Немая Персефона

      Сначала Северус. Потом Тара. Регулус.       Из друзей в школе остались только Барти и Энди. И, поскольку Энди была все-таки с другого факультета, я почти постоянно была рядом с Барти. Он после первого учебного дня был каким-то сердито-решительным, ходил со стопкой учебников в сумке с наложенными чарами расширения и постоянно бормотал что-то неразборчивое и, подозреваю, на другом языке. Постоянно закапывался в книги и учился, кажется, даже спать перестал. По крайней мере по утрам я явно видела у него темные круги под глазами и красные от напряжения глаза.       Энди загрузили сильнее на уроках, из-за чего видеться мы стали реже. Это наш последний год в Хогвартсе, все стараются взять как можно больше и получить как можно более хороший аттестат, а, возможно, и рекомендацию от учителей. И Энди не исключение.       Еще в начале года она сообщила, что хочет пойти в медицину и помогать людям. Барти лишь одобрительно улыбнулся. Куда собирается он после выпуска, я не знала.       Впрочем, особо много времени на это у меня и не было. Купер исполнил свое обещание, насев на меня с Астрономией. Теперь я перестала посещать ужины. Вместо этого я сидела на Астрономической башне с Купером и изучала небесные тела и их влияние. Купер сидел рядом, раскапывая статьи и пытаясь их максимально эффективно систематизировать, попутно делая пометки и стараясь не уронить бутерброд, который держал зубами. А заклинание очистки для избавления от кофейных пятен на картах и записях я отработала до уровня рефлексов — настолько, что как-то автоматически очистила эссе Барти от чернильного пятна, как только оно там появилось, но не задев сам текст эссе. Раньше я бы стерла вообще все, а сейчас наловчилась. Иначе на звездном небе на бумаге пропадали звезды и планеты, что было очень и очень нехорошо.       Под влиянием Купера и видя пример Барти, я тоже начала становиться измотанным существом непонятного статуса, питающимся кофе и бутербродами. Хотя кофе, откровенно говоря, я терпеть не могла. От него так сильно начинала болеть голова, что хоть прямо на месте падай и отключайся. Но спать это мешало, да, поэтому я упрямо продолжала пить кофе, чтобы не клевать носом.       Моя жизнь превратилась в круговерть из уроков, Купера и домашнего задания. Изредка где-то между домашним заданием и уроками удавалось поспать, но я уже и забыть успела, какого это — высыпаться. Спать больше четырех-пяти часов получалось все реже.       Но несмотря на измотанность и накапливающуюся усталость, я не могла сказать, что мне не нравилось происходящее, разве что вынужденное выполнение домашнего задания. Я сознательно спешила к Куперу и задерживалась подольше у него. У нас с ним, кажется, было полное взаимопонимание на почве Астрономии и Астрологии. Как-то задержались с проверкой одной теории из статьи, так пришедшие за полночь на урок Астрономии пятикурсники застали нас ползающими по разложенным по всему полу картам и чертящими что-то, что со стороны, должно быть, выглядело как какая-нибудь печать призыва. Нам повезло, что это были студенты с Рэйвенкло, которые с энтузиазмом присоединились к нам, тактично не обратив внимания на поведение преподавателя.       В редкие свободные минуты, которые я не тратила на сон, было немного одиноко. Барти все глубже зарывался в книги, Энди пропадала где-то в теплицах профессора Спраут, внезапно воспылав любовью к растениям.       К концу сентября от такого режима мы, все же, стали вырубаться прямо посреди уроков. Я так один раз чуть взрыв в подземельях не устроила, когда начала засыпать во время варки зелья. После этого стала пить бодрящее зелье перед каждым уроком Зельеварения.       Энди, прознавшая об этом инциденте, решительно хлопнула по столу в выходные и повела нас с Барти за руки в Хогсмид.       Свежий чистый воздух, оживленность местных жителей, веселые огоньки магазинчиков, вкусный сливочный шоколад в «Трех метлах» и тепло, дающее выспаться. Проснулась я в тот день уже под вечер, завалившаяся на плечо Барти. Он прислонился головой ко мне, тоже уютно сопя. Энди рисовала что-то в блокноте, потягивая вишневую газировку.       С того дня подруга стала вытаскивать нас на поесть-поспать-проветрить мозги каждые выходные. Выглядеть мы с Барти стали чуть-чуть лучше и опасные ситуации от недосыпа больше не устраивали. Барти больше не рисковал быть кем-то укушенным на Уходе За Магическими Существами.       Последний год в Хогвартсе завалил нас всем, но тяжести и уныния от этого не ощущалось. — Барти, может, все-таки скажешь, что будешь делать после выпуска? — пыталась дозваться до закопавшегося в справочники парня Энди.       Взъерошенный Барти поднял уставшие глаза на нее, перевел взгляд на меня, тряхнул лохматой головой и вернулся к тексту. Согласно кивнула, возвращаясь к поискам записей об астрологических событиях древности и их связях с происходившим. — Ну, Барти! — протянула Энди, начиная трясти его за плечо. — Ну, пожалуйста! Мне же интересно!       