Немая Персефона

      Проснувшись в уютной палатке, в которой сильно пахло кофе, на мягкой подушке и в объятиях Регулуса, я была так счастлива, что на эмоциях со всей силы сжала Рега, разбудив его. Он с трудом разлепил глаза, но, увидев меня, дернул уголком губ в слабом подобии улыбки, и провел рукой по моей спине. — Я рядом, солнце, можешь еще поспать, — хрипло сказал он, укладывая меня к себе на плечо и собираясь подремать.       Видимо, снаружи палатки нас ждали и услышали голос Регулуса, потому что к нам тут же зашел Барти. Пришлось подниматься. Друг был встрепанным, но выглядел довольным и полным энтузиазма. — Представляете, мы, кажется, нашли затерянную библиотеку! — он просиял, садясь рядом с нами и доставая из висящей через плечо сумки два яблока. — Да, я вчера хорошо прочувствовал ее затерянность и гостеприимство, — Рег с недовольством потер лицо руками. Вчера вечером он успел смыть с себя оставшийся после храма макияж, поэтому сейчас выглядел нормально.       Вспомнив, что я тоже была накрашена, а вчера еще и плакала, провела под глазами и с недовольством увидела оставшуюся на пальцах черную краску. Обернулась к Барти и жестом обвела свое лицо, вопросительно кивнув головой. Барти замялся, отведя взгляд в сторону, а потом резко выдохнул и, смотря прямо мне в глаза, ответил: — Старая ведьма после шабаша и то краше.       Я упала спиной на подушки, закрывая лицо руками, чтобы не пугать парней своим видом. Прислушавшись к своим ощущениям, поняла, что я вся в песке, а волосы, скорее всего, свалялись в одно огромное гнездо. — Так что там с библиотекой? — Регулус зевнул и, судя по звукам, встал. — Профессора Рихтера заинтересовали те свитки, которые притащила с собой Алекс, профессор Зервас возмущался, что ничего полезного там быть не может, и выхватил один, чтобы доказать это. И замер на полуслове, — Барти хихикнул. — А после разразился тирадой на греческом. Я не все понял, но восхитился, — зная Зерваса, думаю, там были весьма заковыристые конструкции, причем полностью цензурные. — По его словам, этот свиток упоминали Аристотель и Гиппократ, но он считался давно утерянным, так как ни в одной из библиотек его найти не удалось. Подозревали, что он сгорел в Александрийской библиотеке или пропал в руках частных коллекционеров, если и вовсе не развалился от времени. Но Алекс принесла его из пустыни! — он хлопнул рукой по колену от эмоций. — Теперь профессора решают, кто пойдет искать эту библиотеку и смотреть, что с ней.       Я пораженно посмотрела на него. Куда-куда они там собрались? В пустыню? Искать затерянную в самом сердце Сахары подземную библиотеку?!       Регулус громко выдохнул и снисходительно посмотрел на меня. — Алекс, в этом лагере находятся только энтузиасты своего дела… — То есть, сумасшедшие, — поправил Барти, разлегшись на полу, подложив под себя валявшуюся рядом подушку. — Да, — Рег согласно кивнул. — Другие приехать на конференцию в сердце Сахары в разгар магических бурь отказались. Так что нормальных здесь нет. — Там сейчас дерутся не за то, кого выпинывать в пустыню, а за то, чтобы пойти в библиотеку и одним из первых своими глазами увидеть все это.       Я покачала головой, признавая, что это вполне похоже на моих знакомых. Встав с кровати и умывшись водой из поданной Барти фляжки, я вышла наружу, застав привычное в своем оживлении действо — Зервас спорил с Рихтером, настаивая на своем присутствии, Антонио и Франсуа бегали за смеющимся Купером, уговаривая взять их с собой, а Шань ловко и обманчиво медленно уходил от разгневанной Шварц. Кэмпбелл пыталась отговорить Олдриджа от похода в пустыню. Еще несколько человек спорили на незнакомых мне языках, махая руками, из них знакомым мне был только Лукас Лейтнер из Австрии, на прошлой конференции выступавший с исследованием о взаимодействии Капеллы из созвездия Возничего и звезд созвездия Рыси. — Алекс! — Купер заметил меня и приблизился, схватив за руку и загородившись мной от догнавших его Франсуа и Антонио. — Доброе утро, рад тебя видеть.       