Немая Персефона

      По кухне витал запах жареных овощей и куриного бульона, на столе стояла тарелка с нарезанным хлебом. Я старалась не отвлекаться, уже наученная горьким опытом, когда одна сторонняя мысль могла пустить коту под хвост два, а то и три часа готовки.       Ненавижу готовить с помощью заклинаний.       Увы, использовать на кухне нормальную человеческую технику нам не светит еще года три, а то и четыре, как минимум. В доме постоянно используется магия, у Алиота начались магические выбросы. Даже если бы я решилась включить электрогенератор всего на полчаса, чтобы просто сделать яичницу, была большая вероятность, что магия вмешается в работу техники и — в лучшем случае — генератор выключится и его придется чинить. В худшем же случае нас ждал взрыв. Поэтому приходилось пытаться справиться с заклинаниями, у которых, ко всему прочему, были достаточно заковыристые словесные формулы, необходимые для контроля происходящего. Мне они, разумеется, были недоступны. У Регулуса, когда он рисковал принять человеческий облик, получалось лучше, но не сказать, чтобы намного.       Кажется, я понимаю, почему в магических семьях заводят домовых эльфов или нанимают кухарку, если позволяют средства. Кулинарные заклинания — зло!       Я пыталась не сжечь наш обед, когда за окном кто-то прошел. Овощи вспыхнули, половина бульона испарилась.       Да что б эти кулинарные заклинания!..       Сгоряча выкинув черные от гари овощи в мусорное ведро, раздраженно пошла к двери. Судя по тому, что я заметила, незваный гость направляется к нам. Стоило мне подойти к двери, как раздался стук.       На пороге стоял почтальон, приветливо мне улыбнувшийся. Попыталась сделать дружелюбное выражение лица, но, кажется, не получилось — очень уж мужчина после моих гримас выглядел неловко. — Мисс, Дойл? Вам…       Он вытащил из сумки письмо и хотел уже отдать мне, как его взгляд замер на чем-то за моей спиной. И в нем было столько удивления и неверия, что я мгновенно обернулась.       В коридоре стоял Регулус и, очевидно, он только что превратился в человека. На глазах почтальона. Маггла. С головой себя выдал.       Беззвучно ругаясь, я втянула ошарашенного почтальона в дом и тут же приложила заклинанием потери сознания. Мужчина осел на пол, закрыв глаза. Мы с Регулусом мрачно переглянулись. — Скоро должен придти Северус.       Я раздраженно махнула рукой в сторону лестницы и указала пальцем на кухню, где был свежий хлеб, который я вчера купила в пекарне, и половина кастрюльки куриного бульона. — Надо покормить детей, — с намеком протянул Регулус, пытаясь спровадить меня.       Я фыркнула и чуть ли не зашипела на него. Я уж как-нибудь разберусь с почтальоном, особенно когда придет Северус, а вот Регу стоит где-нибудь скрыться, чтобы не попасть посторонним на глаза снова. И детей без присмотра оставлять нельзя. Вот пусть и покормит Алиота, заодно сам поест!       Нашу битву взглядами прервал подошедший к верхней ступеньке и начавший спускаться Алиот. Регулус нахмурился, бросил косой взгляд на лежащего без сознания почтальона и поднялся за Алиотом. Как только они скрылись на кухне, в дверь снова постучали. На этот раз это был Северус. — Мне стоит знать, почему в твоей прихожей валяется бессознательный мужчина? — друг вскинул бровь, снимая пальто и вешая его на крючок.       Я цыкнула, показывая свое отношение к происходящему. Жестами попыталась объяснить произошедшее. Друг понятливо покивал и привел в себя почтальона. Было интересно наблюдать за тем, как Северус аккуратно подчищает ему память, а после заговаривает ему зубы — мол, мужчине вдруг стало плохо, я испугалась и позвала Северуса на помощь. Но сейчас с почтальоном все хорошо, так зачем Вы, сэр, говорите, пришли?       Мы получили на руки письмо на мое имя и спровадили почтальона куда подальше. Только закрыв дверь, я распечатала письмо и пробежалась по нему глазами.       Надо же! Неужели родственники еще помнят о том, что кто-то из Дойлов в Англии живет? Или это они так, в дань вежливости? Сухой, практически канцелярский, тон письма, по крайней мере, говорил именно об этом. Меня извещали о смерти троюродного кузена и сообщали дату похорон, а также выражали весьма неубедительную надежду, что я все еще проживаю по этому адресу и живу хорошо.       