Друг тяжело вздохнул, потирая глаза, и посмотрел на свою невесту. На лице Энди было столько искренности, что Барти не удержал улыбку.       Клянусь, если они сейчас снова начнут свои нежности, я со всеми этими справочниками уйду в другой конец библиотеки. — Я поспорил с отцом, что смогу занять должность в отделе Международного Магического Сотрудничества, — признался Барти. — Он считает, что я на это не способен. А я хочу доказать, чего могу добиться своими силами.       Вздохнула, вспомнив, на что он чуть не подписался ради признания отца. Но вариант построить собственную карьеру в Министерстве Магии мне нравится намного больше, чем предыдущий. — Но разве не нужно тогда знание иностранных языков? — Энди прислонила указательный палец к губе, подняв глаза к потолку. — Я знаю французский и немецкий, с лета учу болгарский и испанский, после Рождества думаю взяться за китайский и хинди, потом на очереди арабский и португальский…       Я выпучила глаза на друга, сдерживая желание покрутить пальцем у виска во вполне понятном жесте. Я понимаю, что отдел Международных Отношений или как там его, но это уже сумасшествие какое-то! Невозможно учить столько языков почти одновременно, в голове же все смешается. Да и за такой короткий срок просто нереально на более-менее нормальном уровне освоить хотя бы один…       Так я думала ровно до того момента, когда Барти, видя наше недоверие, не закатил глаза и не начал что-то бегло говорить на разных языках. По звучанию я действительно опознала французский, немецкий, испанский и болгарский.       Ошеломленно посмотрела на Барти. Он вообще человек?!       Ответом мне был звонкий смех друга и обещание к двадцати пяти годам освоить не менее пятнадцати языков.       Мысленно пожелала ему удачи и хорошей памяти.       Думаю, если это Барти, то своей цели он добьется. И, более того, думаю, что мистеру Краучу даже в самом плохом случае просто не оставят иного выбора, как признать достижения сына. Потому что есть у меня подозрения, что на малом друг не остановится.       Энди, удивленно присвистнув, принесла огромную стопку толстенных медицинских справочников, в которые и зарылась. — Если ты ставишь себе такие высокие цели, то как я могу довольствоваться средним уровнем? — светло улыбнулась она.       Барти растекся по столу в умилении.       Легонько постучала по столу костяшками, напоминая о цели нашего визита в библиотеку. И это явно было не милое романтическое общение, а учеба.       В начале октября на меня свалилась новость, которая заставила меня прыгать от восторга и в то же время дико волноваться.       Купер пригласил меня съездить с ним на астрономическую конференцию в Уилтшир. Не просто в качестве ученицы Хогвартса, а в качестве личной ученицы Купера. Меня пробирала дрожь от предвкушения и в то же время страха неизвестного. — Мы отбудем вечером девятнадцатого числа, чтобы утром двадцатого уже присутствовать на лекциях. Конференция будет проходить до второго ноября, все это время я буду с Вами, так что волноваться не о чем, — Купер ярко улыбнулся, подхватывая конспекты. — В моей магической палатке несколько спален и, если Вас это волнует, двери запираются изнутри. Конференция будет проходить на территории Стоунхенджа, на все это время местность перекроют защитными и скрывающими чарами. Будут выездные лекции и, так сказать, экскурсии. Правда, в находящийся не так далеко собор Солсбери я Вас сопроводить не смогу по объективным причинам, но, надеюсь, Вы не будете против это время провести в компании других сильных магически астрономов и послушать их исследования, — он лукаво улыбнулся, точно угадывая, что непонятному собору с чувствительными часами я действительно предпочту компанию астрономов на свежем воздухе. — На каждой такой конференции всегда происходит что-то весьма интересное и забавное. В том году профессор Рихтер со сна перепутал бумаги и за двадцать минут нашел решение задачи, над которой профессор Зервас уже пять лет голову ломал, — Купер хихикнул. — Надо было видеть лицо Зерваса, когда он увидел свое исследование, перечерканное и исписанное красной пастой почерком Рихтера. Потом всей конференцией проверяли правильность. Часть астрономов зареклась оставлять свои исследования рядом с палаткой Рихтера, когда он еще не проснулся.       Я не удержалась и тоже хихикнула, смотря на живую мимику Купера. — Не бойся их, — говорил мне Купер, помогая подтащить чемодан с вещами к выходу из замка, — они все выглядят чрезвычайно серьезно и сурово, но только пока не начнут спорить. Большинство из них весьма хорошие и добродушные люди, хотя и есть пара сварливых стариков и мизантропов. Мы пошли, директор! — махнул рукой, не оглядываясь, Купер и продолжил рассказывать о конференции и астрономах, о их забавных привычках и маленьких ритуалах вроде утреннего сжигания вчерашнего гороскопа.       