Немая Персефона

      Эти полгода были самыми длинными и странными за всю мою жизнь. И, пожалуй, самое главное, что я за это время поняла: тактика отрицания — лучшее, что только могло придумать человечество для спасения собственной психики.       Да, эти шесть месяцев я продержалась на отрицании и игнорировании очевидного. Благо, нашлось, чем занять мысли, чтобы не думать и сложившейся ситуации.       И о роли в ней одного Короля фейри, рога которого, кажется, уже отовсюду виднеются.       Воспользовавшись инициативой Тары, я продолжила писать свои истории. Отыскала в записях давнюю задумку про Актеона и Холли и начала перерабатывать ее. Появились новые персонажи, главной героиней стала другая девушка, основное действие переместилось на года позже. И, что меня больше всего радовало — не без примеси злорадства — в происходящее в истории я могла выливать все накипевшее из настоящего. Ух, как доставалось Актеону в первое время!..       Главная героиня Иви — ядовитый плющ, в противопоставление остролисту-Холли — живет в обычном спокойном городе в Англии и ни о каком волшебстве знать не знает, считая его сказкой. Пока не подбирает бродячего кота, который ведет себя подозрительно. А потом и вовсе оказывается волшебником, скрывающимся от своего мира из-за ложного обвинения в убийстве возлюбленной невесты — той самой Холли — и притворяющимся котом. Так и начинается история сожительства Актеона и Иви. И главная героиня от такого «соседа» поначалу не в восторге.       Прямо как я от Регулуса во время вынужденного «домашнего ареста» в Андершоу.       Нужно было слушать профессора Шаня, а не пропускать все мимо ушей и надеяться на что-то. Звезды, в отличие от интуиции и людей, врать и ошибаться не умеют.       Как и предсказывал профессор, после Нового года в школу я не вернулась. На Йоле Оберон, то ли тоже умеющий читать по звездам, то ли просто знающий все и обо всех, нашептал Таре и Кейли «совершенно секретную» информацию, из-за которой мне запретили возвращаться в Хогвартс. Предлагали, конечно, вернуться в Андершоу, но тут уже я воспротивилась — к встрече с Регулусом и выяснению отношений я готова не была. Поэтому Рега оставили в неведении в Андершоу, куда наведывался Северус, а я кипела недовольством в Файринн.       А в конце января, когда я преспокойно играла в шашки с Фарреллом, в дом ворвался взъерошенный Северус, одновременно стаскивая с себя шапку с шарфом, пытаясь отдышаться и что-то сказать, стягивая ботинки и стараясь допрыгать до нас. В итоге растянулся на полу, смотря на меня лихорадочно-взволнованными глазами.       В тот день моя относительно спокойная жизнь в Файринн закончилась. Утащив меня в мою комнату в доме О’Коннел, в которой когда-то жил сам, Северус запер дверь, наложил заклинания против подслушивания и устроил мне допрос. Он кричал и тряс меня за плечи, я беспорядочно махала руками, колотила Сева и несколько раз порывалась отпугнуть его зажженным на руке огнем. В итоге меня связали, осторожно усадили на кровать и все-таки выпытали всю нужную информацию. Аргументами и щекоткой. Да, по лицу Северусу я пяткой пару раз таки заехала — нечего беспомощных связанных девушек щекотать!       После весьма неутешительной новости от Северуса, которой он поспешил поделиться с остальными, включая — не иначе как в память о детской дружбе — рыжую ведьму, меня под руки вернули в Андершоу, настоятельно попросив не встревать в неприятности и хорошенько заботиться о своем здоровье. Пообещали даже часто навещать, готовить, развлекать…       Лучше бы пообещали, что мне не придется разговаривать «по душам» с Регулусом и объяснять ему ситуацию. Последнее я, кстати, так и не сделала. А когда Рег начал что-то подозревать, я стала игнорировать его вопросы или и вовсе пытаться заткнуть его едой.       