалась пару раз со мной. Несколько раз с нами был Северус. Впрочем, «с нами» — громко сказано. Он каждый раз застревал в кабинете, увлекаясь книгами. Но лес он проверил сам, предупредив о поселившейся в дальней части лисе. От предложения выжить ее я отказалась. Животное было жалко, хоть перспектива жить в относительной близости от дикой лисы меня и немного пугала.       В Файринн же усиленно подрабатывала, понимая, что даже сейчас у Кейли и Фаррелла нет причин оставлять меня в своем доме. Я совершеннолетняя чужая им девушка, у которой, вообще-то, своя усадьба есть. Поэтому я бралась почти за любую оплачиваемую работу — лазила чинить крышу, стригла газоны, выгуливала собак, следила за детьми, продавала фрукты, вскапывала грядки, даже домашние задания за двух ленивых юных волшебников писала. И не забывала о грядущем Лугнасаде.       Удивительно, как за несколько лет я прониклась традициями этой деревни, с воодушевлением встречая и Литу, и Лугнасад, и Йоль. В этом году на Литу я даже поучаствовала в гаданиях, опустив венок в реку. Он нагадал мне скорое замужество. Я посмеялась и вернулась к костру, где меня закружил Оберон. От окружавших нас фейри иногда слышались шепотки «любимица Короля», на которые я не обращала внимания.       И мое радостное лето продолжалось бы беззаботно, если бы в ночь на последний день перед Лугнасадом я не проснулась от крика Тары.       Того самого душераздирающего крика банши, от которого холодеет кожа, бегут мурашки и налетает паника.       Вопль Тары звучал в ушах, делая голову невероятно тяжелой. Легкие сжимались от недостатка кислорода.       Отражающаяся в воде луна. Оскаленные пасти чудовищ. Рубиново-алая, как серьга Регулуса, кровь. Ползущий к наполненной чудовищами воде Регулус, хрипящий и хватающийся за горло.       Я подскочила, сердце бешено билось. Тара смотрела на меня полными ужаса и печали глазами. Схватив ее за руку, побежала вниз, в гостиную, к камину. Тара, поняв мой замысел, кинула в огонь горсть специального порошка и, крепко меня обняв, зашла в позеленевший огонь, называя адрес дома Барти.       Хорошо, что наши мысли сошлись.       Вывалившись в холле особняка Краучей, вся в золе, я уже хотела с грохотом опрокинуть что-нибудь, как перед нами появился лопоухий домовой эльф. — Скажи Бартемиусу Краучу младшему, что случилась беда, мы Алекс и Тара! — крикнула на существо Тара.       Ее руки дрожали, а зубы стучали. Она побледнела и не могла спокойно стоять на месте.       С громким топотом с лестницы слетел Барти. — Регулус в беде, — сказала Тара, не дожидаясь вопроса. — Идем, — решительно кивнул Барти, протягивая мне руку. — Надеюсь, ты осилишь парную аппарацию.       Вздрогнув, я вцепилась в руку Барти, вспоминая виденную пещеру. Сейчас, когда в самом прямом смысле стоял вопрос жизни и смерти Рега, я не волновалась за результаты моей первой парной аппарации. В голове билась только одна мысль — только бы не опоздать.       Мы появились в темной пещере. Ползущего к воде Регулуса я заметила только по отблеску рубиновой серьги. В воде кровожадно скалились инферналы.       Будь мы в другой ситуации, я бы непременно испугалась и сбежала, прекрасно помня, что инферналы — одни из тех, кто желает сгрызть меня. Но сейчас для меня самым важным был Регулус, направляющийся прямо в лапы к этим тварям.       Мы с Барти одновременно дернулись вперед. Пока Барти останавливал Рега и поднимал его на ноги, я вышла вперед, заслоняя друзей собой.       Инферналы оживились, начиная двигаться ко мне. — Уходите, — до ужаса хриплым и скрипучим голосом сказал Регулус.       