Скептически посмотрев на заключительное «С любовью, тетушка Роза», откинула письмо куда-то на тумбочку. Наверное, стоит потом отправить им письмо с соболезнованиями. В столь же сухом и безразличном тоне. Может быть, попросить Северуса? У него хорошо получается подбирать слова так, что вроде и предельно вежливо, но чувствуешь, что презрением и безразличием с ног до головы обдали. Крайне теплых чувств к родственникам у меня в любом случае нет. — С кухни весьма аппетитно пахнет. Угостишь? — улыбнулся Северус, кладя руку мне на плечо.       Я растерянно обернулась, не представляя даже, как показать другу свои «шедевры» на кулинарном поприще. Да и осталось ли что-то после Регулуса с Алиотом? — Не волнуйся, я все понимаю, — он растрепал мне волосы и направился в сторону кухни. — А еще у меня с собой передачка от Тары. Она все беспокоится, что вы без ее контроля от голода совсем ослабнете. Миссис О’Коннел, когда услышала об этом, хотела даже к вам переехать на пару недель, чтобы готовить.       Я расширившимися глазами смотрела на него, представляя, что было бы, если бы Кейли осуществила задуманное. Это явно было бы уже чересчур. — Я подумал, что это уже слишком. Нам удалось отговорить ее, — он усмехнулся и приоткрыл корзинку, которую держал в руках. Там были пироги и контейнеры с едой. — Разумеется, пришлось пойти на компромисс и поклясться носить вам еду хотя бы раз в неделю. — Мама, иди кушать! — раздался с кухни голос Алиота.       Я улыбнулась и поспешила за Северусом. На столе уже расставляли содержимое корзинки, куриный бульон был разлит по тарелкам. Алиот маленькой ложкой, не забывая дуть на горячее, хлебал бульон, Аин на руках у Регулуса пытался жевать кусочек яблока. — Я, помнится, просил тебя быть осторожнее и по возможности не принимать человеческий облик днем? — буркнул Северус, пристраиваясь рядом с Алиотом. — Я думал, это ты пришел, — Регулус поморщился и протянул Алиоту кусочек пирога с капустой. — Лучше думать надо было.       Язвительности Северуса не было предела.       Наступила зима, все активно готовились к Рождеству. Стоило мне выйти в магазин за продуктами, как я оказывалась в царстве елок, рождественских игрушек и светящихся гирлянд. У входа в кафе и пекарни можно было увидеть людей в костюмах Санты, продающих пряники и горячий шоколад. Повсюду висели колокольчики, на дверях домов разместили рождественские венки, фонарные столбы были украшены мишурой и яркими лентами. У небольшой церкви репетировал святочные песни хор.       И только Андершоу не был украшен, словно в нем жили не Дойлы, а скряга Скрудж из «Рождественской песни» Диккенса. Дом находился в стороне от Хиндхеда и из-за этого производил впечатление мрачной глыбы, которой чужд дух Рождества. Ну, или мне так казалось, когда я видела ничем не украшенный дом после яркого Хиндхеда.       Алиоту нравилось в предпраздничном Хиндхеде, он с радостью играл с другими детьми, восторженно смотрел на главную елку, до самой макушки обвешанную игрушками, пытался подпевать рождественским песням и горящими глазами смотрел на горячий шоколад и имбирное печенье. Один раз я поддалась его просящему взгляду и купила немного печенья. Сын был счастлив и там же, прямо на улице, съел одно. А через полчаса врач в больнице заставлял его выпить лекарство от аллергии и сочувственно сообщал, что у Алиота аллергия на имбирь. Алиот сначала расстроился, а потом посмотрел на меня жалобным взглядом и попросил горячий шоколад, раз уж имбирное печенье нельзя. Согласилась я только после разрешения врача. На улице оказалось, что аллергия на имбирь сына, в общем-то, и не волнует, все равно ему имбирное печенье не очень понравилось. А вот шоколад — да, шоколад — это здорово.       Дома Алиот уговорил нас с Регулусом украсить все и отпраздновать Рождество «красиво». Регулус ночью, пока было темно, перенес елку из леса в дом и посадил ее в большой горшок, как делала в том году я. Алиот сам, поднятый Регулусом, надел на верхушку елки рождественскую звезду. Мальчики веселились, украшая дом, Аин спал в сдвинутых друг к другу креслах, из которых получилась неплохая детская кроватка на время, а я работала.       