Я обернулась на него, улыбнувшись. Купер был все таким же энергичным и полным энтузиазма, что и всегда. Повалившиеся передо мной на песок парни запыхались и просто молча восстанавливали дыхание, недовольно смотря на Купера. — Прятаться за девушкой — трусливо, — патетично воскликнул Антонио, обвиняюще ткнув пальцем в Купера. — Вдвоем накидываться на одного тоже нечестно, — мне показалось, что Купер сейчас язык им покажет в приступе ребячливости, но он вышел из-за моей спины и подал парням руки, помогая подняться. — Доброе утро, Алекс, — рядом с нами незаметно появился Шань. На другом конце лагеря я заметила растерянно оглядывающуюся Шварц. Он подхватил меня под локоть и повел в сторону все еще спорящих на разных языках людей. — Пойдем, я познакомлю тебя с остальными. — Я с вами! — Купер догнал нас, на ходу схватив со стола два стакана горячего кофе. — Возьми, Алекс, тебе понадобится.       Поверила ему на слово, с благодарностью приняв стакан.       При нашем приближении спор затих, но стоило нам остановиться, как трое мужчин одновременно призвали Купера и Шаня встать на их сторону в споре и подтвердить правоту. Я улыбнулась, заметив, как стоящие позади женщины понимающе переглянулись и закатили глаза. — Хватит, дорогой, — одна из женщин с силой хлопнула по плечу стоящего рядом мужчины и вышла вперед, дружелюбно мне улыбнувшись. — Ну что, состав группы определили? — Сама видишь, — кивнул в сторону набирающего обороты спора Рихтера и Зерваса Купер. — Пока они не успокоятся, а Олдридж не поймет, что путешествие по пустыне пешком не для него, с места никто не сдвинется. — А это, как я понимаю, сеньорита Дойл, благодаря которой мы и встали сегодня в такую рань под крики? — скинул со своего плеча руку мужчина, которого до этого окоротили. Ему было на вид лет тридцать, загорелый, черноволосый и с пронзительным взглядом черных глаз. — Нико Морено, приятно познакомиться, — он протянул мне руку, одарив крепким рукопожатием. — Эстела Ромеро, — улыбка хлопнувшей его ранее по плечу женщины стала еще солнечнее. — Если мой муж пристанет к тебе с разговорами о Туманности Андромеды, обращайся ко мне, — она озорно подмигнула, кинув лукавый взгляд на Морено. — Амун Бакари Дакарэй Иалу Казия, организатор конференции — кивнул мне высокий замотанный в светлые ткани мужчина, представившись. Я круглыми глазами смотрела на него, понимая, что ни за что не запомню его имя. Заметив выражение полной растерянности на моем лице, он хмыкнул. — Можно просто Амун. — Табия, — стоящая рядом с Амуном миловидная женщина махнула рукой. — Просто Табия, можно не повторять имена предков за братом.       Амун укоризненно посмотрел на сестру. Профессор Лейтнер стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и был больше заинтересован в понемногу затихающем споре Зерваса и Рихтера, чем в моем знакомстве с остальными. — Моя ученица Алекс Дойл, — Купер положил руку мне на плечо, широко улыбнувшись. — А теперь, Алекс, пойдем отловим твоих друзей и проведаем болезного.       Отлавливать Регулуса и Барти не пришлось — они нашлись у входа в палатку, в которой мы спали. Вместе мы навестили Северуса, который чувствовал себя намного лучше и с чувством плевался на песок и сухой воздух. Покраснение с его ноги начало сходить, как и опухлость. На лицо вернулись краски и он больше не выглядел до смерти изможденным. — Я зельевар, — усмехнулся Северус, удобнее устраиваясь на подушках. — В моем организме столько разных зелий, что яду скорпиона нужно было бы еще несколько дней, чтобы меня убить. Повезло, что ужалили меня, — я свирепо посмотрела на него, чтобы не говорил таких глупостей. — Алекс, если бы это был кто-то из вас, он мог бы умереть еще до того, как мы провалились бы в библиотеку, — он покачал головой, прикрыв глаза. — Он прав, — в палатку вошла Кэмпбелл. — У него сильная сопротивляемость ядам, выработавшаяся из-за долгой работы с зельями и естественной выработки устойчивости к ядам, попадающим в организм в малых количествах через воздух и прикосновения к ингредиентам. И даже так ему пришлось очень нелегко.       Я недовольно поджала губы, но после ироничного смешка Северуса расслабилась и улыбнулась. Главное, что он жив и пошел на поправку.       