Немая Персефона

— А помните, как мы Северуса с его экспериментальным зельем курсе на третьем прикрывали? По очереди коридор сторожили, следили, чтобы запах не просочился за дверь, — улыбался Барти, откинувшись на стену. — Только вот старик Слагги все равно поймал. Вас, — ехидно добавил Северус, тоже улыбаясь. — Тебя могли на экзамен после такого не пустить, а мы отделались выговором, — пожал плечами Регулус, лежа у меня на коленях и играясь с кончиком моей косы.       Мы сидели в достаточно уютном зале с бассейном в центре и отдыхали, вспоминая истории из Хогвартса. Нежный запах лотосов из бассейна расслаблял, а приятная компания друзей заставляла улыбаться. В этом зале мы остановились через час попыток обследования храма. Он был прямо по коридору от входа, найти дорогу обратно было легко. Сначала парни ворчали и пытались даже ругаться, но Северус вспомнил, как мы заблудились в своих подземельях, когда они с Тарой загорелись идеей найти Тайную комнату Слизерина. За этой историей последовала еще одна, за ней другая. И вскоре в зале уже звучал смех, мы улыбались и вспоминали совместные небольшие приключения и проделки, забыв на время про те неприятности, в которых оказались сейчас.       Я как могла участвовала в разговоре, показывая свои мысли жестами. Атмосфера была уютной и веселой. И мне бы насторожиться, что все мы так расслабились, но было слишком хорошо. — А как мы провели время на балу… — мечтательно закатил глаза Барти. — Энди тогда была просто невероятно красива… До сих пор мурашки по коже, как вспомню. — Ты вообще от одного ее имени голову теряешь, — усмехнулся Регулус. — А как смешно вы выглядели, когда боялись даже посмотреть друг на друга… — он тихо засмеялся, прикрывая глаза. — Вот уж кто бы говорил… — начал Барти, но в него прилетел ботинок Рега. И когда только снять успел? — А помнишь, как целый день проходил со следами чернил на лице, когда чашку с чернильницей перепутал? — обратился к Барти Северус, переводя тему. — До сих пор не могу понять, как не заметил разницу во вкусе, — фыркнул Барти, скрещивая руки на груди. — И в запахе. Те чернила, я точно помню, пахли просто отвратно! — Спать больше надо, — дернул уголком губ Северус.       Я с легкой улыбкой слушала шутливые перепалки. Голова понемногу тяжелела, глаза сами закрывались. Зевнув, я склонила голову на бок, откинувшись на стену. Лениво перебирая мягкие волосы Регулуса, я сама не заметила, как задремала.       Сквозь сон я слышала отголоски разговоров друзей, чувствовала аромат лотосов и нарастающее тепло где-то в ногах, где лежал Регулус. По щеке нежно провели горячими пальцами. Я прижалась щекой, не выходя из сна, и чуть улыбнулась.       Просыпаться было тяжело. Веки будто свинцом налились, голова была ватной. С трудом приподнявшись и открыв глаза, я застыла в изумлении. Вокруг все сияло золотом, а впереди ярко-голубым светилась кристально-чистая вода. Стены были покрыты письменами и цветными изображениями, в которых я смутно узнала ту самую женщину с головой львицы, что была у входа, Сехмет, кажется? В центре огромного водоема стояла золотая ладья, застывшая на поверхности.       Я лежала на шелковых алых подушках, приятно холодивших кожу. Откуда-то сверху пахло теплом, даже огненным жаром. Так пахнет раскаленный солнцем металл. Легкий смутно-знакомый фруктовый аромат витал в воздухе, снимая тяжесть с головы.       Приподнявшись, чувствуя голыми ступнями приятное тепло золотых плит пола, я подошла к водоему, взглянув на свое отражение.       Отражавшуюся в воде женщину я не узнала. Легкое белое платье, расшитое цветным бисером и золотой нитью, золотое ожерелье с рубинами, заплетенные в сложные косы рыжие волосы с вплетенными в них лентами из бисера, золотыми цепочками с рубинами. Но больше всего менял облик макияж. Темные кроваво-красные губы, насыщенно-синие тени, густая подводка глаз с длинными стрелками. От правого глаза вниз отходило две линии — короткая вертикальная с засечкой на конце и длинная с завитушкой на конце, уходящая почти на скулу. Брови были черными, будто по ним от души провели самым черным углем. — Нравится? — послышался из-за спины бархатный голос Регулуса.       