Немая Персефона

      Уговорить Регулуса на поездку в Китай было просто, всего две фразы: «я могу поехать вдвоем с Алиотом» и «там можно не притворяться постоянно котом». Не знаю, что оказалось более весомым аргументом, но Регулус сам собрал наши вещи и даже добыл где-то подвески-переводчики с китайского. Подозреваю, без помощи Барти, который устроился таки в Отдел Международного Магического Сотрудничества и строил там карьеру, не обошлось.       Тара, с головой погрузившись в творчество, на новость о нашем «отпуске» лишь махнула рукой, брызнув на мою кофту тушью с зажатой в этой руке кисточки. Северус же, насмешливо улыбаясь, заботливо вручил мне переноску для животных под сердитое шипение Регулуса и пожелал хорошенько отдохнуть под теплым солнышком.       Сложив уменьшенные вещи в карман, аккуратно подвязав Алиота крепким широким шарфом для переноски — Кейли никак не успокаивалась, пока я не научилась правильно завязывать «переноску» на себе, чтобы носить Алиота — и подхватив переноску с закрывшимся там тихо порыкивающим от недовольства и нервозности Регулусом, я отправилась в Министерство Магии, где для нас уже был подготовлен заказанный профессором Шанем портал в Министерство Магии Китая.       Пара секунд не самых приятных ощущений, начавший подхныкивать Алиот и вот я стою посреди круглого зала, пол которого выложен гладким камнем с узорами, а передо мной стоит профессор Шань.       В майке и штанах, в бахилах на босых ногах, в медицинской гигиенической маске, с резиновыми перчатками по локоть и неаккуратно собранными на затылке волосами, прикрытыми медицинской шапочкой.       Алиот, увидев Шаня, даже хныкать перестал, чуть улыбнувшись. А я с трудом удержала переноску с Регулусом, чуть не уронив ее на пол. Регулус недовольно мяукнул, явно уже пожалев о своем согласии на «отпуск в Китае». — Добро пожаловать в наше самое дружелюбное Министерство Магии! — развел руками Шань, двигаясь замедленно.       Настороженно огляделась, заметив направленные на мужчину волшебные палочки. Он что, какой-то жуткой магической болезнью заражен?.. Или его в чем-то подозревают? Иначе зачем еще такая экипировка? — Пойдем, а то наши доблестные защитники начнут нервничать, — с иронией протянул Шань, разворачиваясь с поднятыми на уровень голове руками и идя вперед. — Мы находимся в соседнем с главным холлом помещении, сейчас пройдем вон через те двери, я сниму все эти сомнительные украшения и пойдем.       Один из стоящих у стены волшебников дернул палочкой и прикрикнул на Шаня, делая шаг вперед. — Да, не делать резких движений, не говорить быстро, а лучше вообще не дышать и упасть замертво, я помню, — спокойно сказал профессор, замедляясь. — Вот так вот и относятся у нас к уважаемым астрономам. Подумаешь, в зельях и ядах разбираюсь… — мы вышли из зала и он резко сорвал со своего лица маску, глубоко вдыхая. — Разве же это повод раздевать меня, душить этим дьявольским изобретением и запаковывать в изоляционные материалы? — он скинул на стол перчатки и медицинскую шапочку, стягивая с ног бахилы. — Между прочим, именно из-за такого отношения Мастер Ляо и не появляется в Министерстве! — чуть громче сказал Шань, явно для стоящих тут волшебников. — Кто же согласится терпеть такое отношение к себе?       Стоящий у стола парень вздохнул, жалобно посмотрев на Шаня. — Господин Шань, Вы же понимаете, что это не наша прихоть, а приказ Министра, касающийся всех отличившихся зельеваров-отравителей, все ради сохранения безопасности, — перевел его слова кулон-переводчик. — Вернуть благосклонность Мастера Ляо и других Мастеров вам это не поможет, — не смотря на него, ответил Шань, натягивая на плечи одежду наподобие халата и перевязывая поясом. — Пойдем, если скорее начнем исследование, то можем успеть с первыми результатами к конференции.       Он протянул мне руку с мягкой почти незаметной улыбкой. Я схватилась за протянутую руку и мир закружился. Переместились мы в небольшой домик, в котором было множество объемных шуб и тяжелых зимних ботинок.       Профессор Шань выдохнул, брезгливо скидывая с себя халат и майку, доставая из-под шуб черные одежды и запахиваясь. Достал оттуда же еще несколько стопок с одеждой. — Лучше переоденься — эти ханьфу многослойные и теплые, в них тебе будет удобнее, — повернулся ко мне профессор, подвязывая волосы на затылке.       