В Уилтшир Купер переместил нас парной аппарацией. Там уже стояло множество палаток самых разнообразных расцветок от кислотно-желтой до расписанной под звездное небо с детализацией созвездий. В центре у столов с едой уже разбились на группы разговаривающие люди, слышались хлопки аппарации и приветствия, у большого костра в центре, похожего на миниатюрное солнце, стояли ряды скамеек с даже на вид мягкими цветными подушками, кресла и даже диваны. Было оживленно, где-то уже слышались споры и задорный смех. — Рад приветствовать всех вас на нашей конференции, в этот раз проходящей на территории одной из древнейших обсерваторий мира — Стоунхендже! — раздался на всю поляну торжественный голос, на который все тут же обернулись.       Седой коротко стриженный мужчина с аккуратной короткой бородой в, что меня удивило, брюках и джемпере вместо мантии стоял у того самого «мини-Солнца» и держал волшебную палочку у своего горла, видимо, используя заклинание усиления голоса. — Многие из здесь присутствующих меня уже знают, но представлюсь для наших новых коллег. Я Руэл Олдридж, ответственный за организацию этой конференции и работающий на территории Стоунхенджа. Со всеми организационными вопросами можете обращаться ко мне или к профессору Кэмпбелл, — он кивнул на вышедшую вперед и махнувшую рукой женщину в насыщенно-красной мантии. — Смею надеяться, что все собравшиеся здесь сегодня хорошо и с пользой проведут время и… — Да заткнись ты уже, Руэл! — выкрикнул кто-то из спорившей группы. — Иди лучше сюда, у Рихтера снова несанкционированные питомцы с собой. — Я не ты, Зервас, я своих болтрушаек на цепи дома оставить не могу, как ты своего песика оставляешь, — язвительно, но со смехом отозвался, видимо, тот самый Рихтер. — Это цербер! — возмутился Зервас. — Кхм, — вернул к себе внимание Олдридж. — Конференция, как всегда, начинается весело и не без участия уважаемых профессоров Зерваса и Рихтера, чтоб их веселящим зельем напоили хоть раз, — последняя фраза явно не была рассчитана на то, чтобы быть услышанной. — Располагайтесь с удобством, угощайтесь ужином от нашей дорогой Камелии и будьте готовы начать завтра в восемь утра. Собираемся у Солариса. — Всем приятного аппетита и хорошего настроения, — улыбнулась профессор Кэмпбелл, которая, по всей видимости, и есть та самая Камелия, приготовившая ужин. — Соларис — это маленькая модель солнца с ослабленной энергией, что находится в кострище, — Купер кивнул на костер. — Его создали года три назад после совместной по… кхм, помощи, да, после совместной помощи, — запнулся Купер, прокашливаясь. — Нат, чего застыл? Там Шварц с Шанем как раз по теме твоего последнего исследования спорят! — к нам подбежала раскрасневшаяся девушка в куртке и джинсах. — О, так ты не один, — она приподняла брови и насмешливо посмотрела на Купера. — А не слишком ли она молода? — Это моя ученица Офелия Дойл, — Купер улыбнулся, потрепав меня по голове.       Приветственно склонила голову с мягкой улыбкой. Женщина оценивающе окинула меня взглядом и, широко улыбнувшись, протянула руку. — Я Роуз Элмерс, очень приятно, Фел!       Я непонимающе склонила голову. «Фел» — это я, что ли? — Не обращай на нее внимания, — махнул рукой Купер. — Она вечно ко всем сокращенно обращается или по прозвищам. За это ее терпеть не могут «светлейшие», — он усмехнулся. — О, ну конечно, — мисс Элмерс закатила глаза, убирая руку. — Будто тебе ни разу от этих всезнающих не доставалось порции старческой мудрости, — она скривилась, пряча руки в карманы. — Так ты идешь, нет? — Что думаешь? — Купер посмотрел на меня.       Думаю, палатку можно поставить и позже. Кивнула, улыбнувшись. — Отлично! — Купер уменьшил наши вещи, сунув в карман, и, схватив меня за руку, потащил к ругающимся на повышенных тонах мужчине восточной наружности и симпатичной черноволосой женщине, видимо, носившей фамилию Шварц, судя по словам Элмерс. А мужчина, значит, Шань? — Меня подождите! Как это можно обсуждать связь Денеба и Веги без меня? — Купер! — обернулся на учителя Шань. — Скажи этой сумасшедшей, что Денеб является проводником при слиянии энергий Веги и Альтаира! — Да нет же! — воскликнула женщина, скидывая с плеча сумку прямо на землю и закатывая рукава. На внутренней стороне предплечий у нее были нарисованы созвездия, а у каждой звезды были подписаны какие-то числа. — Денеб только усиливает энергию Веги, Альтаиру он ее не передает! И не все то правда, что в ваших легендах говорится! — она подошла к мужчине, длинным ногтем обводя треугольник на самом запястье, где, судя по всему, были нарисованы Вега, Денеб и Альтаир.       Купер радостно потер руки и с головой кинулся в спор, Элмерс стояла рядом, изредка поправляя кого-то с цифрами и направлением потоков энергии.       Я с искренним восторгом слушала астрономов, запоминая и пытаясь вникнуть во все, что они говорили.       Уверена, меня ждут замечательные тринадцать дней астрономической конференции!