На мгновение обернулась через плечо, попытавшись обжечь его косым гневным взглядом. Барти судорожно выворачивал одежду в поисках чего-то.       Инферналы приближались, радостно скаля зубы. По телу прошлась волна морозного ужаса. Самый худший мой враг, хуже гнева фейри и голодных теней. И они чувствуют, что моя аура дырявая и черная, «с налетом смерти». Они предвкушают, как оживут, съев меня.       Не в этой жизни.       Решительно подняла палочку, выпуская внутренний огонь. Мягкий свет из вырезов нарциссов стал ярким и ослепляющим, а огонь разгорелся сильнее, стал яростнее, повинуясь одному моему желанию направляясь на врагов. — Нашел, — я почувствовала, как Барти вцепился в мою ногу, — Честность справедливости ради.       Мир закружило под действием порт-ключа, объятая яростным огнем пещера осталась далеко.       Мы вывалились в спальне, видимо, принадлежащей Барти. Меня колотило от ужаса. А ведь в последний момент один из инферналов чуть не схватил меня за руку. — Пить, — прохрипел Рег, кривясь и сжимаясь на полу, с мученическим лицом царапая себе горло.       Барти где-то достал графин с водой, который Регулус тут же опрокинул. Он жадно пил воду, проливая ее на себя. Барти пришлось доставать воду еще дважды или трижды, пока Регулус, наконец, хоть немного не успокоился.       Мы втроем развалились на полу, не веря, что выжили. Лично я точно не верила. Меня начало колотить еще сильнее. Терпеть не могу нечисть!       С трудом подползла к лежащему пластом и смотрящему в потолок Регулусу и начала без сил бить его в грудь. — Полностью согласен с Алекс, — вяло отозвался Барти. — Твое счастье, что девочки узнали, что тебе нужна помощь. Как ты там вообще оказался. — Темный Лорд — монстр, расколовший свою душу на части, — пустым голосом отозвался Рег.       С трудом повернув голову ко мне, он поразительно светло улыбнулся.       В следующий удар я вложила больше сил, из-за чего Регулус охнул, скручиваясь и кашляя. — Бонни, всем по графину воды, — приказал Барти домовому эльфу.       Вкуснее той воды я ничего в жизни, кажется, не пробовала.       Отправив Тару успокаивать приславшего ругающегося посланника Северуса, мы уселись на огромной кровати Барти с кружками горячего шоколада с карамелью и слушали рассказ Регулуса. О том, как он одолжил Темному Лорду своего эльфа, о мучениях эльфа, о понимании, что натворил Темный Лорд, о своем решении помешать ему. В той пещере был медальон, в который Темный Лорд поместил часть своей души, но чтобы его достать нужно было выпить зелье. На попытки узнать о действии этого зелья Регулус болезненно морщился и молчал. Регулус выпил все зелье и приказал тому самому домовому эльфу подменить медальон и настоящий уничтожить, чтобы Темный Лорд стал смертным. А к озеру он направился из-за раздирающей горло жажды, сжигавшей его. — Лучше бы вы меня не забирали, — со вздохом покачал головой Регулус.       Я возмущенно ударила его в плечо. Подозреваю, после сегодняшнего дня он весь будет в синяках, но сейчас мне до этого нет дела. — Он найдет меня по Темной Метке, — Рег закатал рукав, показывая эту самую метку. — От нее невозможно избавиться. Это как клеймо, которое невозможно убрать, по которому он узнает и вызывает своих последователей. — Должен быть способ! — хлопнул рукой по кровати Барти, смотря со злостью и решимостью.       Через тяжелые шторы на окнах пробились первые лучи солнца. Я вспомнила, что сегодня вечером в Файринн празднуют Лугнасад. Ну, чем фейри не шутит?       Уговорив сомневающихся парней, я перенесла нас в Файринн. Не обращая внимания на окружающих, я схватила друзей за руки и потащила к дому Северуса, стоявшему на окраине и бывшему самым близким к реке.       