Немая Персефона

— И что теперь будем делать?       Франсуа прислонился к запертой двери, восстанавливая дыхание. Я мрачным взглядом окинула темное пыльное помещение. Выхода видно не было. Ни из комнаты, ни из ситуации.       Призрачной девице не понравились сорвавшиеся в нее с моих пальцев огненные искры, поэтому нам с Франсуа пришлось спрыгивать с балкона, благо мы были только на втором этаже, и убегать подальше от разъяренного призрака. Разбираться в том, почему она вообще привязалась к Франсуа и почему он не мог ее прогнать, было некогда.       Кое-как нам удалось от нее оторваться и, подождав немного, мы вернулись в замок. Собирались разойтись по своим комнатам в надежде, что все закончилось, но в коридоре появилась она. Завывала, называла Франсуа своим возлюбленным, просила остаться и не покидать ее.       Слушать обезумевшего призрака желания не было. Я схватила парня за руку и ринулась куда глаза глядят. Бежала по лестницам и переходам, пока не заметила открытую дверь. Мы забежали в комнату и с грохотом закрыли дверь.       И все бы хорошо, но обратно открыть мы ее не могли.       И теперь мы с Франсуа застряли в, судя по обстановке и узким окошкам почти под потолком, подвале. Вокруг было много пыли и грязи, старой мебели и каких-то тряпок. Другой двери видно не было.       Я дернула плечом, не зная ответа на весьма актуальный вопрос. Ждать до утра, надеясь, что кто-то услышит крики о помощи? Пытаться выбраться? Дверь была крепкая и мощная, открываться не хотела, а выбить ее надежды не было — ни мне, ни Франсуа на это сил бы точно не хватило. Окошки под потолком были очень маленькими, в них пролез бы разве что ребенок или небольшое животное, если бы была возможность до него добраться, но слишком высоко оно находилось для этого.       Разочарованно цыкнула, скрещивая руки на груди и пытаясь понять, что нам делать. Франсуа понемногу отходил от встречи с призраком. Неловко зачесал волосы назад, чтобы не мешались, застегнул рубашку на оставшиеся пуговицы. — Ну, здесь хотя бы нет призраков — уже неплохо, не так ли? — он ободряюще мне улыбнулся, упираясь руками в талию и оглядываясь. — И не так уж плохо. Как думаешь, можем мы найти здесь что-нибудь интересное?       Пожала плечами и подошла к старому секретеру, рассматривая его содержимое. Какие-то бумажки, письма, зарисовки. В верхнем ящике под засушенным цветком розы лежал дневник.       Немного посомневавшись, я все-таки взяла его и открыла. Вдруг, в нем окажется что-то полезное?

Вот уже месяц, как Франц уехал. Я волнуюсь, по ночам в подвалах что-то происходит. Слуги говорят, что это крысы, но я не верю. Я помню, что Франц говорил о зверях в лесу около замка. Мне кажется, кто-то из них пробрался внутрь и затаился в подвалах. Поскорее бы Франц вернулся, в этом замке мне не по себе.

      Нервно дернула уголком губ. Не о тех ли оборотнях, о которых рассказывал Лейтнер, пишет автор дневника? Просмотрела еще несколько записей. Автором явно была девушка, видимо, возлюбленная этого самого Франца. Судя по оговоркам, она была из опальной аристократической семьи и укрывалась в этом замке. Читать ее восторженные слова о Франце было даже немного неловко.       Я пробежалась глазами по последней записи и замерла. Резко дернула Франсуа за руку и сунула раскрытый дневник ему под нос, заставляя читать.