С сомнением посмотрела на Алиота и на переноску с Регулусом. — О, вижу, ты в большой компании, — улыбнулся Шань. — И с кем же ты приехала? — он наклонился, заглядывая в переноску. — Слишком умные глаза для кота, даже развитого, — улыбка его стала чуть шире. — Можешь выходить, тебе нечего опасаться. Людей здесь почти не бывает, а я тайны хранить умею.       Прикусив губу, пару секунд раздумывая, все же опустила переноску на пол, аккуратно придерживая завозившегося Алиота на груди, и открыла дверцу. Регулус вышел, встрепенувшись, и дернул ухом, пристально вглядываясь в Шаня. А после принял человеческий облик, прямо смотря в глаза профессору. Протянул руку, чуть погладив Алиота по голове, отчего сын успокоился, умиротворенно прикрыв глаза. — О, так вы тут семьей, — усмехнулся Шань. — Шань Ю, наставник мисс Дойл в астрономии, — чуть кивнул он. — Регулус Блэк, — отрывисто, но с достоинством, кивнул Регулус. Он, кажется, хотел добавить еще что-то, но передумал, бросив короткий взгляд на меня. — Надеюсь, тебя не оскорбит одежда с чужого плеча? — протянул ему сверток Шань, усмехаясь.       Регулус лишь благодарно кивнул, отворачиваясь от меня, чтобы переодеться, а потом забирая Алиота и кивая мне на прикрытый шубами уголок.       Ханьфу, как назвал это одеяние Шань, оказалось действительно очень теплым и удобным. Когда я вышла, Алиота уже закутали в теплое одеяло, а Регулус тихонько напевал ему, укачивая. Профессор стоял у растянутой на стене размытой карты, водя по ней пальцем. — Готовы идти? — обернулся он на нас, чуть улыбаясь. — Берите шубы и выдвигаемся, путь предстоит долгий. — Здесь не действует магия? — чуть приподнял бровь Регулус, позволяя мне привязать к нему Алиота. — Предпочитаю проводить время в компании приятных мне людей, а не параноиков, искренне верящих в мои злонамеренные планы, — покачал головой Шань, застегивая на груди меховую накидку. — Лучше не рисковать, не хочется еще десяток лет искать высокое безлюдное место, куда не доберутся туристы, клиенты и работники Министерства.       Весело фыркнула и вышла за дверь, тут же получая комок снега в лицо. Холод, метель, никакой дороги и путь вверх по горе. О да, это определенно будет далеко не самое приятное путешествия.       Отступила на три шага, сдуваемая ветром, налетев спиной на профессора. Посмотрела на короткие острые выступы крутого склона.       И не самый безопасный.       Обсерватория профессора Шаня была почти на вершине горы Чогори, благо, вышли мы из небольшого скрытого в скалах домика, от которого до обсерватории было не так далеко, если знать дорогу. Подниматься было нелегко, но в основном из-за ветра и летящего в лицо снега. Холод я не чувствовала, в многослойном ханьфу и шубе сверху было достаточно тепло. Подозреваю, без магии в этой одежде не обошлось.       Вход в обсерваторию был скрыт за каменной дверью, сливающейся с самой горой, а внутри была не ожидаемая простая пещера — обустроенное помещение с выбитой в полу картой звездного неба, с подобием Солариса с астрономической конференции и его лунного аналога под высоким потолком, с высокими полными книг шкафами у стен, с дверьми в другие помещения и изящной мебелью простой конструкции. — Добро пожаловать в мою обсерваторию, — улыбнулся Шань, снимая с себя накидку и оставляя ее на крючке около входа. — Снимайте верхнюю одежду, я покажу вам ваши комнаты. С остальным разберемся позже, — от Алиота послышался невнятный звук. — Да, и ему тоже стоит поесть, как и нам, — коротко хохотнул мужчина. — Как его зовут? — Алиот, — чуть дернул уголком губ в подобии улыбки Регулус.       Профессор выделил нам две соседние комнаты и провел небольшую экскурсию по обсерватории. За одной из дверей в главном зале находилась кухня, по которой было видно, что находимся мы все-таки в пещере — просто выбитый из камня стол и несколько больших камней с подушками сверху служили обеденным местом, неподалеку было место для костра и каменный стол для готовки. Из кухни по вырубленным в камне ступеням можно было подняться в настоящую обсерваторию, с оборудованием, звездными картами, с выходом наружу — на один из выступов.       