Таре мы решили о Темной Метке не рассказывать, но помощь Северуса нам была необходима. Тара, сидевшая в объятиях Северуса на диване, когда мы ворвались, увидев живого, но потрепанного Регулуса, облегченно вздохнула и, поцеловав Сева в щеку, ушла домой.       Северус, узнав о состоянии Рега, тут же притащил кучу зелий, которыми начал отпаивать всех нас. Регулус двигался с трудом, всю дорогу до Северуса Барти почти тащил его на себе. Поэтому, прикинув, что собираюсь сделать, упросила Северуса остаться в деревне, а не ходить в лес с наставником за травами, ягодами и кореньями. Сев понимающе кивнул.       На праздник мы не пошли. Немного отойдя от дома Северуса, мы сложили костер, который к вечеру зажгли. Я распустила волосы и сбросила обувь. Подошли Барти и Северус, на которых буквально висел Регулус.       Коротко выдохнув, я начала танцевать вокруг костра, надеясь, что Оберон появится. — Алекс, танцы у костра нам никак не помогут, — послышалось от Барти, но я проигнорировала его.       Попыталась запеть, но голоса не было. Я все быстрее кружилась вокруг костра, пытаясь выдавить хоть один звук, чтобы запеть, но не получалось. Меня начала охватывать паника. Почему не получается?! — Успокойся, малышка Офелия, — мне на плечи легли руки, останавливая. Обернулась, сталкиваясь взглядами с Королем фейри. — Твой голос принадлежит мне, я не хочу делиться им с мальчиком-котом и мальчиком-ястребом.       С надеждой посмотрела на Оберона, оглядываясь на хмурящегося Рега. — Да, я могу ему помочь, — фейри начал с задумчивым видом обходить меня. Я не сводила с него взгляда. — Но, — он приблизился, дыша мне в ухо, — ты уверена, что готова к последствиям? За все нужна своя плата.       От Регулуса послышался подозрительный хрип. Обернулась, с волнением смотря на него. Он как-то мрачно смотрел на меня, дергаясь, будто пытаясь самостоятельно встать на ноги. — Что происходит? — шепнул Барти, прищуриваясь и наклоняя голову. — Лучше не спрашивай, — пробормотал щурящийся и мотающий головой Северус, будто пытавшийся присмотреть и увидеть что-то.       С вопросом посмотрела на Оберона, склоняя голову. О чем он говорит? — Я помогу этому мальчику, — он обошел парней, положив руки на плечи вздрогнувшему Регу. Послышалось шипение. — Исцелю, уберу рабскую метку, помогу скрыться от волшебников, — мягкий голос будто соблазнял согласиться, не дослушивая. — Но взамен я заберу кое-что дорогое у тебя. Кое-что, чего у тебя пока нет, но появится. Ты отдашь мне это добровольно, выполнив мои условия. Согласна?       Я посмотрела на шипящего, дергающегося и кривящегося от боли Рега. Я уже поняла, что парни не видят и не слышат Оберона. Но Регулус будто чувствовал его. И другу это явно не нравилось.       Подойдя ближе, я посмотрела в настороженные серые глаза. Подняв голову на Короля фейри, я с улыбкой кивнула.       Ради Регулуса я готова пожертвовать этим чем-то, чего у меня пока нет.       Надеюсь, я не пожалею. — Значит, договорились, — довольно улыбнулся Оберон.       В следующее мгновение он силой поднял левую руку Рега от плеча Северуса. На руке появилось яркое пламя. Регулус зашипел от боли, сдерживая крик и пытаясь вырваться. Вдруг пламя погасло, Оберон отпустил руку Рега и он упал на траву.       Левая рука была слегка покрасневшей, будто натертой или слегка перегретой, но абсолютно чистой. Темная Метка пропала. — Ну, я свою часть сделки выполнил, Офелия, — Оберон подошел ко мне, нависая. — Не забудь про свою.       Он исчез, оставляя нас одних.