Франц все еще не вернулся. В замке что-то происходит, я знаю это, но мне не говорят правду. Вчера я видела во сне черную собаку с окровавленными клыками — одна ведьма, как я слышала, называла это существо Гриммом, предвестником смерти. Я не ведьма, не могу быть малефикой, но чувствую, что мне осталось недолго жить. Сердце ноет при мысли о том, что я не увижу больше Франца. Если бы я могла ему что-то передать, я бы сказала, что ждала его все это время. И улыбалась. Я буду улыбаться, пусть если он спросит обо мне, слуги скажут, что я улыбалась и была счастлива. Не хочу, чтобы мой милый Франц плакал обо мне. С улыбкой и тоской, Амели Леони Штейнер

— Кажется, мы теперь знаем, что это был за призрак, — протянул Франсуа, садясь на пол рядом с секретером и листая дневник.       Я села рядом с ним, оглядывая подвал. Нагромождение всего, что только можно. Видимо, сюда свалили все ненужное и сломанное.       Я начала засыпать, убаюканная мерным шелестом страниц, когда Франсуа встряхнул меня, показывая на короткую запись, заметку даже, криво написанную поперек страницы углем или сажей. — Смотри, здесь говорится о потайном проходе из подвала. Мы можем выйти! — он с загоревшимися глазами подскочил, начиная обходить помещение и ощупывать стены.       Я не возлагала больших надежд на эти почеркушки неизвестного, но ходила рядом с Франсуа, внимательно оглядывая все. Если нам все-таки повезет найти потайной ход, нужно быть готовым к неожиданностям.       Не зря же Амели волновалась о происходящем в подвалах. И именно здесь, по словам Лейтнера, были найдены обезображенные останки животных.       Зажгла на кончиках пальцев небольшой огонек, чтобы рассеять тьму. В этот момент я пожалела, что не взяла с собой волшебную палочку. Кто бы мог подумать, что она может понадобиться, когда я просто пошла попить воды?       Сходила попить водички, называется…       В стене что-то щелкнуло, каменная кладка зашевелилась и часть стены развернулась, открывая проход. Франсуа с торжественной улыбкой посмотрел на меня и протянул руку. — Идем?       Со вздохом вложила свою руку в его, вытягивая вторую вперед, чтобы видеть, куда мы идем.       Хрустящие под ногами крысиные кости оптимизма не добавляли.       Мы уже долго шли по темным сырым коридорам и мне начало казаться, что либо мы ходим кругами, либо под замком была настоящая сеть подземного лабиринта. Пару раз на своем пути мы встречали остатки чьих-то костей. Я искренне надеялась, что это были просто крысы-переростки. Хотя будь это так, встретить их живых сородичей я бы не хотела.       На одном из поворотов Франсуа остановил меня, нахмурившись. Он приложил одну руку к стене, а другую — к каменным плитам пола. — Слышишь? Впереди кто-то есть, — шепотом, почти неслышно сказал он мне, поднимаясь.       Появилось желание вернуться к ближайшему скелету и позаимствовать у него парочку костей. В этой ситуации даже они были бы неплохим оружием в случае столкновения с опасностью. Волшебных палочек у нас не было — призрак согнал Франсуа с постели, поэтому и он был безоружен. В своем огне я не могла быть уверена.       Мрачно переглянувшись, мы пошли вперед, настороженно вглядываясь в темноту. Нас ждал большой зал с высоким потолком, около стен которого было так темно, что невозможно было разглядеть, есть ли там что-то. Из стены у самого входа высовывалась каменная голова какого-то чудовища.       Из темноты впереди послышалось угрожающее рычание. — Лезь! — шикнул мне Франсуа, поднимая в воздух.       Я не успела отреагировать, как оказалась на той самой каменной голове. По полу что-то цокало, продолжая рычать. Я заметила недалеко выступ повыше. Поджав губы, я прыгнула на него, стараясь не думать о том, что или кто находится сейчас внизу.       Цепляя взглядом статуи, барельефы, выступы и обломки, я прыгала и карабкалась вверх, слыша чертыхания лезущего за мной Франсуа. Один раз чуть не свалилась вниз, выбрав неудачную выбоину, за которую зацепилась. К счастью, меня словил Франсуа, умудрившись закинуть на соседний выступ.       Кое-как мы забрались на небольшую площадку почти под самым потолком. Снизу слышалось рычание и вой. Надеясь, что не делаю огромную ошибку, спустила со своих пальцев несколько язычков пламени. Они разлетелись, заставляя вспыхнуть находившиеся в зубах у каменных голов факелы.       Внизу были оборотни. Целая стая. И они смотрели на нас голодными глазами, рычали, капали слюной и прыгали, надеясь добраться до глупой добычи.       Потому что умная бы в логово оборотней не сунулась.       Франсуа глухо застонал, осознав, насколько мы вляпались и каким чудом было то, что мы успели вскарабкаться достаточно высоко, чтобы нас не слопали. — Не думал, что когда-нибудь настанет тот день, когда я пожалею, что единственный в семье пошел в отца, а не в мать, — мрачно сказал он, кривясь. — Ошибался.       