Не знаю, как бы я справлялась с детьми и работой, если бы первых не брал на себя Регулус. Пусть я не могла изучать звезды и проводить исследования, но мне постоянно приходили заказы на гороскопы и расчеты. Клиенты, для которых я уже делала гороскоп, обращались напрямую ко мне, кого-то отправлял ко мне Купер, Олдридж, начавший новый проект, решил не тратить время на самостоятельные расчеты и отправлял данные мне, чтобы я сделала их за него — разумеется, не бесплатно.       Кроме того, Тара на пару с владельцем издательства загорелись идеей выпустить к Рождеству новую историю. Естественно, рождественскую. Я отказывалась и пыталась отвязаться от всего этого, но вскоре и меня заразили духом Рождества. Я снова засела в кабинете, работая с рукописями. История о чуде на Рождество, о снежном празднике, семье, любви и взаимопонимании, о прощении и всем том светлом, чем наполнено Рождество, о ярких улыбках детей и теплоте во взглядах взрослых. Прерывалась я только на заказы, попытки приготовить что-то съедобное, сон и прогулки с детьми. К счастью, Регулус следил за температурой в доме, рано утром разжигая камин, поэтому мне не приходилось рано вставать, чтобы позаботиться об этом.       Двадцатого декабря рукопись была выпущена в печать. Тара на радостях собрала всю нашу компанию в Андершоу на ужин. Рождество мы праздновать все вместе не могли, поэтому решили, что это будет ранним Рождеством. Энди и Барти с детьми пришлось уйти раньше из-за близняшек, Тесса и Алиот заснули на пушистом ковре рядом с пустыми тарелками от печенья и стаканами, в которых было молоко. Тара не смогла долго сидеть без дела и потащила меня в кабинет дорабатывать рождественскую историю для магического мира и делать иллюстрации. Ей очень хотелось, чтобы к Рождеству в книжном магазине на Косой Аллее в продаже появилась моя новая история. Мне было весело, поэтому отказывать не стала.       Мы многое обсуждали с Тарой, поэтому у нее пересохло горло. Я оставила ее наверху работать с иллюстрациями и спустилась вниз за чаем и водой. Дети спали на диване, укрытые пледом, а с кухни слышались голоса Регулуса и Северуса. — Гоблины не стали оспаривать подлинность доверенности, но потребовали ключ. — План с доверенностью тоже не сработал? Жаль, я на него рассчитывал. Ключа у меня нет, поэтому придется придумать что-то еще. — Не понимаю, почему они не могли с самого начала выдать деньги по расписке. — Потому что они сварливые вредные скряги и крючкотворы. Они терпеть не могут волшебников и с радостью будут вредить по мелочам. И отсутствие ключа — весомый повод для них и оправдание.       Я замерла в дверном проеме, смотря на сидящих за столом мужчин. О чем они говорят? Северус заметил меня и стушевался, бросая косой взгляд на Регулуса.       Я села рядом за стол и требовательно посмотрела на них, желая знать, что они задумали и к чему нам готовиться. — Алекс, ничего серьезного, тебе не стоит беспокоиться, — Регулус покачал головой и потянулся за чашкой чая с мятой.       Вид Северуса говорил об обратном. Он поджимал губы, отводил взгляд в сторону и крутил чашку в руках. Я сверлила его взглядом, пока он не возвел глаза к потолку и не ответил. — Мы пытались достать деньги из сейфа Регулуса в Гринготтсе так, чтобы об этом не узнал никто, кроме гоблинов.       Деньги из сейфа? Зачем?       Недоуменно перевела взгляд на Регулуса. Он смотрел в окно и совершенно невозмутимо пил чай. Больше десяти минут он не обращал на меня внимания, пока я не дернула его за руку. Только после этого он отставил чашку и посмотрел на меня. — Алекс, у моей семьи и лично у меня в банке лежит приличная сумма денег. Если бы у меня был доступ к ней, тебе вообще не пришлось бы работать, разве что по собственному желанию.       Я и так работаю по собственному желанию!       Регулус понимающе кивнул на мой возмущенный взгляд и успокаивающе накрыл мою руку своей. — Солнце, если нам удастся добиться своего, то даже если мы будем выводить из сейфа небольшие суммы, но регулярно, тебе не придется беспокоиться о том, на что купить еду и одежду, ты могла бы спокойно ходить по магазинам — и не только в Англии, но и во время своих конференций. Мы бы были уверены в том, что у нас есть, на что положиться. И они, — он кивнул на Северуса, но явно подразумевал всю нашу компанию, — не пытались бы нас больше продавить тем, что мы с тобой, в общем-то, оба безработные.       