Немая Персефона

      Регулуса все достало.       Вот уже больше года жизнь издевается над ним. Издевается — потому что иначе как «хватит творить всякую фигню» он это назвать уже не может.       И нет, «фигня» это не новость о том, что он станет отцом — это то, что ему это до последнего не говорили. Это отчужденно-истеричное поведение Алекс, которая вдруг стала бить его книгами, кривиться от еды, злиться ни на что и просто психовать. Это то, что он начал, наконец, видеть этих странных созданий — один такой рогатый дал его сыну имя. «Фигня» — это поездка в Китай ни с того ни с сего. Это безуспешные попытки поговорить с Алекс. Это «чудесное преображение» в Гу Юйлуна — кто бы знал, как мешаются длинные волосы и как с ними жарко, если ты брюнет! Это толпа разновозрастных ленивых детей, которые авторитетно называют себя астрономами, а свой детский сад — астрономической конференцией. Это флирт непонятной девчонки. Это чертов поцелуй против его воли, от которого он чуть не умер. Это очередная истерика Алекс и пощечина от нее. Это похищение Алиота чертовыми обезьянами на чертовом Обезьяньем Острове!       Регулуса все это до ужаса достало.       Настолько, что он уже мечтает о том дне, когда они вернутся в Андершоу — или хотя бы на гору Чогори в обсерваторию Шаня, он и на это уже согласен — и все станет тихо, мирно и спокойно.       Он даже домой вернуться готов и объясняться с родителями и братом о том, почему это он все еще жив и куда пропал.       Только, пожалуйста, хватит этой чертовщины!       Хорошо, Регулус может признать, что в Андершоу все было не так плохо. Поведение Алекс вполне объяснимо ее беременностью. За исключением отношения к нему и всеобщего молчания о том, что именно происходит. Регулус согласен с тем, что поездка в Китай и пребывание в обсерватории Шаня тоже вполне себе неплохо. Он даже нашел себе наставника, который помогает ему совершенствоваться в зельеварении. Он, пусть и с раздражением, признает выгоду этого маскарада с Гу Юйлуном. С недовольными вздохами Регулус готов даже вспомнить, что все люди разные и всем нужен отдых — а пляж к отдыху располагает очень хорошо. Он может предположить, что даже с гримом и длинными волосами выглядит привлекательно и Ляо Янлин могла в него влюбиться.       Но ее выходку это не объясняет.       Честное слово, если Регулус еще хоть раз забудет про стереотипы и будет относиться к людям совершенно без предубеждения, он сам себя запрет на чердаке и объявит голодовку для вправления мозгов.       Потому что все в магическом мире знают о нежной любви китайских магов к разным составам в рукаве, которые можно использовать. А он, под влиянием Алекс, расслабился. Поэтому когда к его руке прикоснулись железной пластиной широкого браслета, он ничего не заподозрил.       Теряет хватку.       Чертова девчонка не зря была внучкой Мастера Зельеварения. Слабое зелье ослабления — замедленная реакция и восприятие, чуть отяжелевшие конечности.       И вот уже девчонка целует его, крепко прижимаясь к нему. А цепи на горле затягиваются, мешая дышать. Он успел лишь положить руки ей на талию, чтобы оторвать ее от себя, когда цепи окончательно затянулись, лишая его возможности двигаться и почти не давая дышать. Дикая боль по всему телу и нехватка кислорода.       Он почти теряет сознание от невозможности дышать, когда девчонка отстраняется и с веселой улыбкой целует его в щеку, убегая. А он падает на холодный песок и пытается сделать хоть один судорожный вдох. Скребет пальцами песок, когда онемение немного сходит.       И всю ночь потом смотрит в звездное небо в неверии. Он жив, он может дышать.       Это уже было слишком даже для крепких нервов Регулуса Блэка. От терпения и самообладания почти ничего не осталось.       Хватило бы всего одной искры, чтобы он вспыхнул и взорвался. И эта искра не замедлила появиться.       И нет, к психам Алекс он хоть немного приспособился — не привык, к этому нельзя привыкнуть. Той самой искрой стала пощечина.       Гордый Блэк внутри Регулуса мог стерпеть многое. Даже на подзатыльники книгой он не реагировал. Но пощечина ни за что от любимой девушки — это было уже слишком.       И он сорвался.       Старался держать себя в руках, чтобы не напугать Алекс, но в итоге просто впился в ее губы поцелуем, пытаясь одновременно сбросить пар и показать Алекс все то, что он чувствует. Злость, усталость, тоску, любовь, отчаяние. Боль. И то, как сильно он соскучился по ней, как сильно его тянет к ней.       И Алекс ответила на поцелуй. «Всегда отвечала» — промелькнула в сознании мысль, отдавшая приятным теплом.       Алекс — живое пламя, яркое и непостоянное. Всегда в движении, всегда что-то делает. Обжигает и согревает.       Регулус никогда не боялся огня.       Алекс — его. Он никому ее не отдаст. Это его огонек и он будет ее защищать.       А всякие бабочки… Ляо Янлин — покорительница огня. Может заворожить и очаровать. Но если ты искренне любишь дикое и непокорное пламя, то само словосочетание «покоритель огня» звучит для тебя неприятно, не говоря уже о том, что по сравнению с огнем все бабочки настолько блеклые и тусклые, что и взгляд на них не останавливается.       И только Регулусу показалось, что все наконец-таки наладилось, как он слышит, что его сына похитили какие-то обезьяны.       Нет, жизнь определенно точно издевается над Регулусом.       Что же, о мстительности Блэков ходили самые жуткие слухи. А Регулус все-таки Блэк.       И врагам, и глупым обезьянам и даже самой Жизни придется признать поражение, ведь Регулус Блэк будет мстить всем, кто посмел тронуть его семью. И он ни за что не отступит.       Регулус следует прямо за Алекс, готовый во всем ее поддержать и помочь, защитить и уберечь.       Если Алекс — живой горячий огонь, то Регулус — спокойный хладнокровный лед.