Я невесело кивнула. Оборотни они такие, заставляют поменять мнение.       Один особо резвый в это время как раз пытался повторить наш подвиг и взобраться на голову каменной статуи, рискуя опалить шкуру о факел. Оглянувшись, я нашла отколовшийся от стены камушек. Понадеявшись на свою меткость и удачливость, кинула его в голову оборотня. Промахнулась.       А вот камешек Франсуа, последовавшего моему примеру, прилетел прямо в темечко сообразительного оборотня. Волк зарычал и прекратил попытки залезть наверх. — Сидеть нам тут до утра, как минимум, — подытожил Франсуа, подбирая еще несколько камешков на случай повторения попыток добраться до нас. — В лучшем случае.       Я судорожно вспоминала все, что знаю об оборотнях. Итоги были неутешительны. Эти звери могли оставаться кровожадными волками еще дня два перед тем, как превратиться в людей. И еще не факт, что как люди они будут лучше. Сваленное в дальнем углу оружие и золото наводило на мысли, что эта стая оборотней еще и разбойничеством в людском обличье промышляет.       Вдруг сверху, прямо над нашими головами, послышались шаги. Замок просыпался.       Мы с Франсуа переглянулись и вместе начали колотить по потолку и стенам. — В подвале оборотни! Помогите! — голос Франсуа оглушал, но в нашем случае это давало больше шансов, что его кто-то услышит.       Шаги проходили мимо и возвращались. Над нами проходили люди, но они нас не слышали. Я уже почти отчаялась, как сквозь слои камня с трудом, но услышала кошачье мяуканье. Обеспокоенное кошачье мяуканье вместе с шагами и отголосками такого знакомого «мама».       Сверху были Регулус и Алиот с кем-то из астрономов.       Я ошалелым взглядом посмотрела на затихшего Франсуа и дернула его за руку, с еще большей силой заколотив по камню.       Если люди нас не слышат, то услышит кот. Регулус нас услышит, приведет помощь. — Оборотни! В подвале оборотни! Помогите нам! — закричал истошно Франсуа, поддавшись мне.       Всего на мгновение шаги наверху замерли, а после я с трудом, но уловила голос Регулуса. Сверху побежали, надеюсь, к нам.       Я с облегчением осела вниз, с надеждой смотря на Франсуа. Его взгляд был полон отчаяния напополам с такой же надеждой. Он сел рядом со мной, периодически продолжая звать на помощь. Оборотни все так же рычали, несколько раз снова пытались вскарабкаться наверх, но Франсуа оказался намного более метким, чем я.       Грозный голос Зерваса, призывающий зверей выйти, показался нам прекраснее самой лучшей музыки, был сравним с пением ангелов. В этот момент Зервас был нашим ангелом-спасителем.       Оборотни, почуяв и услышав новую добычу, рванули к выходу из зала. И тут же, скуля и жалобно подвывая, отлетели. В зал грозно вошел Зервас, щелкая уже знакомым мне по приключению в библиотеке кнутом. За ним показались Рихтер, Лейтнер, Нико Морено и Эстела Ромеро с волшебными палочками. — Ша! — прикрикнул на оборотней Зервас, ударяя ближайшего кнутом. — Твари!       Лейтнер нашел нас взглядом и удовлетворенно кивнул, знаком показав оставаться пока на месте.       Я с ужасом и восторгом наблюдала за битвой пяти волшебников против целой стаи озлобленных оборотней. Лейтнер во все стороны разбрасывался заклинаниями, раня оборотней, Рихтер правой рукой колдовал, крепко удерживая палочку, а левой ловко орудовал кинжалом, не давая приблизиться к себе. Про Зерваса и говорить было нечего — слов не хватало, чтобы описать то, что он творил. От его криков несколько оборотней пару раз даже послушно сели, как домашние собачки. Ромеро с воинственными криками кидалась на оборотней с заклинаниями, Морено прикрывал ее, следуя за ней и оказываясь в окружении кровожадных зверей.       Но какими бы кровожадными и злыми не были оборотни, против пяти опытных волшебников, один из которых держит существ поопаснее оборотней в качестве домашних животных, они не выдержали.       Нас спустили заклинаниями и заботливо осмотрели. На мой беспокойный взгляд сразу сообщили, что сыновья и кот под присмотром Купера и Шаня. Судя по оговорке Зерваса — их сделали няньками на добровольно-принудительной основе.       Я шла по мрачным коридорам подземелий, с трудом веря, что мы выжили. Впрочем, голос Зерваса в этом прекрасно убеждал. — Как у вас вообще ума хватило? Вы, уважаемые астрономы!.. Рихтер!.. Зервас!.. Ладно, Бог с вами… Но Шварц! Ты-то куда смотрела?! Как ты их отпустила?! — ругался Лейтнер, смотря на нашу развеселую компанию, вернувшуюся в замок поздно ночью.       После приключений в подземелье Франсуа спросил профессоров, нет ли неподалеку какого-нибудь места, где можно отдохнуть и развлечься не научным способом. Рихтер воодушевился и сказал собираться на выход — он знает одно неплохое место. Я сомневалась, но после ободряющего хлопка по плечу от Зерваса решила пойти с ними, попросив Шаня и Купера побыть сегодня с моими мальчиками. Профессора согласились, заверив меня, что с моими сыновьями все будет хорошо. В качестве развлечения Шань, смеясь, пообещал найти с Алиотом на карте звезды Аина и выучить их с детьми.       