Я сразу кинулась к оборудованию, осматривая его, но не касаясь. Оглядывала карты и записи, рукописи и иллюстрации. К рабочему столу профессора подходить не стала — подобное любопытство можно не совсем правильно понять. — Вижу, будущим рабочим местом ты довольна, — кивнул Шань. — Тогда с завтрашнего дня можно начинать, а сегодня предлагаю отдохнуть и немного привыкнуть.       Вечер в компании профессора прошел замечательно. Он накормил нас вкусным ужином, а потом мы сидели на диванах в главном зале, любуясь искусственными солнцем и луной — которая, в отличие от настоящей, сама излучала бело-голубое сияние — и разговаривая.       Шань рассказал о теме нашего будущего исследования больше, поделился тем, как нашел и обустроил это место, как приживался здесь. Объяснил то, что было в Министерстве Магии — лет пять назад из соображений безопасности всех «опасных волшебников» начали обыскивать и «запаковывать» в своеобразные «костюмы безопасности». Правда под опасными волшебниками министерские работники почему-то понимали не темных магов, преступников и прочих, а отравителей и особо умелых зельеваров, которые якобы могли пронести в здание Министерства опасные вещества. Потому и заставили профессора надеть перчатки, бахилы, маску и шапочку, что считают, что он мог нанести на них какой-нибудь яд или другой вредительский состав. И так действовали по отношению ко всем отравителям и сильным зельеварам, среди которых было много уважаемых Мастеров.       Мастер Ляо — учитель Шаня, его наставник по искусству приготовления зелий, ядов и противоядий — с самого принятия этой предосторожности стал игнорировать все вызовы в Министерство, личные письма влиятельных его работников и не посещал его даже в те моменты, когда нужно было забрать что-то или, наоборот, принести. Его в этом решении поддержали и некоторые другие Мастера, причем, не только зельевары-отравители. Некоторые Мастера других отраслей — например, чар или иероглифического колдовства — также стали отказываться посещать Министерство и затягивать с его заказами. Для них это было оскорблением самого звания Мастера, проявление неуважения к их статусу. Научное общество магического Китая разделилось на две неравные части — те, кто был категорически против таких мер со стороны Министерства, игнорировал его или просто сочувствовал зельеварам, и те, кто считал это полностью оправданным и находил поведение демонстративно игнорирующих Министерство зельеваров глупым и имеющим цель лишь привлечь к себе внимание.       Сам Шань до таких крайностей, как Мастер Ляо, не доходил, но в Министерство лишний раз старался не приходить и вообще с ним не связываться. И от небольшого удовольствия в виде тонких намеков работникам Министерства и иронии не отказывался при своих посещениях. — И Министерство, видя реакцию общества, продолжает вести такую политику в отношении зельеваров? — удивился Регулус, вскинув бровь и качнув в руке чашку с чаем. — Эту «процедуру» проходят только те, кто отличился глубокими познаниями в ядах и противоядиях или опасных зельях, — покачал головой Шань. — У нас много зельеваров, поэтому услуги Мастеров Министерству нужны не так часто. Качество их зелий, безусловно, намного выше, но и цена соответствующая. У Мастеров есть большое влияние, их уважают и справедливо опасаются — именно поэтому они и могут позволить себе игнорировать Министерство, зная, что им ничего более не сделают, пока они не нарушают закон и не переступают границы. Некоторые даже бесстрашно ходят по этой границе, играясь, — он вздохнул, запрокинув голову. — В стране, где много зельеваров разной квалификации, положение сильных зельеваров и отравителей в обществе нестабильно и шатко. Если бы зельеваров было меньше, то с нами бы обращались хотя бы немного вежливее, чтобы в самый неподходящий момент не оказаться без умелого зельевара под рукой. А так… Министерство при желании может и арестовать кого-то из Мастеров-зельеваров, пребывая в уверенности, что с зельями справятся и обычные зельевары. — А Вы сильны в зельях? — заинтересованно прищурился Регулус, чуть подаваясь вперед.       Я закатила глаза. Ну да, кто о чем — я о звездах, Рег о зельях. И только Алиот у меня на руках мирно посапывает, не слушая разговоров взрослых. Осторожно коснулась губами его лба, укачивая.       На несколько секунд в зале воцарилась тишина, но когда я подняла голову, Регулус и Шань снова непринужденно разговаривали, обсуждая возможное сотрудничество в приготовлении зелий.       