И если для смерти не хватит огней — лед сгодится тогда

      А если они вместе, то мир обречен.       Натан Купер всегда шел вперед с оптимизмом разной степени светлости — да, черный оптимизм у него тоже бывал — и действовал по какой-то своей особой логике. Его мало кто принимал таким, какой он был, а понимало еще меньше людей.       Семья вот не понимала.       Когда на распределении в Ильверморни все четыре статуи-хранителя одобрили его, он выбрал факультет Птицы-гром. Семья устроила ему разгром — отец хотел, чтобы его сын поступил на факультет Вампус и стал воином, мама хотела видеть сына умным и на факультете Рогатого Змея, а сестра говорила о Пакваджи и добром сердце целителя.       Натан, закрывшись в своей комнате, отплевался через плечо на все это, твердо зная, что сделал правильный выбор. А если что-то кому-то не нравится — их проблемы!       Учился он старательно и с интересом. Впитывал в себя знания и усваивал их. Занимался сутками, не видя смысла отдыхать. И стал лучшим учеником Ильверморни в целом и Птицы-грома в частности. Все экзамены на высший балл, светлое будущее и большие перспективы, несколько выгодных предложений о стажировке в Министерстве Магии, главной магической больнице, частных известных организациях и даже в самой школе.       Натан выбросил через плечо свой аттестат в тот же день, когда получил его, и заявил матери, что будет изучать звезды и станет астрономом.       В доме разразился скандал. Мать кричала и плакала, отец ругался, сестра била посуду — на нее всегда сильно влияло мнение матери.       Натан, устав от криков, скинул вещи первой необходимости в рюкзак и ушел в горы изучать звезды. Вернулся домой через три месяца весь грязный и потрепанный, в ссадинах и царапинах, с подбитым глазом, но довольный до невозможности.       Родители старались отговорить сына от глупой мечты, сжигали звездные карты, выкидывали астрономическое оборудование, запирали Натана в его комнате. Парень презрительно фыркал и через окно выбирался на улицу, пропадая еще на несколько недель.       А потом сбежал в Англию, оставив семье письмо-оповещение о том, что уехал изучать звезды без обещания вернуться в скором времени. Писать, правда, обещал, но не часто.       В ответ прилетело громкое кричащее письмо. «Слегшую с инфарктом мать тебе не жалко, паршивец?!» — кричало оно. Натан по голосу, которым кричало письмо, не мог сказать, что мама чувствует себя нехорошо.       Ученики факультета Птицы-гром отличались авантюризмом и непредсказуемостью. Андреа Купер, перечитывая поздно ночью письмо старшего брата, со вздохом признавала, что уже на распределении, когда брат выбрал Птицу-гром, нужно было обо всем догадаться.       Натан Купер — одна большая непредсказуемая неприятность.       И то, что Андреа его искренне любит ничего не меняет. Поэтому каждые два месяца Натан стабильно получает кричащие голосом младшей сестры письма, напоминающие ему о том, какой же он гад, что не приезжает домой навестить семью.       Натан умный, он между строк слышит заветное «Я люблю тебя, брат, и скучаю. Возвращайся скорее».       Но остается в Англии, продолжая действовать на нервы англичанам. Они такие забавные на его взгляд — на каждое его слово или действие куксятся так, будто бы им кошка Вампус в ботинки нагадила!       Но в общество астрономов Натан попасть все никак не может. Сварливый Олдридж отказывается признавать его астрономом и давать приглашение на конференцию. Нет, Купер взрослый и самодостаточный парень, ему и наедине со звездами хорошо.       Но в компании астрономов все-таки было бы лучше.       И удачный случай подворачивается ему под руку, радуя просто до чертиков. В английской школе магии освободилась должность профессора астрономии и на нее пригласили Олдриджа.       Который детей и неразумных несмышленышей в астрономии на дух не переносил.       Ученики Хогвартса были обречены и приговорены к съедению Олдриджем.       Натан счел это хорошей возможностью и заключил выгодную для всех сделку — он отправляется обучать детей в школу вместо Олдриджа, а его официально и полноправно вводят в астрономическое общество.       Собственные нервы и свободное время Олдриджу были важнее гордости, поэтому он согласился.       