Компания наша состояла из Рихтера, Зерваса, Шварц и нас с Франсуа. Лейтнер посвящен в наш «план отдыха» не был. Начиналось все чинно и невинно — мы пришли в бар, заказали себе напитки с закусками, послушали музыку, поболтали.       А потом Рихтеру стало скучно и он решил вспомнить молодость.       Уверена, все могло бы закончиться, не начавшись, если бы какая-то компания молодежи — весьма самоуверенной — не согласилась «потешить старика игрой в покер». С этого началось «веселье».       На первый раз Рихтер проиграл, но его это только подзадорило. Как и вспылившего Зерваса, с грохотом отодвинувшего стул и прямо-таки приказавшего раздавать и на него. Единственная в компании молодежи девушка, выигравшая деньги Рихтера, с подозрением посмотрела на улыбающегося Рихтера и раздраженного Зерваса и встала из-за стола, отказавшись играть, проигнорировав подначки своих друзей и шутки про трусость. Она встала рядом с нами, скрестив руки на груди, и, судя по взгляду, приготовилась наблюдать за шоу.       Франсуа, махнув на все рукой, занял ее место, решив рискнуть и развеяться. Рихтер звал и нас со Шварц, но я про покер знала только то, что это карточная игра на деньги, и играть не собиралась. Шварц тоже отказалась, но с оговоркой «пока».       Я наблюдала за игрой и понимала только одно — профессора расходятся. Они переглядывались, усмехались, корчили рожи и творили с картами что-то такое, от чего их противники выли и стонали, но игру продолжали.       И, самое главное, никакой магии и, кажется, никакого мошенничества! — И снова я как дурак с пустыми карманами, — мрачно подытожил очередной этап игры один из парней, обреченно падая лбом на стол, пока Шварц тасовала карты для очередного кона — или как он там в покере зовется? — Не дурак, а дурень, — с усмешкой поправил Рихтер. — Из вашей компании умная только эта девушка, — он одобрительно улыбнулся обыгравшей его девушке, — что отказалась играть с нами, заметив подвох. Ну что же с вами, глупыми студентами, поделаешь, — он тяжко вздохнул и придвинул к ним часть своих выигранных денег. — Берите, обормоты, и идите-ка по домам.       Шокированные добротой профессора, парни растащили деньги под ехидные взгляды подруги. — А как вы узнали… — начал было тот самый «дурак с пустыми карманами», но Рихтер не дал ему договорить. — Я вас с полу-взгляда распознаю. У меня несколько потоков таких дуралеев учится в университете, — он широко улыбнулся.       Пробормотав слова благодарности, студенты разбрелись. Зато, заинтересованные двумя сильными игроками, к Зервасу и Рихтеру подтянулись новые соперники. Франсуа не везло, но он упрямо отказывался прекращать игру. Не из азарта, а из чувства противоречия. — Герберт был знатным игроком в молодости, пока все время не стала съедать наука, — пояснила мне тихонько Шварц. — А теперь иногда дурит наивных студентов, играющих на зачет против дополнительного задания или вкусной выпечки.       А после сама села играть.       Эти трое, Шварц, Рихтер и Зервас, обчистили посетителей бара, вынеся с собой приличные суммы, но вернув часть денег тем, кто слишком сильно впал в азарт. С едкими комментариями и насмешливыми взглядами, но вернули. По доброте душевной. — Вы, игроманы старые, обормоты, шулеры!.. — разорялся Лейтнер, сверля нас суровым взглядом. — Но-но! — встрял в отповедь Рихтер. — Я не жульничал! Опыт, сноровка и капелька везения — ничего больше! — Ага, шулер тут только Ингрид, — тихо усмехнулся Зервас, бросив ехидный взгляд на невозмутимую Шварц. — А я-то думал, откуда карты лишние взялись, — протянул Франсуа, косясь на нее. — Но да ладно, сам виноват, — он усмехнулся, встрепав свои волосы, — знал, с кем играть сажусь. Зато как сейчас хорошо-то! — он потянулся и, не слушая Лейтнера, направился к своей комнате. — Не злитесь, профессор, они и меня на мели оставили, так что я — пострадавшая сторона.       И с этими словами легкой походкой «пострадавшая сторона» пошла вверх по лестнице.       Я из чувства солидарности отстояла рядом с профессорами всю отповедь Лейтнера, а после мы отправились на кухню за пропущенным ужином. Шварц обещала использовать все свои навыки, чтобы добыть нам пропитание.       К счастью, навыки шулера или кулинара ей не понадобились — только дипломатические, чтобы договориться с поварами.       Придавленные свежими хорошими впечатлениями, угасли плохие от ночных приключений. От напряжения и страха не осталось и следа. Даже шепот теней меня больше не беспокоил.       В конце-то концов, всех опасных тварей в замке уже уничтожили. Самыми страшными теперь были астрономы.       А у них было слишком хорошее настроение, чтобы кого-то пугать.