Общаться с Регулусом стало намного сложнее. Я не знала, как к нему и всему происходящему относиться, у меня первое время была такая каша в голове, что мне казалось, будто я — снова — схожу с ума. А когда Тара начала пытаться проводить «душеспасительные беседы», я решила на всю плюнуть и пустить на самотек. Нет, даже не так — я начала отрицать все происходящее. Не было, не знаю и вообще я не я. Мисс Дойл улетела на Марс исследовать магические потоки, вернется где-то через годик, а если так сильно нужна — идите на Марс сами, а меня не трогайте.       Регулус недоумевал, Регулус нервничал, Регулус даже начал психовать и злиться. А потом я, в приступе раздражения и плохого самочувствия, пристукнула его по голове рукописью. В доме после этого впервые за долгое время наступило блаженное ощущение полного умиротворения и тишины. Даже дыхания слышно не было, хоть Регулус и сидел буквально в метре от меня.       В конце марта пришло новое мое спасение, даже два — пришли письма от Энди и от Купера. И если с профессором, которого, оказывается, Шань еще на конференции предупреждал о моей возможной «пропаже», мы разговаривали о звездах, об обучении на астронома и моем дальнейшем будущем в этой сфере, то с Энди мы жаловались друг другу, смеялись, шутили и обсуждали все подряд. Это была та самая необходимая отдушина, которая позволила мне к концу мая начать понемногу принимать действительность. Тем более, что совсем уж игнорировать ее было уже просто невозможно. Радовало только одно — за мной не присматривала круглосуточно та толпа народа, что была вокруг Энди — у меня был только пришибленный мной Регулус, который не знал, что ему стоит делать и как. Поэтому мы с ним метались из крайности в крайность. То я его неделями игнорировала, то спокойно садилась рядом и обнимала.       Но потом все равно сбегала в свой кабинет, чтобы снова засесть за своими историями. Кому как не мне знать все прелести и недостатки сожительства с котом, который «не совсем кот»? Вдохновение лилось ручьем, а посиделки и переписки с друзьями его только поддерживали.       Пятнадцатого июля меня, не обращая внимания на протесты, перевезли в Файринн и «подселили» к Северусу. Регулус, начавший нервничать, особенно после того, как услышал причину переезда, отправился со мной. Так что теперь в домике у реки почти на окраине деревни жили мы с Северусом и два наших кота — Аконит Северуса и мой Актеон.       Да, я «назвала» Рега в честь персонажа моей истории. Нет, мне не стыдно. Да, я вымещаю на книжном Актеоне периодическую злость на «настоящего». А еще это хорошее прикрытие — всегда можно сказать, что я вдохновилась своим котом.       С двадцатого июля все были до невозможности нервными и постоянно крутились вокруг меня. Разве что Барти, успешно закончивший Хогвартс с максимально возможным количеством «Превосходно» в аттестате был больше занят своей женой.       За запрет на посещение свадьбы Энди и Барти — исходивший от всех и разом, между прочим — я на друзей долго обижалась. Пока Энди не рассказала мне, насколько ужасна может быть свадьба второпях, когда важна не атмосфера и хорошие воспоминания, а сам факт брака. После этого я сразу всех простила — тем более, что ни Северус, ни Тара тоже не были на свадьбе. И мы женской компанией даже договорились устроить что-нибудь грандиозное и веселое, когда все уляжется. Единственное условие от меня — лишь бы не бал.       Двадцать третье июля началось для меня с пробуждения в первом часу ночи, когда прямо в мое окно светила огромная полная луна. Она притянула мой взгляд, загипнотизировала. Мне казалось, что я слышу знакомую песню, но уже не женским голосом, а бархатным мужским.

Малыша с глазами лунными большими, маленький альбинос С кожей цвета снега, и порывом ветра счастье их унеслось. Это же сын лунный!