В команду по поиску библиотеки кроме нас с Регулусом и Барти вошли Купер, Шань, Зервас, Рихтер, Амун и Табия. Я лучше всех помнила дорогу до библиотеки, Регулус мог приструнить пантер, Барти отказался отпускать нас одних, у Рихтера был опыт изучения заброшенных зданий, Зервас разбирался в древней истории и литературе, Амун был местным и знал, как выжить в пустыне и что делать в случае укуса ядовитого гада, а Табия была историком и археологом. Купер и Шань же считали, что после приключений на Острове Обезьян им уже ничего не страшно, и они просто обязаны пойти с нами.       Я волновалась из-за тайн Регулуса, которые могли раскрыться перед астрономами, но Купер и Шань убедили меня, что все собравшиеся на этой конференции люди надежны и чужие тайны хранить умеют. Те, кто приехал на эту конференцию, входят в негласный «внутренний круг», несколько обособленный от остальных астрономов. Есть еще несколько членов «внутреннего круга», но они не смогли участвовать по разным причинам. Так что о всех наших тайнах я могла не беспокоиться — тем более, что вся команда принесла клятвы не раскрывать чужие секреты без дозволения. Никто не знал, какие и чьи тайны могли раскрыться во время этой небольшой экспедиции.       Чем дольше мы шли, тем больше золотились глаза Регулуса. Вышли мы, когда солнце еще только поднималось, а к моменту, когда оно стояла высоко над нашими головами, я с беспокойством оглядывалась на полностью золотые глаза Рега. Когда вдали показалась статуя с львиной головой, Регулус замер, схватив меня за руку, и прищурился. Недовольно дернув уголком губ, он вышел вперед и обратился. Не в кота — в пантеру. И пошел вперед, наклонив голову ниже, утробно порыкивая.       Перед тем, как начать спуск по лестнице, Амун достал из рюкзака факел и поджег его, такой же дал Шаню и Рихтеру. Зервас, как пошутил Рихтер, мог распугать и приструнить зверье одним своим голосом.       Спускаться вниз, зная, что там нас поджидают пантеры, было страшновато. Но я шла за неслышно ступающим пушистыми лапами Регулусом и была готова к появлению агрессивных животных. Но все было тихо. Мы шли по узким коридорам, и не было ни намека на зеленоглазых кошек.       Четвероногие охранницы библиотеки проявили себя тогда, когда мы начали расслабляться. В конце нашей цепочки послышалось шебуршение, Амун коротко ругнулся, пыхнул огнем факел, которым он взмахнул. В тот же момент я увидела выворачивающих из-за угла впереди кошек.       Нас окружили, зайдя по обе стороны узкого коридора.       Регулус пригнулся к полу, угрожающе зарычав. Шедший перед Амуном и Табией Зервас командным тоном коротко что-то кричал, пытаясь усмирить кошек. Послышались щелчки. Шань подошел ко мне, огнем факела пытаясь отогнать приближающихся к Регулусу кошек. Рихтер и Барти стояли в середине, зажатые между нами, и пытались понять, что делать и как помочь. Амун прикрикнул на Табию, заставив отойти в середину, подальше от опасности.       Позади послышался очередной щелчок и разъяренный рык. Идущие к нам пантеры подхватили рык и кинулись к нам. Регулус прыгнул к ним, изо всех сил стараясь не подпустить их к нам. Кусался, царапался, бил лапами, делал все, лишь бы пантеры отступили. Откуда-то сзади полетели мелкие камешки, один из которых попал к голову Рега. Злобно рыкнув, он с еще большим напором накинулся на противников. Я обернулась и встретилась с виноватым взглядом Барти, тут же отвернувшимся и начавшим бросать камни в пантер в другой стороне. Рихтер оглушительно засвистел, заставив кошек на несколько секунд замереть, прижавшись к полу. Это помогло Амуну и Зервасу, но Регулус, тоже пострадавший от звуковой атаки, получил когтями по морде.       Я нервничала и боялась за Рега. И не выдержала, когда увидела, как одна из пантер пытается схватить его клыками за шею. Резким движением отобрав у Рихтера факел, я бросилась вперед, отпугивая пантер огнем, суя факел им практически под нос, умудряясь опалить им усы. Хвост Регулуса с силой недовольно бил меня по ногам, но отвлекаться на меня ему было некогда. Он оттолкнул двух пантер назад, навалившись на них, но третья проскочила мимо. Я ударила ее по голове факелом. Она взревела и кинулась на меня, прижав к полу. Хотела разодрать мне горло клыками, но я подставила руку, одновременно пиная ее ногами в живот. Кошка, облизав окровавленные клыки, посмотрела на меня голодными глазами. Говорят, попробовавший кровь человека зверь становится безумным и не может остановиться. Не знаю, так ли это, но для этой пантеры я явно стала в тот момент главной целью.       