Ученики Хогвартса были спасены, но своего счастья не осознавали.       В двадцать два года лучший выпускник Ильверморни за последние сто лет, променявший блестящую карьеру на звезды, стал учителем астрономии почти на другом конце земного шара.       О, Андреа была в ужасе. Кричала громче нее только обожаемая матушка, во всю распекающая нерадивого сына. Отец прислал короткое «Сочувствую» без пояснений.       Довериться опыту отца-преподавателя и предчувствовать проблемы заранее Натан не захотел. Поэтому проблемы испугались Натана Купера и сбежали от него сами.       В школе было скучно. Натан пытался вести уроки интересно и занимательно, старался увлечь детей звездами и созвездиями. Но дети плевать хотели на звезды.       А еще в Хогвартсе — о, ужас! — не было кофе.       Зато в астрономическом обществе «юного идиота» приняли с распростертыми объятиями и искренне благодарили за то, что взял тяжкую участь обучения юных умов на себя. Возиться с «личинками волшебников» ни одному астроному Англии не хотелось.       А Натан в этом ничего такого не видел. Не страшно, просто скучно. И вяло. И серо. И без кофе.       Он лично на плечах донес в замок четыре мешка кофе и доставил на кухню, научив домовых эльфов готовить правильный кофе.       С чашкой крепкого черного горького эспрессо жизнь педагога определенно стала лучше. А заодно появился стимул изучать новые заклинания — уже известными кофе с залитых пергаментов не сводился.       Первые ученики Купера были искренне благодарны за залитые кофе эссе, рефераты и расчеты, на которых в качестве извинений автоматом были выставлены отличные оценки. На какое-то время — пока не разобрался с нужными заклинаниями — Купер стал любимым преподавателем в Хогвартсе.       Но с каждым годом Хогвартс становился все более серым. Ученики уперто не понимали звезды. Не определение звезд. Не расстояние от одной до другой. Не какую-то особую философию астрономии. Они не понимали красоту звезд самих по себе и то, что они прекрасны так, как есть. Не за то, что красиво выглядят или складываются в созвездия. А просто так.       Да, логику Купера все считали сбрендившей и вывернувшейся наизнанку в отчаянии от его выходок.       А Натан просто любил звезды, искренне и пылко, как умеют любить только молодые авантюристы.       Купер отчаянно скучал, поэтому с головой погружался в астрономию. Не спал сутками, выпивая литры кофе за ночь, радовал коллег на завтраках черно-синими мешками под глазами и безумной улыбкой. И из последних сил надеялся на какой-нибудь лучик света в этой беспросветной бездне отчаяния, полной беззвездных глупцов.       В свои двадцать семь лет, уже почти отчаявшись найти хоть что-то в Хогвартсе, Натан Купер встретил Офелию Дойл.       Маленькая девочка, будто с картины сошедшая, смотрела на звезды тем самым взглядом, который столько лет ждал Натан.       Девочка с первого взгляда влюбилась в звездное небо. Крепко и безнадежно, навечно. Так, как влюбляются истинные астрономы.       В Офелии Дойл — Алекс — Натан Купер почувствовал родственную душу. Ту самую, которая и без слов поймет, которая всегда примет и не станет порицать.       Для Натана Офелия стала любимой ученицей, младшей сестрой, приемной дочерью, долгожданной звездочкой. Малышка была умна и внимательна, с энтузиазмом занималась звездами и была согласна на его эксперименты и авантюры.       Поэтому он без колебания пригласил ее с собой на конференцию, когда она подросла и смогла полностью осознать, что звезды — это именно то, чем она хочет заниматься. Сам Натан понял это только после окончания Ильверморни.       Он опекал уже девушку и искренне испугался за нее, когда она свалилась без чувств. И, несмотря на доверие и дружбу, косо смотрел на Шаня.       За что потом долго извинялся перед ним, пока на него не махнули рукой со словами «демон с тобой, пошли пить чай».       Поэтому Натан без каких-либо колебаний отправил Алекс к Шаню, когда получил письмо от друга, в котором он сообщал о своем приглашении. То, что ученица не вернулась после Нового Года, разумеется, расстроило Купера, но он подбодрил себя мыслью о том, что пока Алекс не сдала выпускные экзамены, никто не знает уровень ее магической силы и свобода ее в плане передвижений как астронома пока не ограничена. Самого Натана не пускали в некоторые места из-за «большой мощности».       