Я резко обернулась, покачнувшись и чуть не свалившись в воду, и застыла. Рега было не узнать. Непривычно смуглая кожа, массивное золотое с рубинами ожерелье на шее, закрепленная на бедрах белая ткань, доходящая до колен, золотые браслеты на руках и ногах. На лице у него был схожий с моим макияж — яркие зеленые тени и густая черная подводка с отходящими от правого глаза вниз линиями. Только вот глаза его были ярко-золотые, словно светясь изнутри.       Он медленно подошел ко мне, неслышно ступая босыми ногами по полу, и помог подняться. Я завороженно смотрела на него, пытаясь понять, что не так. Что-то точно было не так, а что — я понять не могла. На мгновение поймала себя на мысли, что рисунок на его ожерелье похож на тот, что я краем глаза видела на медальоне, который Рег показал Барти. — Ты хорошо отдохнула? — Регулус мягко улыбнулся, сверкнув золотыми глазами, и обнял меня за талию.       Я кивнула, не до конца осознавая заданный вопрос. Чуть тряхнула головой и перевела взгляд на стены, пытаясь собраться с мыслями. Передо мной была та самая женщина с головой львицы. Она встала на колени и руками зачерпывала красную воду из реки, а рядом стоял мужчина с головой какой-то птицы — возможно, сокола? — Хочешь, я прочитаю тебе эту историю? — Регулус крепче прижал меня к себе и осторожно подвел к первому изображению, не дожидаясь ответа. На нем множество людей стояли на коленях, склонившись перед мужчиной с птичьей головой. — Ра, бог Солнца, правил миром, люди уважали его и поклонялись ему. Но через какое-то время они решили, что могут стать равными богам и восстали против Ра, — люди теперь стояли на ногах с копьями в руках, а рядом с Ра стояла красивая женщина со странными, будто коровьими, ушами в богатом платье и с длинными волосами. — Дочь Ра, богиня любви и красоты Хатхор, видела, как люди пошли против ее постаревшего отца и пришла в ярость, — теперь уже рядом с Ра стоит женщина с головой львицы в коротком топе и юбке. — Она приняла облик воинственной Сехмет и обрушилась на людей. Она проливала кровь, мстя за отца. Но на восставших ее месть не закончилась. Наказав виновных, она, уже попробовавшая вкус крови, стала уничтожать все живое на земле, окрашивая землю кровью. Множество невинных людей пострадали от ее гнева, — женщины, прижимающие к груди маленьких детей, в страхе бегут от яростной богини с львиной головой, держащей в руке горящие стрелы. — Ра ужаснулся тому, что творила его дочь. Когда Сехмет шла по пустыне, Ра приказал вылить на песок множество кувшинов вина, окрашенного гранатовым соком. По пустыни потекла алая река. Сехмет решила, что это река крови ее врагов и наклонилась испить из нее, — тот самый фрагмент, на который я отвлеклась. — Сехмет полностью иссушила реку и уснула мирным сном. А когда проснулась, снова приняла облик доброй и нежной Хатхор, — Регулус немного помолчал, всматриваясь в изображение склонившейся к красной реке богини. — Хатхор и Сехмет — две стороны одной богини. Любовь, нежность, грация, женственность и веселье с одной — жестокость, кровопролитные войны, голод, страдания, разрушения и застилающая глаза ярость с другой. Но Сехмет не воплощение зла, она всего лишь защищала свою семью, своего отца, — золотые глаза посмотрели на меня с нежностью и лаской.       Я замерла статуей, привороженная теплом солнечного взгляда. Исходящий от горячих ладоней на талии жар распространялся по всему телу. Я приложила руку к груди Регулуса. Его кожа была почти обжигающе горячей, от него тянуло запахом жара и раскаленного песка. — Я люблю тебя, Алекс, — Регулус улыбнулся, наклоняясь ко мне. — Я уже говорил это, но готов повторять без конца — я люблю тебя, солнце. Ты самое драгоценное, что у меня есть. Ради тебя я превращу цветущий сад в гиблую пустыню и создам в сердце безжизненной пустыни новые висячие сады Семирамиды, в сотню раз прекраснее, чем были у царицы Амитис. Ради тебя я разрушу этот мир и построю новый. Ради тебя я умру и воскресну, лишь бы ты была рядом, — эти слова заставили меня вздрогнуть. — Я хочу всю свою жизнь провести с тобой. Алекс, ты станешь моей женой?       Я широко распахнутыми глазами смотрела на Регулуса, не в силах осознать его вопрос. Он… только что… Регулус предлагает мне выйти за него замуж?..       