Я вышла вперед, отдаляясь от остальных, чтобы они не пострадали, и снова замахнулась на пантеру факелом. Она кидалась на меня, пыталась сбить с ног. Искры летели, повсюду слышалось рычание, щелчки, крики Зерваса. Отвлекшись на крик Табии, я упустила атаку пантеры. Она выбила из моих рук факел и придавила меня к полу, впившись в меня зелеными глазами. Я дернулась, в кожу впились острые когти.       Меня оглушил рев. Не той пантеры, что прижала меня к полу — откуда-то спереди. Я успела заметить только золотые глаза, когда Регулус накинулся на мою противницу, сбив ее с меня. Он скалился и безостановочно бил ее лапами, раня когтями. Пантера пятилась к Барти и Шаню, видя перед собой только разъяренного Рега и пытаясь сбежать от него.       Не получилось.       Повалив пантеру на спину, Рег прижал ее лапами и впился клыками ей в горло, крепко держа до тех пор, пока пантера не затихла. Ударив ее напоследок еще раз лапой по голове, он развернулся и приблизился ко мне. Я села на пол и обняла его за шею, целуя лобастую пушистую голову. Он потерся об меня головой, мурлыкнув, и обернулся на остальных. Пантеры, почувствовав ярость более сильного противника и увидев смерть сородича, отступили обратно в коридоры. — Вчера они были более понятливы, — протянул нервно Барти, доставая из сумки бинты и обрабатывая раны на руках Амуна и Зерваса.       Регулус попытался зализать языком рану у меня на руке, но шершавый язык только сильнее раздражал кожу, поэтому он просто уткнулся головой мне в живот, свернувшись вокруг меня почти в кольцо. Разобравшись с Амуном и Зервасом, держащем в руке свернутый кнут, Барти обработал и мою рану, крепко забинтовав. Убедившись, что все в порядке, мы направились дальше.       Больше пантеры нас не беспокоили.       В библиотеке оказались свитки на древних языках, относящиеся к разным сферам — медицина, философия, право, теология… Больше всего нас, конечно, заинтересовали свитки по астрономии, но греческие свитки хоть как-то понимал только Зервас, а египетские — Амун и Табия. Шань смог найти даже несколько китайских свитков, с восторгом в глазах пытаясь разобраться в написанном. Нам — Амуну и Табии — удалось установить примерное местоположение библиотеки и возраст с погрешностью в сто лет. Также удалось найти следы использования магии при строительстве библиотеки — в прошлый раз мы провалились в магические проходы в библиотеку, пропускавшие людей и защищающие от песка — именно поэтому когда упал Регулус, света на какое-то время стало больше, но песок не упал. Эти же проходы и пропускают солнечный свет в главные помещения. Табия на дне бассейна нашла карту библиотеки и, прикинув масштаб по размерам зала с бассейном в реальности и на карте, сказала, что подземные коридоры библиотеки ведут к Амарне, где раньше был город Ахетатон, к окрестностям города Эль-Бадрашейн, где был Мемфис, и в район Старого Каира, где раньше был Фустат, бывшая столица Египта. Кроме этих трех выходов есть тот выход, через который вошли мы — через статую в сердце египетской Сахары. Табия с любопытством рассматривала фонтанчик в виде кошачьей головы, изображения на стенах и даже подумывала заглянуть в боковые коридоры, в которых скрылись пантеры, чтобы понять, почему в библиотеке так много кошачьей символики. Амун предположил, что к ней обратились, как к покровительнице района Мемфиса, в котором территориально и находится библиотека. Барти бормотал что-то про яростную месть завоевателям с помощью спрятанных знаний, сохраненных для потомков.       Конференция была сорвана. К лагерю были вызваны сотрудники египетского Министерства Магии, библиотеку исследовали, с помощью совершенно обычного снотворного усыпляя пантер, не решаясь трогать охранников библиотеки, проверили все коридоры и все четыре выхода. Развели бурную деятельность, переводя надписи на стенах и летописях самой библиотеки, нашедшихся в тайнике за все той же каменной головой кошки, ища упоминания о самой библиотеке и ее содержимом, пытаясь установить точный возраст и основателя.       Нас с комфортом вернули в Каир и поселили в гостинице. Барти, как сотрудника Отдела международных магических отношений Великобритании и одного из открывателей библиотеки, постоянно дергали и расспрашивали, Северуса поместили в магическую больницу на восстановление после укуса скорпиона. Оказалось, что друг умудрился поймать на себя один из самых редких и ядовитых видов скорпионов.       