Натан не обижается, честно. Он бы и без всякой магии эти нелепые старые часы сломал. Нарочно. Чтобы вид и настроение не портили.       Увидеть любимую ученицу на следующей конференции, да еще с чудесным малышом с не менее чудесным именем, было словно бальзам на душу Купера. Он старался не отходить от Алекс — им было о чем поболтать, а с Алиотом Натан был не против поиграть. Правда, рядом из-за этого постоянно был Шань, но против его компании Натан ничего не имел.       Натан чувствовал себя счастливым братом-отцом-дядей-учителем, воспитанница которого выросла и стала красавицей с замечательным сыном. И пусть, что без мужа — кому эти мужья вообще нужны?       Главное при Андреа так не сказать, а то пришибет ведь ненароком. Из лучших чувств, разумеется.       На Острове Обезьян Натан всего лишь хотел дать Алекс отдохнуть, поэтому взял на себя Алиота. Они хорошо пообщались с обезьянками, покормили несколько, а потом присели отдохнуть. Алиот задремал и Натан осторожно опустил его на покрывало, на мгновение отвлекаясь на разговор.       А когда обернулся, Алиота уже не было.       Натан с ужасом понял, что потерял доверенного ему ребенка.       Мужчина тут же подскочил, пытаясь найти мальчика. Он не умеет еще ползать, лежал на земле, более того — спал. Не мог же он сквозь землю провалиться?!       Но нет, ребенок пропал. Никто его не видел. Как в воздухе растворился.       Натан впервые в жизни чувствовал себя настолько плохо. Это была не просто вина перед ученицей — это была тяжесть собственной ошибки. Он, черт его побери, потерял четырехмесячного ребенка в диких джунглях!       Фраза юной китаянки добила его окончательно. Обезьяны своровали ребенка у него из-под носа.       Он найдет его, чего бы ему это ни стоило, и вернет матери. И даже после — Натан Купер скорее забудет о звездах и вернется в Америку к семье, чтобы послушно следовать воле матери, чем позволит Алиоту… Что именно он ему не позволит, Натан не продумал. Он просто будет заботиться об этом ребенке и помогать Алекс.       Потому что это его ошибка. Потому что это его ученица. Потому что это чудесный мальчик с лунными глазами и прекрасным именем Алиот.       Натан Купер с опаской смотрит на следующего за Алекс Гу Юйлуна и с удивлением узнает в этом решительном прищуре глаз, в плавных движениях и этой ненавязчивой поддержке для Алекс своего бывшего ученика.       Считавшегося мертвым ученика.       Натан нервно дергает уголком губ. Если под именем Гу Юйлуна действительно скрывается Регулус Блэк, то, несомненно, именно он является отцом Алиота. А Блэки, как известно всем и как успел понять он сам и услышать в сплетнях, ни перед чем не останавливаются.       Этот конкретный Блэк совершенно не видел преград, если дело касалось Алекс. Очевидно, что Алиот теперь тоже входил в «запретную категорию».       Натан Купер не общался близко с младшим из братьев Блэк, но ему этого и не нужно, чтобы понять одну очень простую вещь — если с Алиотом что-то случится, совести и чувству вины Натана даже не нужно будет грызть его.       Регулус Блэк уничтожит его сам без какого-либо промедления, ведь именно он, Натан Купер, виноват в пропаже ребенка.       Ну что же, пора вспомнить, что он выпускник факультета Птицы-гром, лучший за последние сто лет. А это значит, что азарту и авантюрности пора вновь вскипеть в его венах, чтобы спасти Алиота.       И Натан решительно приближается к идущим впереди, обгоняя их, чтобы встретить опасность первым. Он-то с ядовитой змеей, например, как-нибудь справится, а вот насчет Алекс он не уверен.       Позади слышатся несколько обреченных вздохов. К решительно пробирающейся вперед троице присоединяется Шань, кивком головы просящий отстающих вернуться на поляну и подготовить все для оказания первой помощи, если она понадобится.       Спасательная экспедиция пробиралась к сердцу Острова Обезьян, еще даже не представляя, что их ждет впереди. Они знали одно — где-то там находится маленький мальчик, которого они должны вернуть.