      Мне казалось, что я вижу только луну и слышу только эту песню. Мне не было страшно, голос был успокаивающим, торжественным, даже с нотками восхищения и благоговения. А в следующее для моего восприятия мгновения я увидела уже две ясных серебристых луны, смотрящих на меня.       Рядом обеспокоенно мяукал Регулус, вынужденный находиться в форме кота. Я бы кинула на него успокаивающий взгляд, но не могла оторваться от серебристых лун передо мной. На губах сама собой расплылась улыбка. — Мои поздравления, Офелия, — послышался рядом голос Оберона.       С трудом оторвалась, оглянувшись. За окном еще — или уже? — была луна, я в свободной одежде лежала на кровати, рядом нервно скалился Регулус, а перед кроватью стоял широко улыбающийся Оберон.       Благодарно улыбнулась ему, принимая поздравления, и прижимая ближе к себе обладателя двух серебристых лун. Маленького мальчика с лунными глазами. Моего сына. — Помнишь свое обещание, Офелия? — Оберон подошел ближе, склоняясь ко мне. — Ты готова заплатить цену свободы молодого кота?       Я крепче прижала к себе ребенка, не рискуя опускать на него взгляд, смотря прямо в лицо Короля фейри. Он казался спокойным, но проскальзывало в выражении его лица какое-то ожидание, предвкушение.       Регулус открыто зарычал, запрыгнув мне на ноги и смотря прямо на Оберона. Фейри захохотал. — Наглый кот, — фыркнул беззлобно Оберон, а потом вернул взгляд на меня. — Моя цена — судьба твоего сына.       Удивленно посмотрела на него. Что значит судьба моего сына? То есть отдать его ему? Да что за?!.. — Ты ведь уже выбрала ему имя, маленькая огневица? — Оберон смотрел прямо мне в глаза, будто читая по ним. — Вижу, что выбрала. Это твое право, как матери. Но второе имя должно принадлежать отцу. Может ли этот кот дать ребенку свое имя?       Регулус — теперь я точно уверена, что в этот раз он как минимум слышал слова Оберона — прижал уши к голове и зло зашипел, пригибаясь, стараясь занять такое положение, чтобы закрыть собой меня и ребенка. — Имя определяет судьбу, Офелия, — с отеческой улыбкой сказал Король фейри. — Этот ребенок не может получить имя от отца, ты это хорошо знаешь. Поэтому разреши мне дать ему имя. Имя, достойное ребенка, находящегося под покровительством Луны, — он с надеждой посмотрел на окно, за которым виднелась луна.       Неуверенно посмотрела сначала на обернувшегося на мгновение Регулуса, а потом на сына. Глаза у малыша были на удивление сильно похожи сейчас на кошачьи глаза Регулуса. Не серые человеческие, а кошачьи с расплавленным лунным серебром. Ребенок смотрел в мою сторону своими невозможными глазами, завораживая расфокусированным взглядом.       Вернув внимание на Оберона, я вздохнула и кивнула. Думаю, это далеко не худший вариант из возможных.       Оберон осторожно взял моего сына на руки и ласково посмотрел, слегка укачивая. — Лунный мальчик, что родился под полным покровительством Луны. Дважды рожденный при полной Луне, увидевший мир в день сильнейшей ее власти. Вобравший в себя чистоту и силу Луны. Самые миролюбивые и благосклонные к людям мои подданные просили позволить им присматривать за тобой, охранять и обучать. Истинные сыны и дочери Луны, те, для кого все море и весь океан — дом, те, кто поют под музыку разбивающихся о берег волн. Лунный ребенок, заслуживающий лунного имени. Я помогу тебе очиститься от ошибок предков, Роан, — он достал из привязанного к поясу мешочка крупную жемчужину и поднес ее к ручкам малыша — он тут же схватил ее. — Ты под моим покровительством, Роан, никто из фейри не посмеет тебя тронуть, — он коснулся лба ребенка своим и осторожно передал его обратно мне на руки. — Ты выполнила свое обещание, Офелия, у тебя передо мной больше нет долгов. Я буду присматривать за твоим сыном, — он слегка качнул головой и улыбнулся, растворяясь в воздухе, оставляя после себя только зеленые листья, да запах леса.       Регулус устало повалился рядом со мной, утыкаясь носом в бок уснувшего ребенка.       Мы оба слегка перенервничали, но все обошлось. Единственное, что меня настораживает — кто же такие роаны?       Но все напряжение мгновенно уходит, когда я смотрю на своего сына.       Привет, Алиот Роан Дойл.       С рождением Алиота все стало одновременно и проще, и сложнее. Появление младенца приносит свои трудности и проблемы — особенно, если он каким-то чудом попал под условия глупого пророчества, в которое, как говорят слухи, верят «сильные мира сего». Северус из-за этого постоянно нервничал, бормоча себе под нос. По его мнению, Алиот идеально вписывался в описание героя из случайно услышанного им пророчества — родившийся на исходе седьмого месяца сын тех, кто трижды бросал вызов Темному Лорду. Северус, знающий обо всем от меня и Регулуса, даже приводил конкретные случаи «брошенного вызова» — отговорили Барти принимать сторону Темного Лорда, украли и подменили какой-то «якорь души» — заслуга исключительно Регулуса — и уничтожили Темную Метку. С седьмым месяцем — июлем — и вовсе все было ясно. Теперь меня не то, что из Файринн — даже до противоположного конца деревни не выпускали.       