Северус скуксился, недовольный последним аргументом. Я усмехнулась, прекрасно помня то неловкое чувство, когда в Египте за все наши с Регом покупки платил Барти. Но есть у меня подозрения, что Барти не остановится, даже если вдруг Регулус получит доступ к своему сейфу или у меня будет официальная постоянная работа. — Не бери это в голову, Алекс, — Регулус нежно улыбнулся, сжав мою руку. — Я обо всем позабочусь, а ты наслаждайся тем, что тебе нравится делать.       Накануне Рождества мы с Алиотом и Аином вышли прогуляться в Хиндхеде. Погода была не слишком холодная, Аин спокойно сидел у меня на руках в зимней одежде, кажется, засыпая. Алиот с веселым смехом бегал с другими детьми. Я покачивалась на качелях на знакомой детской площадке, согреваясь стаканчиком горячего шоколада с корицей. Снега было совсем немного, на мой взгляд, но детям этого хватало — они лепили снеговика, играли в снежки, некоторые, пока не видят взрослые, делали снежных ангелов.       На витрине книжного магазина, обклеенной снежинками, в праздничном украшении была выставлена книга «Осколок рождественского витража», на обложке которой красовалась разноцветная снежинка. Не понимаю, как у Тары это выходит. Мне казалось, что издавать книги не так просто, но когда смотрю на результаты ее трудов, возникает ощущение, будто это не сложнее, чем приготовить печенье. То самое овсяное печенье, которое так полюбилось моей семье и которое является единственным блюдом, которое у меня хорошо получается.       Дома по нашему возвращению было тихо. Я не стала мешать Регулусу отдыхать и вместе с сыновьями разместилась на кухне. Алиот с энтузиазмом помогал мне готовить овсяное печенье, Аин лениво грыз ложку. — Мама, смотри, какое печенье! — Алиот потянул меня за рукав свитера и указал на печенье в форме елочки. И в этом не было бы ничего странного, если бы оно не было зеленого цвета.       Долго гадать над причиной необычного цвета печенья не пришлось — от Алиота во все стороны прошлась едва ощутимая волна магии, после которой остальные печенья окрасились в разные цвета. Магические выбросы случались у Алиота довольно часто, но не были разрушительными. Обычно его неосознанное колдовство было небольшим, даже не всегда заметным.       Я с улыбкой провела рукой по волосам сына, любуясь его яркой улыбкой. Он откусил от зеленого печенья и с набитым ртом попытался высказать мне свой восторг. Я с беззвучным смехом пыталась остановить его, чтобы сначала прожевал, а потом говорил.       Вечером я с трудом уложила Алиота спать — ему все не терпелось раскрыть подарки под елкой, а лучше — поймать неуловимого Отца Рождество, про которого ему рассказали дети в Хиндхеде. Пару дней назад он так волновался, что не знал об Отце Рождество и не написал ему письмо, что мне под его диктовку пришлось записывать все его хорошие и плохие поступки и пожелание на Рождество, а после бросать в камин, чтобы вместе с пеплом письмо дошло до Отца Рождество. Аин, в отличие от брата, уснул сразу и без проблем.       Я тихонько прикрыла дверь и отправилась на поиски Регулуса. Он, конечно, устал и имел полное право отдыхать, сколько вздумается, но меня волновало то, что он спал уже больше десяти часов. В нашей комнате его не было, поэтому я решила обойти весь дом — он вполне мог заснуть в любой комнате, в облике кота свернувшись клубочком.       К полуночи я обошла весь дом, но Регулуса так и не нашла. Отчаявшись, попробовала использовать манящие чары, но ни кота, ни Регулуса в доме не было. Я пыталась подавить панику, уговаривая себя, что он мог просто уйти к Барти или Северусу. В Файринн было безопасно, там ему ничего не угрожало. Я убедила себя в том, что Регулус ушел в гости к Северусу в Файринн и задержался там, и решила подождать его.       Рождество я провела в одиночестве под праздничной елкой в гостиной с потухшим камином, ожидая так и не явившегося мужа.

А в другом доме другая женщина радовалась своему рождественскому чуду, уверенная, что больше никто

и ничто не отнимет его у нее.