Аккуратно встав, чтобы не потревожить Алиота, я кивнула мужчинам, улыбнувшись, и направилась к себе в комнату. Подъем на гору был нелегким, завтра рано вставать, а у меня на руках маленький ребенок. Это определенно причины лечь немного раньше.       И это было замечательное решение, ведь этой ночью Алиот плохо спал и уже спустя два-три часа сна мне пришлось укачивать его. Поспать еще хоть пятнадцать минут мне больше не удалось.       Работать с Шанем было интересно. Мы с Регулусом периодически «менялись», забирая к себе Алиота, но благодаря Кейли с ее уроками подвязки шарфом, я привязывала сына к себе и он спокойно спал у меня на спине, пока я работала. По ночам мы отслеживали положение звезд и перемены, высчитывали яркость и пытались обнаружить изменение в магических энергиях звезд. Днем же перебирали имеющиеся документы и литературу в поисках нужных нам сведений.       Регулус, когда услышал, что именно мы собираемся изучать, нервно хохотнул. Действительно, ирония судьбы, не иначе. Ведь изучать мы собирались эпсилон Большой Медведицы — Алиота.       Когда я думала об имени для сына, у меня в голове было только две четкие мысли — у всех Дойлов имя начиналось с буквы «А» (и пусть мое имя на самом деле Офелия, но я все-таки предпочитаю Алекс) и звезды. Поэтому в приступе скуки и бессонницы я перебирала в голове все звезды, названия которых начинаются на «А». Большинство вариантов я откидывала сразу же, так как это все же имя и моему сыну с ним потом еще жить. А жить в Англии с именем вроде Алкалуропс, Альдафирах, Азельфафага, Альциаукат, Альбальдах или Альшарасиф будет, мягко говоря, не очень просто и уютно. Тем более, что жить я все-таки собираюсь в Андершоу рядом с обычными людьми, а не магами. И играть мой сын, когда подрастет, скорее всего будет с обычными детьми, если только мы не поедем в гости в Файринн или к Краучам. А за странное имя и задразнить могут. Еще часть названий не подошла, так как по звучанию они больше походили на женские имена. В итоге, когда у меня уже болела голова и горели глаза, я вспомнила прекрасное имя Элиот — вполне себе обычное — с которым созвучно название самой яркой звезды Большой Медведицы — Алиот.       Это потом уже я узнала о традиции рода Блэк давать детям имена в честь звезд и созвездий — причем, мальчикам всегда давали имена в честь альфа-звезд. Честное слово, когда об этом услышала, появилось даже трусливое желание передумать. Но для астронома ведь не странно дать имя ребенку в честь звезды, верно?       Вот так и буду отбиваться, если кто-то вдруг что-то заподозрит.       И сейчас мы с Шанем изучали видоизмененную магию, частицы которой по прямой линии от Алиота долетали до Земли. Алиот, притягивая к себе «стороннюю» магию, расщеплял ее, собирал в новые соединения и перенаправлял прямой линией до Земли. По пути до Земли с этой магией что-то происходило, из-за чего появлялись видимые помехи и странные спектральные линии у Алиота. При этом у процесса, создающего помехи, был регулярный «перебой» примерно раз в пять дней, который сбивал все, из-за чего магическая энергия разлеталась во все стороны. Как и любая энергия, магия Алиота и ее видоизмененные частицы влияют на многие процессы на Земле, но пока неизвестно, как именно. Это мы и пытаемся понять. Изучаем сведения, собранные до нас, легенды об Алиоте, с помощью специального устройства пытаемся отловить те самые видоизмененные частицы и, если это возможно, изначальные частицы, которые идут от самого Алиота, чтобы узнать, чем они отличаются и что же все-таки с ними происходит по пути.       Заниматься этим было интересно, хоть и выматывало. Мы не забывали делать перерывы, отдыхать. Профессор Шань и вовсе начал понемногу заниматься с Регулусом зельями — хоть со стороны это было отчасти похоже на эксплуатацию. Но Регулус не жаловался, а я и вовсе была довольна, когда мне пообещали обеспечить Алиота всеми необходимыми зельями, особенно, когда у него начнут резаться зубы.       