Мы же с Регулусом, притворяющимся обычным домашним котом и живущим в моем номере, прохлаждались и просто проводили время вместе круглые сутки. Египетское Министерство Магии не должно было знать о незарегистрированном анимаге, как и о Регулусе Блэке вообще, поэтому еще до прибытия его сотрудников Регулус обратился. В гостинице, где за нами никто не присматривал и Регулус мог спокойно быть человеком, я поинтересовалась изменениями его анимагической формы. Рег сказал, что пантера — влияние на него Сехмет. Подумав, я вспомнила, что действительно не видела кота с золотыми глазами или пантеру с серыми, да и в первый раз вместе с золотым окрасом глаз уходил и облик пантеры. А еще у Регулуса, когда его заполняла сила Сехмет, становилась очень горячая кожа, даже через шкуру пантеры чувствовался неестественный жар.       Мы с Регом наслаждались спокойствием и обществом друг друга, терпеливо ожидая возвращения Северуса и новостей от Барти. Барти мы почти не видели — успевали только позавтракать вместе в нашем номере, а после его утаскивали министерские, возвращался он в свой номер поздно вечером, сразу заваливаясь спать. Северуса врачи не хотели отпускать, он должен был пролежать в больнице до самого возвращения в Англию. Купер и Шань присылали письма, сообщали, что помогают в исследованиях библиотеки и работают с астрономическими свитками. Я грызла локти от зависти, но Регулус меня отвлекал от этого.       В одно чудесное утро, когда я нежилась в объятиях Рега, к нам залетел нервный Барти. Залетел и тут же вылетел обратно. — Одевайтесь, я подожду в гостиной! — крикнул он, захлопнув дверь. — Вот не спится же некоторым, — проворчал Регулус поднимаясь и заставляя встать меня.       Барти сидел в кресле, перестукивая пальцами по подлокотнику и дергая ногой. Он жевал нижнюю губу и то и дело кидал взгляд на лежащую на столике газету. Стоило нам с Регулусом сесть на диван, как Барти тут же взвыл и начал жаловаться на свою несчастную судьбу, тыкая в газету.       Я внимательно слушала его, но все никак не понимала, что не так. Даже взяла газету, явно присланную из Англии, и просмотрела первую полосу, в которую и тыкал Барти. На большой движущейся фотографии был Барти вместе с кем-то из египетского Министерства Магии рядом с Амуном и Табией в подземной библиотеке. В статье рассказывалось о «находке века» как это обозвал журналист. Бартемиус Крауч младший, работающий в Отделе международных магических отношений в Министерстве Магии Великобритании во время своей рабочей поездки в Египет нашел древнюю затерянную библиотеку, построенную во второй половине первого тысячелетия нашей эры. Строителей библиотеки, как и первых ее владельцев, определить не удалось, поэтому ее назвали Аэлийской библиотекой.       Я с недоумением посмотрела на сокрушающегося Барти и давящего смех Регулуса. Сумев-таки подавить смех, Рег объяснил мне, в чем соль. — Второе имя Барти — Аэлия, — он усмехнулся, поймав прожигающий взгляд Барти. — И он его очень не любит. Бартемиус Аэлия Крауч, — с выражением произнес Регулус, вызвав обреченный стон Барти. — Они назвали библиотеку в честь него, но использовали второе имя, которое он терпеть не может и всячески скрывал. — Может, мне не возвращаться в Англию? — подняв глаза к потолку, спросил Барти. — Попутешествую, посмотрю мир… — Тебя Джаспер ждет и Энди, — вернул друга с небес на землю Рег после моего тычка локтем, озвучив мои мысли. — Позор какой, — убито протянул Барти, пряча лицо в руках и склоняясь к коленям.       Я встала и, присев на подлокотник его кресла, утешающе похлопала по плечу. — Для того, чтобы додуматься, что это твое второе имя по названию библиотеки, нужно быть гением или знать это точно, — хмыкнул Регулус, беря со стола вазочку с финиками. — Финик будешь?       Барти очнулся от своего горя и, посмотрев на протянутый финик, забрал всю вазочку. На скептический взгляд Рега он невнятно, не прожевав, ответил: — Горе заедаю!       Я беззвучно рассмеялась, потрепав Барти по лохматой макушке.       Поездка в Египет, несмотря на все злоключения, закончилась на веселой ноте.