Внимательно посмотрела на него и заторможенно кивнула. Не уверена, что готова к браку, но это ведь Регулус. Мой лучший друг, мой любимый человек. Тот, кому я доверяю и на кого полагаюсь. Тот, кого хочу и дальше видеть рядом каждый день. — Доверься мне, — он улыбнулся и повел меня к водоему.       Когда Регулус собирался сделать первый шаг в воду, я испугалась — глубина была большой, это было небезопасно. Но он ступил прямо на воду. Стоял на водной поверхности, как на полу, и тянул меня за собой. Сделав резкий вдох и закрыв глаза, я шагнула вперед, в объятия Регулуса.       Это невероятное ощущение — идти по воде, не погружаясь в нее. Мы неспешно дошли до золотой ладьи, в которую Регулус помог мне забраться. Когда я твердо встала на дно ладьи, заметила, что около зрачка глаза Рега снова стали серыми.       В центре ладьи стоял столик, на котором стояла чаша, кувшин и лежали два золотых кольца с выбитыми символами, некоторые из которых были похожи на птиц и жуков. Регулус взял кольца и на раскрытой ладони протянул их ко мне. — Кольцо, символ любви и вечности, — он осторожно взял мою левую руку и надел кольцо на средний палец, коснувшись золотого ободка губами, смотря мне в глаза.       Я смутилась и неловко надела кольцо на его палец — со второй попытки, сначала пыталась надеть на безымянный палец, но Регулус почему-то настаивал на среднем пальце. Подняла глаза, нервничая, и увидела, что серого в глазах Рега стала еще больше.       Он подвел меня к столику и взял в руки кувшин, из которого пахло гранатом, начал наливать напиток в чашу. Но даже когда чаша была полна, Регулус не остановился. Гранатовый сок выливался за края чаши, стекая на дно ладьи, наполняя ее. Сок все лился, а кувшин не пустел, продолжая быть полным. Алая жидкость начала переливаться через низкие борта ладьи. Ярко-голубая вода, светящаяся от сияния золота, окрашивалась в кроваво-красный. Регулус отставил кувшин только тогда, когда весь водоем стал красным, как река, из которой пила Сехмет на изображении на стене.       Регулус повернулся ко мне, бережно держа чашу обеими руками. Не отрывая от меня взгляда, сделал небольшой глоток через край и поднес чашу к моему лицу. Секунду посомневавшись, отпила гранатовый сок, придерживая волосы рукой. — Уже почти, солнце, — прошептал Рег, притягивая чашу к себе.       Он вновь отпил из чаши, на это раз больше, и вдруг коснулся моих губ своими. Я почувствовала на языке гранатовый вкус. Где-то рядом зазвенела упавшая чаша. Регулус обнял меня, крепко прижав к себе. Я зарылась пальцами в шелковистые волосы Рега, отвечая на поцелуй.       Вдруг послышался грохот и угрожающее рычание. Я попыталась отстраниться, но Регулус не позволил. Еще на несколько секунд продлив контакт губ, он оторвался и посмотрел в сторону. Я резко обернулась на шум.       В стене, где, очевидно, раньше была скрытая дверь, теперь зияла дыра, из которой вывалились Северус и Барти, за которыми гнались львы. Я дернулась вперед, стремясь помочь друзьям. — Хватит, — сурово сказал Регулус, выходя из ладьи и подавая мне руку, но не отрывая взгляд от замерших животных.       Львицы немного посидели, всматриваясь в Рега, а потом покорно склонили головы, прижав уши, и скрылись.       Перед тем, как кинуться в объятия друзей, я успела заметить, что от золота в глазах Регулуса остался только тонкий ободок по краю радужки.       Барти нервно наворачивал круги, массируя пальцами виски. — Отлично, давайте разложим все по полочкам, — он остановился и выдохнул, посмотрев на сидящего на полу Регулуса. — Мы в храме Сехмет-Хатхор, который откроется, когда солнце взойдет и осветит его двери, здесь полно диких львов, странные непонятные механизмы, необъяснимая магия, обитает «дух Сехмет», а вы теперь женаты. Что я упустил? — Мои предки были жрецами Сехмет в Мемфисе, я назван в честь звезды, отождествляемой с самой Сехмет, из-за чего у меня «сильная связь с Сехмет», я провел свадебную церемонию, о которой ни разу не слышал, ходил по воде и творил «необъяснимую магию»… А еще я понятия не имею, откуда все это знаю. Просто знаю, — почти скучающим тоном ответил Рег, смотря в потолок. — А еще на вас с Алекс странная одежда, макияж, а у тебя глаза золотятся, — добавил Северус, с исследовательским интересом осматривая мою одежду и прическу. — А как выбраться отсюда и добраться до города ты случайно не знаешь? — с надеждой спросил Барти, постукивая пальцами по плечу. — Понятия не имею, — тряхнул головой Регулус, поднимаясь. — Солнце скоро встанет, пора собираться. — Будем молиться на милость Сехмет, чтобы мы не остались в этой пустыне навсегда, — пробормотал Барти, роясь в своей сумке.       