Зато отношения с Регулусом как-то сами собой наладились. И я даже не буду отрицать, что тут сыграло роль и его вынужденное пребывание в облике кота — кот не задает вопросов и от него не ждешь того, что он вот-вот заведет разговор на сложную и не самую приятную тему. Но основной причиной все-таки было то, что почти все наше внимание теперь уходило Алиоту. Сосредоточившись на сыне, я расслабилась и окончательно перестала думать об отношениях между нами. Какие-то есть, а какие — да кого это волнует? У меня вон сын голодный, какие тут отношения?       Кроме того со дня на день мы ждали новостей от Краучей, а через две недели после рождения Алиота Тара обрадовала нас тем, что зимой в компании младенцев будет еще одно пополнение. И уселась за вязание — Алиоту, ребенку Барти и Энди и собственному. Правда, ей это уже через три дня приелось, поэтому она прибежала ко мне с кучей идей. Я положила перед ней законченную и проверенную на ошибки историю Актеона и Иви — «Кот-беглец в Уэльсе». Еще три дня Тары не было видно, а потом она вернулась с еще большим энтузиазмом, папкой для бумаги в руках и карандашом за ухом.       Кухня дома Северуса превратилась в мастерскую по созданию книжных иллюстраций — Тара загорелась идеей опубликовать «Кота-беглеца» с собственными иллюстрациями и обложкой. Я, не выпуская Алиота из рук, возражать не стала. Регулус, от «ночной смены» свалившийся спать на диване, тем более ничего не сказал против. А Северус и вовсе был рад видеть Тару у себя. Я предлагала нам с Регулусом вернуться в Андершоу и не мешать семейной жизни друзей, но меня прожгли таким взглядом, что я предпочла уйти кормить Алиота.       Жить нам в Файринн до устранения угрозы от этого их Темного Лорда, не иначе. И хорошо, если хотя бы потом отпустят…       Двадцать восьмого августа у Барти и Энди родился сын. Джаспер Бартемиус Крауч, названный в честь недавно почившего прадеда Каспара Крауча. Все мы были безмерно счастливы и уже дождаться не могли, когда же молодые родители вместе с малышом навестят нас. Но ждать этого в скором времени не стоило все из-за того же Темного Лорда. Возникало большое и неразумное желание пойти и сжечь его самой, чтобы жизнь не портил. Сплошные проблемы от одного его существования.       От мрачных мыслей о способах устранения Темных Лордов меня отвлекло письмо от профессора Шаня. Он предлагал поработать под его руководством над одним интересным исследованием, которое можно будет представить, как наш совместный проект. И поработать он предлагал в своей лаборатории.       Почти неприступной и недоступной лаборатории-обсерватории, куда хода никому, кроме самого Шаня, нет. Далеко от Англии и ее Темных Лордов. В стране с древней историей, богатой культурой.       Я еще не успела как следует обдумать пришедшую идею, как следом за письмам Шаня пришло письмо от Купера. Он ругался на меня и чуть ли не пинками гнал к Шаню, расписывая мне мою удачу — Шань не берет учеников и работает с кем-то в исключительно редких случаях. При этом он надежный человек — то-то его подозревали в моем отравлении! — и профессиональный астроном с огромной по слухам библиотекой и каким-то особым оборудованием. Попутно Купер шутливо жаловался, что ему самому таких предложений не поступало. И, опять же, настойчиво гнал меня к любимому занятию и подальше от Англии, где сейчас, как пишет Барти, разворачивается в полную мощь магической Великобритании гражданская война.       Может, съездить с Алиотом и Регулусом в рабочий отдых в горы Китая? Чистый свежий воздух, множество интересных развлечений, уединение, никаких Темных Лордов… Да еще и совместный проект с Шанем.       Да, последние два аргумента слишком весомые, чтобы их игнорировать. Если Купер «доверяет меня Шаню», то все в полном порядке. Так что стоит дать возможность Северусу и Таре наконец-таки пожить своей семейной жизнью без оглядки на нас с Регулусом, да и Энди нужно восстановиться и привыкнуть к новому образу жизни, а Барти навести порядок и обезопасить семью — с радикально настроенным отцом сделать это будет непросто в любом случае.       Ну что, пойду радовать Регулуса, что мы отправляемся в гости в Китай? Думаю, чистый свежий горный воздух пойдет Алиоту на пользу, как и отсутствие потенциально опасных Темных Лордов. А с холодом и отсутствием прочих благ цивилизации… Волшебники мы или как?       Ждите меня, профессор Шань! Сами приглашение прислали!