Так мы и жили, привыкая к новому месту и новой обстановке. Алиот постепенно начинал лучше спать по ночам, давая мне отдохнуть, а днем и вовсе не беспокоил, мирно посапывая на спине или у Регулуса на руках. По вечерам мы сидели под искусственными Луной и Солнцем, разговаривали на разные темы. Шань обсуждал с нами проведение ежегодной конференции астрономов — в этом году она будет в Китае и нужно выбрать место проведения, обезопасить территорию, договориться с Министерством — на этом пункте Шань скривился и чуть ли не начал плеваться, — продумать развлекательно-познавательную программу, обеспечить питание, составить маршрут экскурсий, выслать участникам конференции из других стран порт-ключи, чтобы они могли добраться, организовать все это так, чтобы все прошло максимально гладко, и при этом желательно учесть особенности хотя бы основных участников конференции, что приезжают каждый год без исключений и вносят большой вклад. Так, например, можно было заранее сказать, что профессор Рихтер привезет своих болтрушаек, что у профессора Зерваса возникнет аллергия, если в радиусе двадцати метров от него будут цветущие цитрусы, что профессор Шварц будет активно носиться туда-сюда, что профессор Кэмпбелл будет в закрытой одежде, которую не согласиться сменить, что Купер будет литрами пить кофе… И все это нужно было учесть. Поэтому по вечерам мы все вместе думали над организацией конференции, которая легла на плечи профессора Шаня. — В горах хорошо наблюдать за звездами, но обычно мало места, а в обсерватории с чувствительными технологиями, как Вы сказали, вас не пустят, поэтому надо искать достаточно большое пространство, на котором Шварц не свалится с высоты в несколько тысяч метров, — Регулус ткнул пальцем в пункт «Шварц носится туда-сюда» в написанном на скорую руку списке особенностей астрономов. — На больших пространствах обычно много людей и плохая видимость, пользы от этого будет мало, — возразил Шань, чуть морщась на фамилии вечной оппонентки в спорах. Кажется, в последний раз они сильно поругались и, видимо, так и не помирились.       Этот спор насчет места проведения конференции, хотя бы примерного рельефа и высоты, продолжался уже три часа. На столе перед нами была расстелена карта Китая с рельефом, высотой и подписанными городами, также на ней были отмечены основные достопримечательности и обсерватории.       Устало потерла лоб рукой. В горы нельзя — места мало. На равнины нельзя — обзор плохой. В лес нельзя — неудобно. В город нельзя — народу много. В обсерватории нельзя — из-за оборудования не пустят. А нужно место, где и обзор неплохой, и комфортно всем будет, да еще и занять всех чем-то можно будет.       Скользящим взглядом окинула карту и ткнула пальцем в самую южную точку — остров Хайнань. Шань и Регулус обратили внимание на карту, задумавшись. — На пляже всем будет комфортно и всегда можно поплавать в море или позагорать — занять всех не проблема, — Рег склонил голову, прищурившись. — Людей там не так много и видимость достаточно хорошая, — кивнул Шань, склоняясь над картой. — Но водятся опасные виды, в том числе и ядовитые. — Предупреждением не обойтись? — лениво протянул Рег, откидываясь на спинку дивана, — Они же все взрослые люди, к красивой, но ядовитой змее не полезут.       С сомнением посмотрела на Шаня, вспомнив, что в качестве домашнего питомца профессор Зервас держит цербера — его опасными животными явно не напугаешь. Да и профессор Рихтер иногда вел себя крайне беспечно. — Краткий справочник, к кому и к чему не стоит лезть? — Шань задумчиво провел пальцем по губам. — Это может помочь. Хотя присматривать все равно надо будет, как и взять с собой лекарства и противоядия.       На моих руках беспокойно завозился Алиот. Я дернула губами в извиняющейся улыбке и поспешила в свою комнату, чтобы укачать сына. В тишине комнаты он быстро заснул, давая мне выдохнуть с облегчением.       Я сидела, мерно укачивая Алиота, и любовалась им. Не знаю, материнские ли это чувства, объективная ли оценка или «базовая функция» любого младенца, но Алиота иначе как милым я назвать не могла. А когда он начал мне улыбаться, то я просто растаяла и какое-то время после каждой его улыбки теперь не могу работать. Недолго — минут пятнадцать, не больше — но тем не менее. — Вижу, Алиот крепко спит, а ты обустроилась, — послышался от двери позади меня голос Регулуса.       Я кивнула, не оборачиваясь, боясь, что Алиот от любого звука может проснуться. — Тогда, думаю, нам стоит наконец поговорить, — выдохнул он мне в ухо, положив руки на плечи и сев позади меня.