Как только дверь храма открылась, золотистый свет ослепил меня, заставляя прикрыть глаза. Повернувшись к Регулусу, я увидела, как последнее золото уходит из его глаз, оставляя только привычный насыщенно-серый цвет.       С того момента, как мы покинули храм Сехмет, Регулус больше не произнес ни слова и вообще выглядел как-то слишком напряженно. Мы шли почти без перерывов, стараясь не тратить силы на разговоры. Солнце пекло, но смотреть вперед, как ни странно, было легче — возможно, из-за макияжа. К вечеру нам удалось покинуть район магических аномалий и парни смогли собрать две палатки из подручных материалов. Я развела костер, а Северус, тяжело вздыхая, принялся доставать из своей сумки то, что успел купить вчера на рынке, чтобы приготовить ужин.       Вопрос расселения даже не поднимался — Барти с Северусом переглянулись и чуть ли не хором сказали, что со своими отношениями мы должны разбираться сами. Ночь прошла спокойно, Рег так и не сказал ни слова, тихо уснув.       Когда я проснулась, Регулуса рядом не было. Я вышла из палатки и увидела его невдалеке. Он смотрел на восход солнца, сидя метрах в шести от палатки. Я подошла и села рядом с ним. — Я, правда, не понимаю, что произошло в храме, — неожиданно начал Регулус, не оборачиваясь на меня. — Я помню все, что делал, что говорил. Все, что я сказал тебе, было искренне. Но я не хотел и не собирался это говорить. И я понятия не имею, откуда знаю про своих предков, про эту свадьбу, про Сехмет… Я просто знаю, хотя никогда ничего подобного даже не слышал…       Я положила руку на плечо Регулуса, пытаясь поддержать его. В его глазах больше не было ни капли золота. И теперь я четко видела, что именно золотые глаза и были не такими. Рег, как и я, все еще был с макияжем и в той одежде, в которой нас застали Барти и Северус, но больше не казался таким странным, как когда я его только увидела в том зале. — Я не жалею о том, что произошло, Алекс, — он повернулся ко мне, улыбнувшись. — Я действительно люблю тебя и хочу проводить с тобой каждый день моей жизни, встречать каждый рассвет, — он махнул головой в сторону поднимающегося солнца. — Но я не уверен, что не жалеешь ты. Ты ведь даже не понимала, во что ввязываешься. От меня в последнее время сплошные проблемы, — он усмехнулся, опираясь на отставленные за спину руки. — И я пойму, если ты решишь… Постараюсь поддержать тебя в твоем решении…       Ой, заткнись!       Слова Регулуса меня внезапно разозлили. Откуда такая неуверенность? Что это вообще за тон? Где мой уверенный в себе Регулус, который в любой ситуации держал голову прямо и не тушевался?       Я дернула Регулуса, заставляя посмотреть на меня, и ткнула пальцем в плотно обхватывающее средний палец золотое кольцо. Символ любви и вечности — или как он там вчера говорил? Доказательство того, что я теперь замужем, пусть и непонятно по каким традициям. — Ты не пожалеешь? — уже увереннее улыбнулся Регулус, выпрямляясь.       Вместо ответа я потянула Регулуса на себя, целуя, обхватывая руками и крепко прижимая к себе. Все, теперь только попробуй сбежать — сам женой назвал! — Никуда не отпущу, никому не отдам, — будто повторил мои мысли радостно улыбающийся Рег, нависая надо мной. — Хватит на песке валяться, молодожены, нам из пустыни еще выбираться надо! — крикнул сидящий у палатки Барти, широко улыбаясь. Выходящий оттуда Северус безуспешно пытался подавить довольную усмешку. — Слушай, Барти, — Регулус дернул уголками губ, помогая мне подняться, — а давай я и тебя раскрашу? Вчера у меня это неплохо получилось. Глядишь, за своего здесь сойдешь.       Барти начал возмущаться сквозь смех, Северус съязвил на тему нашего внешнего вида. Я просто улыбалась, обнимая Регулуса. Меня наполняла необычайная легкость и счастье и казалось, что и пустыню преодолеть для меня теперь будет совсем не сложно.